Читатели сообщают (спасибо!), что «Ночной экипаж» снимали крайне неподалеку от московской части «Иронии судьбы», что, конечно, очень забавно. Вот даже приблизительную точку съемки некоторых кадров, которые я в посте о фильме выложил, прислали: https://goo.gl/maps/Xy3KowmGzkbdzxBF9

Прочитал «Каждые сто лет» Анны Матвеевой. Нахожусь в ощутимом удивлении, сейчас объясню.

Если книгу описывать аннотационно, то она должна быть интереснейшей: роман основан на реально существующих дневниках бабушки Матвеевой, Ксении Лёвшиной, принадлежавшей к старинному дворянскому роду и прожившей долгую жизнь. В параллель с дневниками Лёвшиной идут дневники выдуманной героини, нашей современницы Ксаны Лесовой. Лёвшина начинает свой дневник в 1893, Лесовая — в 1980. Дневники и жизни героинь перекликаются, переплетаются и дают некое возведение ключевых месседжей в степень. География — Полтава и Лозанна, Свердловск и Париж, Санкт-Петербург и Хабаровск с вкраплениями других городов. Должно быть в высшей степени интересно и эмоционально (всё-таки автор пишет про своих реальных бабушку и деда).

На практике же мы имеем натуральную кашу. Дневники Лёвшиной, написанные на стыке веков, стилистически иной раз невозможно отличить от дневников Лесовой, написанных в 1990-х. Поверить в то, что первые фрагменты дневников Лёвшиной писала маленькая девочка, иногда совершенно невозможно. Дневники Лёвшиной то и дело сменяются ее же воспоминаниями. В дневниках Лесовой героиня в какой-то момент решает перестать писать о себе в первом лице и начать писать (в дневнике!) от третьего лица. И за всем этим нужно внимательнейшим образом следить, потому что иначе ты тут же запутаешься и будешь всё время отлистывать страницы назад и разбираться, что вообще здесь сука происходит и кто конкретно сейчас пишет и что пишет.

Вообще идея совместить дневники двух русских женщин из разных веков и показать, что ничего не меняется, а счастья нет — неплоха, хоть и не сказать, что нова**. Однако автор проваливается по всем статьям: во-первых, имеют место вышеописанные стилистические и композиционные недоработки, а во-вторых — судьбы героинь оказываются несопоставимы по своему, что ли, весу. Дворянка Лёвшина переживает все горести 20 века — революции, мировые войны, сталинский террор — и все мыслимые личные потери: переезд из швейцарских пансионов в свердловскую коммуналку, смерти детей, десятилетия жизни с нелюбящим и нелюбимым мужем, отказ от собственных целей и мечтаний. Наша современница Лесовая называет Катастрофой (с большой буквы, на фоне дневников о революции и войне, да) ситуацию, когда ее приемный сын во время попытки суицида (остался жив) взорвал чужую квартиру, и теперь приходится выплачивать ее стоимость (которая обозначается словом Долг* с большой буквы).
* Немного фактов: однокомнатная квартира в доме советской постройки на указанной улице сейчас стоит 3,5 млн ₽, а 15 лет назад, вероятно, стоила вообще миллиона 1,5 от силы. Лесовая по сюжету — не продавец в «Пятерочке», а успешный переводчик с уникальными скиллами.
** Здесь вспоминается роман Майи Кучерской «Тетя Мотя», вышедший 10 лет назад, в котором тоже сталкиваются две женские судьбы, современная и границы 19-20 века. Роман в целом на мой взгляд тоже провальный, но стилистически и с точки зрения деталей линия начала века написана заметно лучше, чем у Матвеевой.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ 👇

