Прочитал 2 книги Ислама Ханипаева, «Типа я» и «Холодные глаза». Открытие последних лет, лауреат «Лицея», финалист «НОСа», «Нацбеста» и «Ясной поляны» (всё за повесть «Типа я»). В итогах года эту его книгу в крайне коротких списках рекомендуют усиленно Юзефович и Сальников. Мне не очень, мягко скажем так.

Если бы речь шла о стихах