Вообще Матвеева пишет странно. На 750 страниц есть 2-3 совершенно блистательных эпизода, например — превосходная, динамичная, цепляющая за душу глава, в которой юная Ксана Лесовая застает своего отца с любовницей в Геологическом музее и абсолютно теряет голову от ощущения предательства. В этой главе есть всё: необычность и открытость оптики, стилистический «выдох», искренность, динамика, блестящая композиция, важность для романа в целом. Хочется больше такого, а такого почти в книге больше нет. Или, возможно, мы с Матвеевой радикально не совпадаем темпераментами. Подчеркну примером: я уехал из Екб больше 10 лет назад и, как бы там ни было, скучаю, конечно, по городу. Я рос при этом ровно в то время, когда происходит действие современной линии романа. Я помню все эти упоминающиеся маршруты транспорта до отдельных остановок, я ходил на аттракционы в этот Парк Маяковского, я учился в той же школе, которую окончил отец героини, а маньяк, о котором идет речь в романе (да, там есть маньяк, не спрашивайте), одно из своих убийств совершил 22 мая 1987 возле площадки ВИЗ, с которой я и семья в тот день уезжали на дачу, наблюдая работу опергруппы. И вот я про всё это читаю в новогодние каникулы и нет, я не иду открывать срочно пиво. У меня не ёкает ничего. Вообще блядь нигде. Как так?!

Для того, чтобы ответить на вопрос, почему такой потенциально большой и классный роман, над которым Матвеева работала 10 лет с дневниками и письмами своей бабушки в руках, вышел столь разочаровывающим, я почитал и посмотрел несколько интервью писательницы (что далось мне непросто). И главное, что я выяснил — роман был сокращен в два раза. Аргументы — получилось 1,5 тысячи страниц, одной книгой напечатать такое невозможно, а 2 тома выходят слишком дорого для читателя, которого не хочется ставить в неловкое положение. Да, это, вероятно, объясняет все эти нестыковки и отлистывания назад, чтобы разобраться. Но зачем и почему сокращать именно так?! (Тут надо сказать, что Матвеева — профессиональный редактор и, кажется, редактирует, например, все книги Иличевского). Почему убирать великолепную главу из дневника Лёвшиной о Витебске, собачке Лютике и Александровской гимназии (вот здесь идет второй), но оставлять целую линию жены нового русского Влады, которая не дает роману при таких раскладах вообще ничего? Зачем при таком сокращении сохранять в дневниковых записях неуместные систематические вводные «философские» абзацы в духе вот прямо женской прозы, от силы, какой-нибудь Марининой (бля! Маринина, Маринина же, вот же на что это всё похоже почему-то!).

А еще в книге появляется в формате камео сама Анна Матвеева. Появляется для того, чтобы забрать у героини дневники своей бабушки, случайно к Оксане Лесовой попавшие и сильно повлиявшие на ее самосознание и жизнь. Появляется, вызывает у героини многостраничную фрустрацию, но дневники забирать отказывается — говорит: «А пиши сама по ним книгу». А для чего тогда была вся эта линия с Анной Матвеевой?

Короче, наверное, роман не стоило сокращать. Или же стоило написать роман без современной линии. Или, наоборот, написать роман о нашей современнице (в третьем лице, как и выходит у постоянно сваливающейся с дневникового письма Матвеевой), которая читает дневники Лёвшиной и думает о них. Без всяких этих заигрываний в два параллельных дневника, которые у автора не получились.

Это третья книга Матвеевой, которую я прочитал за много лет, что она публикуется. Ее «Перевал Дятлова», наверное, могу рекомендовать, потому что я читал его на ночном дежурстве, и он меня, помню, своими мистическими вставками прилично напугал (там кстати тоже перекличка прошлого и настоящего). Первую из прочитанных матвеевских книг даже не помню, а эту к прочтению скорее не рекомендую. Лучше почитайте что-то из раннего Андрея Матвеева, единокровного брата Анны и тоже, получается, внука Ксении Михайловны Лёвшиной.

Прочитал «Выше ноги от земли» Михаила Турбина. Имя сравнительно новое, этот роман занял второе место в премии «Лицей» 2022 года, но прежде Турбин публиковал свою прозу в более чем авторитетных журналах («Волга», «Знамя»). И в кои-то веки хочется сказать: ну наконец-то это ваше новое имя кажется по-настоящему важным открытием.

Совсем недавно я в разговоре о Ханипаеве писал о том, что премиям «Дебют» и «Лицей» не везет на призеров в «Большой прозе», и вот, кажется, ситуация изменилась. А стоило всего-то пригласить в жюри 2022 года Идиатуллина и Сальникова. Но нельзя не сказать и том, что Турбину 36 лет, и неизбежно хочется процитировать «Москва слезам не верит»: «Поздновато начинаете!».

«Выше ноги от земли» — роман о детском реаниматологе из провинциальной больницы. В детской реанимации провинциального города (может быть, чуть побольше, чем больница в книге) я прямо работал лично, и могу сказать определенно: бытовых и медицинских ляпов нет абсолютно, всё точно и достоверно. И это уже очень круто. Ну потому что, например, в рецензии на роман от сайта «Прочтение» критик допускает медицинский ляп уже в третьем слове текста, хаха.

Примерно за год до событий основной линии романа герой книги потерял жену и трехлетнего сына (как это произошло — раскрывается в самом конце), и теперь пытается выкарабкаться, увлеченно, ответственно и хорошо делая свою непростую работу. И вот в к нему в реанимацию попадает сбитый машиной мальчик, очень похожий на недавно погибшего сына героя. Машина сбила ребенка на пустой лесной дороге, мальчика никто не ищет, сам он ничего не рассказывает, и герой из-за схожести с погибшим сыном нарушает профессиональное правило, пускает пациента в свое сердце и решает выяснить, что произошло.

На фоне происходящего на героя и читателей обрушивается лавина воспоминаний и эмоций. Флешбэки об его попытках справиться с болезнью горячо любимой жены (болела она биполярным аффективным расстройством, которое тоже очень достоверно прописано и даже снабжено кодом МКБ) написаны очень неплохо. Другой разговор, что есть глава о романтическом путешествии в Париж. Этот Париж встречается мне чуть не в каждой книге выпускников Creative Writing School, такое ощущение, что это им задают в качестве «домашней работы», а потом выпускники жалеют материал и тащат его в книги. Но у Турбина норм Париж, со скепсисом, отталкиванием от банальностей и курением травы. Еще раз скажу: разрушающая любовь человека «нормального» к человеку с психиатрическим диагнозом показана великолепно. Хороши и очень дозированно поданные флешбэки в детство героя, которые причем не висят в воздухе, а привязаны к одной из локаций романа.

ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ 👇

ПРОДОЛЖЕНИЕ

Линия расследования, которое ведет герой, вполне бодрая, интересная и логичная. Увлекательности детективному компоненту книги дополняют мистические (или, скорее, псевдомистические) составляющие, призванные в том числе показать, что доктор всё-таки не сверхчеловек, и кукуха у него естественным образом немного поплыла.

Наибольшие сомнения вызывает оказывающаяся очень важной линия соседа героя, своеобразного альтер-эго нашего доктора, увлеченного священника-бессеребренника с несчастной женой и кучей своих и приемных детей. Если бы он был по профессии не священником, а кем-нибудь другим, это, возможно, выглядело бы не столь натянуто, более естественно. С другой стороны, его профессия в сюжет встроена со всей возможной логикой и добавляет весомости высказыванию романа в целом. Но немного цапает за мозги, конечно.

Развязка, которую многие называют натянутой, меня устроила вполне, поскольку главное, что в ней происходит, это не столько раскрытие детективной составляющей, а выныривание героя из омута бессмысленности и безумия, в который он неуклонно погружался.

Вообще роман композиционно и сюжетно довольно ладно скроен, видна большая работа над связыванием всех веревочек и над выстрелами всех развешанных на стенах ружей. На всю книгу есть буквально пара моментов, когда хочется сесть с автором рядом и поговорить о том, не стоит ли вот тут что-то «прикрутить» или выкинуть. Например, прописанная уж сильно с перебором сцена, в которой герой вытаскивает жену с богемной вечеринки.

У Турбина неплохой язык, он прямо талантлив. Говорит он ярко, с вниманием к мелочам и к психологии героев, с игрой темпами, с осмысленными отсылками, в первую очередь, к классике. Я бы не побоялся сказать, что перед нами в потенциале новый Сальников, но Турбин совершенно, в отличие от Сальникова, не юмористичен, он абсолютно не смешной, негде улыбнуться за всю книгу. Чтобы проверить, свойство ли это писателя или же характеристика конкретного невеселого текста, я прочел более раннюю повесть Турбина «Дистанция» (хорошая тоже вещь!) — и она такая же.

В результате и «Выше ноги от земли», и «Дистанцию» к прочтению искренне рекомендую. Не могу сказать, что перед нами прямо какие-то важные свершения и большие книги, но автор хорош. И я очень надеюсь, что, если доживем, мы увидим в исполнении Турбина что-то по-настоящему выдающееся.

Скачал «Бронепароходы» Алексея Иванова. Уже жду, когда начну читать, но пока одну фигню тут дочитываю. Надо сказать, что Иванова я раньше не очень любил. До такой степени, что однажды делал с ним интервью, не прочитав ни одной книги, хаха. Но за истекшее время полюбил. Не всё подряд, но некоторые книги крепко. А вы? Голосуйте в опросе!

В субботу в честь смерти Досталя пересмотрел «Облако-рай», рыдал. Это, конечно, скорее спектакль, чем фильм, вспоминается в первую очередь драматургия школы Коляды тех лет. Исполнитель роли Коли Андрей Жигалов прекрасен, очень органичен. Песни его слушать невозможно, но они тоже отвратительно-хороши.

Понял, что кроме «Облако-рай» ничего у Досталя не видел. Вчера в ночи посмотрел продолжение, «Коля перекати-поле», фильм 2005 года с теми же актерами. Это уже смесь театра с сериальными решениями. Продолжение сюжетно логичное, посмотрел не без удовольствия, но мне очень жаль открытого финала «Облака-рай». Тот случай, когда продолжение радикально меняет первую часть, которая была самодостаточной.

Вообще, конечно, интересно последить за творческими судьбами съемочной группы «Облака-рай»: фильм получил «Серебряного леопарда» в Локарно, приз экуменического жюри, приз молодёжного жюри, и приз Международной конфедерации экспериментального кино там же, приз жюри актёрскому составу кинофестиваля молодых актёров в Женеве, в СССР тоже имел успех, тот же Андрей Жигалов был признан в опросе критиков лучшим актером года. Но большого кино почти так и не случилось почти не для кого.

Досталь после снял несколько фильмов, которые казалось необязательным смотреть, один «Маленький гигант большого секса» с Хазановым чего стоит. А также сериал «Штрафбат». «Коля перекати-поле», как я сказал выше, фильм ничего, но необязательный и невыдающийся. Также в фильмографии Досталя есть интересный по описанию фильм «Петя по дороге в царствие небесное».

Мастеровитый и остроумный сценарист Георгий Николаев в дальнейшем много и без новых прорывов работал с тем же Досталем и с Юнгвальдом-Хилькевичем (над неудачными продолжениями «Мушкетеров»).

Жигалов предпочел большой актерской карьере большую актеру клоуна, получил там вроде бы мировое признание, но в цирке я не понимаю вообще ничего и был там в последний раз на концерте «Короля и шута».

Забавно сложилась карьера Аллы Клюки, в «Облаке-рай» и в «Коле перекати-поле» сыгравшей большую колину любовь. После она ненадолго оказалась в США, где снималась в культовых сериалах «Закон и порядок» и «Клан Сопрано» в ролях русских барышень, а вернувшись, сыграла «звездную» роль Евлампии Романовой в одноименном сериале по Донцовой.

Ну и так далее. Вроде никто совсем не потерялся, но никто и не достиг больших высот, видимо, 90-е всё же были лихими.

И еще не могу не сказать об одной мысли, которая меня преследовала оба фильма про Колю. Кажется, я почти уверен, что все мужики-герои этих лент, включая Колю и, скорее всего, выросших детей, при случае безусловно пошли бы на войну, потому что их ничего нигде не держит в этой пустоте, и у них десятилетиями ничего не происходит. В кино я готов проникать в пустоту их душ и сочувствовать, в жизни — нет.

Михаил Турбин и его роман «Выше ноги от земли» зацепили меня настолько, что я сделал с писателем интервью на почти 13 тысяч знаков. Для моего маленького канала это, конечно, огромный шаг. Возможно, вполне бессмысленный (никто не прочтет), а возможно — сделаем рубрику, если вам понравится. Михаилу большое спасибо за готовность общаться и отличные ответы. Читайте, делитесь, зовите друзей подписываться!

👉 Собственно интервью 👈

Прочитал «Бронепароходы» Алексея Иванова. Если вы в состоянии читать, то смело могу рекомендовать этот текст в качестве обязательного. Перед нами роман о пиздеце войны, о торжестве низменного, об ответах на многие вопросы, которые сейчас особенно актуальны (Почему Россия меняется только к худшему? Да потому что в ней 100 лет убивают всё свободное и живое).

Однако идеология идеологией, но роман хорош сам по себе: композицией, языком, динамикой, эмоциями, географией (любимый Сарапул в большой литературе, убейте меня!), сеттингом, глубиной знания, постмодернистской игрой, героями.

Не знаю, стоит ли говорить о сюжете — написано уже немало в самых разных форматах, от анонсов до рецензий (впервые за долгое время возникло некое подобие критической дискуссии). Коротко: с лета 1918 по лето 1919 на Каме и Волге разворачивается вполне локальное сражение в рамках Гражданской войны. Прежняя жизнь проваливается в тартарары, чужие этим местам люди от Троцкого до балтийских матросов, от белых адмиралов до английских союзников, проходятся по этой прежней жизни ластиком бойни. Мирные коммерческие буксиры становятся бронепароходами и воюют друг с другом. В баржах теперь не перевозят грузы, а мучают приговоренных. Жители богатых прибрежных городов и сел совершенно не понимают, что им делать, их попытки жить по-старому приводят (ну или приведут) к гибели, бегству или к принятию нового порядка, причем по принципу лотереи. «За кого» в романе Иванов — гадать не стоит (а гадают): он ответил подробно на этот вопрос в интервью «Форбсу».

Героев многие десятки, перечислять и описывать даже главных персонажей — отдельная задача. Я бы разделил их на реально существовавших и придуманных писателем. Реально существовавшие или хотя бы имевшие прототипов — от великого князя Михаила до Троцкого, от адмирала Старка до Георгия Мейрера, от Всеволода Вишневского до Ларисы Рейснер — решают преимущественно технические и фоновые задачи. Например, героиня Рейснер (мразь!) приезжает в чужую и нафиг ей не сдавшуюся провинцию, на чужую реку, в чужую жизнь, чтобы с помощью своей красоты и женской силы возвести здесь насилие и беспринципность в степень, а затем просто уезжает на поезде в столицу, где, как мы знаем, будет продолжать вести богемную жизнь и через 10 лет сдохнет от тифа в кремлевской больнице. Герой великого князя пребывает весь роман в своей честной слабости, шкерится по машинным отделениям и только под конец вспыхивает в своем очередном решении труса и наконец-то, случайно, но закономерно, гибнет. Адмирал Старк пытается вести гражданскую войну в белых перчатках, и эта позиция, как мы можем прочитать в Википедии, приведет его к карьере парижского таксиста. Ну и так далее. Доводить этих героев (кроме князя Михаила) до какого-то логического развития внутри романа Иванов даже не пытается.

Герои, созданные Ивановым «с нуля» — совершенно иные. Все они, в итоге собравшиеся на буксире «Лёвшино», который, чтобы предотвратить безвкусные очевидные интерпретации, сам Иванов называет в тексте «Ноевым ковчегом», проходят большой путь, влюбляют читателя в себя и очень важны для романа. Так, главного героя «Бронепароходов» капитана Нерехтина война превращает из потерявшего всё сломленного человека в депрессии в великого борца за судьбы и счастье близких ему людей. Миссия оказывается невыполнимой, но что с того. Авантюрист Мамедов, являющийся в начале как яркий представитель изнанки прошлой жизни, имеющий все шансы встроиться в жизнь новую, перевоплощается в проповедника будущего и амбассадора научно-технического прогресса, которому, наряду с прочим, в России приходит пиздец. Обычный карьерист капитан Горецкий за 700 страниц романа умудряется заполнить пустоту в себе вселенским злом. И только дети пароходчика, хозяина Камы, Якутова, Катя и Алешка, остаются глупыми барчуками, хотя и симпатичными.

ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ 👇

Иванов, среди прочих его достоинств, великолепно умеет совмещать литературу жанровую с литературой большой, и вы можете читать «Бронепароходы» и как приключенческий роман, и как некий аналог фантастической саги, в которой бои разворачиваются в совершенно неведомом и непонятном большинству читателей пространстве реки (Иванов Реку чувствует, он на Каме вырос, а для многих это всё равно что космос), и как классическое постапокалиптическое полотно. Больше всего роман мне напомнил, внезапно, «Противостояние» Стивена Кинга, в котором тоже миллион «хороших» героев собирается вместе постепенно на протяжении сотен страниц, а «плохие» во главе с черным человеком формируют свой полюс. А финальная эпическая сцена «Бронепароходов», в которой буксир «Лёвшино» пробирается к спасению сквозь колоссальный пожар, напрямую рифмуется со сценой такого же колоссального пожара в романе Кинга (там кто-то тоже взрывает нефтехранилище, не помню уже).

В этой связи обвинения Иванова от многих критиков в передозировке героями и локациями, в якобы долгой экспозиции — совершенно нелепы: это требование жанра, который критики просто не узнали. При этом мы только что прочитали встреченные отчего-то критиками радостно «Лисьи броды» Старобинец, в которых тоже масса героев и линий и тоже исторический материал. Но сравнивая эти романы, понимаешь, насколько же другой лиге «играет» Иванов.

Кстати, критик Константин Мильчин в своей рецензии использует нежно любимую мной за красоту поговорку «Всегда играет одинаково актриса Лия Ахеджакова» (лучи поддержки великой актрисе!). Но если для актера играть одинаково — наверное, странно, то для писателя — скорее, хорошо. При этом «Бронепароходы» не сравнимы по своему весу с предыдущими двумя текстами Иванова, в которых он тоже, не стесняясь, решает задачу совмещения жанра с большой литературой: и «Тобол», и, особенно, «Пищеблок» созданы изначально, как прообразы для экранизаций. А новый роман — глубокий и многоуровневый текст при всей увлекательности и временами плакатности.

Из наследия Иванова я бы сравнивал «Бронепароходы» с не вполне оцененным «Ненастьем». Тот роман тоже посвящен постапокалиптично-революционному времени (1990-м), тоже переполнен неоднозначными героями, тоже основан на большом исследовании исторической фактуры, так же протестует против войны и столь же пессимистичен.

Поэтому всем рекомендую прочесть «Бронепароходы», а затем перечитать «Ненастье». Другой разговор, что после этого вам скорее всего захочется повеситься.

❤️📘 10 неочевидных книг о любви

1️⃣ Сергей Довлатов «Заповедник». Все эту книжку знают, многие любят. Нередко ее воспринимают как повесть в первую очередь о жизненном тупике, о безрадостности решений, кто-то ценит за юмор, абсурд, остроумие и описания феерических пьянок. Но для меня это, безусловно, книга о любви и об отрицании расставания.

2️⃣ Линор Горалик, Сергей Кузнецов «Нет». Великолепный роман, написанный двумя любимейшими авторами. Понятно, что в нем выстроен мир будущего настолько подробный, необычный и болезненный, что есть большой шанс сосредоточиться на фантастической фактуре (порно! наркотики! запрет гимнастики! зооморфы! расследование убийств! съемки фильма про Холокост!). Но почти каждая линия романа повествует о большой любви. Надо бы перечитать.

3️⃣ Роман Михайлов «Дождись лета и посмотри, что будет» (премия Белого-2021). Потрясающая история любви, которая вырастает из детского полусна-полувидения, сводит с ума и формирует жизнь героя. На равных с историей любви крайне важен фон: честные 90-е в совершенно сумасшедшей, ебанутой оптике, без не всегда уместных ныне смеха и юморка, но с надеждой.

4️⃣ Эдуард Веркин «Друг апрель». Совершенно недетская книга блестящего мастера Веркина, который на момент ее написания еще маскировался под young adult. Герой находит свою большую любовь еще в детском саду, и настолько боится потерять это единственное, без преувеличения, светлое пятно в своей жизни, что пытается физически изменить мир: кулаками, зубами, поражающими поступками. При этом за пределами садика и школы окружает героя запредельно дикая и нищая жизнь, честное описание которой в книжках встретишь, прямо скажем, нечасто.

5️⃣ Майкл Каннингем «Дом на краю света». Каннингем — большой писатель, прекрасно переведенный на русский, многие его читали, но, мне кажется, с годами его книги открывают всё меньше, а зря. «Дом…» — первый роман писателя, самый при этом яркий, нежный и лирический. Любовь в нем — лекарство от пустоты и бессмысленности, она исподволь подчиняет всё себе, возвращается, уходя, и вообще показана такой, какой в жизни скорее не бывает. Фон, как часто у Каннингема, насыщен важнейшими событиями в истории Америки 20 века, главное из которых в романе — трагическая эпидемия СПИДа 1980-х. Есть экранизация Майкла Майера с Колином Фарреллом в главной роли, но я фильм люблю не очень, по мне (несмотря на знаменитые «Часы» Стивена Долдри), Каннингему с экранизациями не повезло, и лучше читать книги.

ЕЩЕ 5 КНИГ НИЖЕ 👇

6️⃣ Владислав Крапивин «Трое с площади Карронад». Здесь зрители аплодируют и все смеются. На самом же деле «Трое…», одна из самых важных для понимания Крапивина его вещей, действительно во многом, конечно, о любви: как вы помните, один герой там приковывает другого цепью к столбу, чтобы друга не увезли из города. Фиксация, ревность, полная увлеченность и поглощенность другим человеком, ощущение чуда, готовность к большим решениям — всё в этой дружбе, конечно, напоминает влюбленность. Параллельно, для контраста, идет линия болезненной, но сильной любви матери главного героя к его отчиму, человеку плохому, которого она не может отпустить. Что будет с этой ярко вспыхнувшей дружбой двух мальчишек — неясно, это вам всё же не Каннингем.

7️⃣ Стивен Кинг «11/22/63». Эту книгу точно все читали, да и сериал по ней был неплохой, так что коротко: герой получает возможность попасть в прошлое, в конец 1950-х, и решает воспользоваться ей, чтобы спасти президента Кеннеди. Живя в прошлом, он встречает большую любовь, которую втягивает в решение своих задач. В какой-то момент он встает перед выбором: отправиться вновь в прошлое, пережить заново самые счастливые моменты своей жизни, вернуть любовь или же буквально спасти мир. Выбор дерьмовый, потому что, конечно, хочется предпочесть любовь, но никак нельзя.

8️⃣ Вениамин Каверин «Два капитана». Еще одна книга, которую все знают, но давным-давно не перечитывали. Мне нравится смотреть на этот роман, как на историю про любовь с первого взгляда, которая преодолевает невероятные препятствия: войну и подлость, репрессии и блокаду, безнадежную разлуку и великую увлеченность делом. Я не собираюсь уже любить, но хочется верить, что такое встречается на свете. Перечитайте роман!

9️⃣ Алексей Иванов «Ненастье». Одна из самых любимых мной книг Иванова, герой которой, состоящий будто бы из пустоты, дурных воспоминаний, инерции и ошибок, пытается заново выстроить себя вокруг навязанной, приказанной ему любви. Прекрасно описанный Екатеринбург 1990-х, великолепная галерея неоднозначных героев, среди которых нет ни одного очевидно «хорошего». Отличный язык Иванова, достовернейшая фактура, если цените — то и бодрый экшн. Ну и любовь, да, еще одна ее разновидность.

🔟 Михаил Турбин «Выше ноги от земли». Новая книга в этом моем давно устоявшемся списке. Совсем недавно ее прочитал, написал подробную рецензию и даже сделал интервью с автором. Повторяться не буду, читайте по ссылкам. А лучше — читайте роман.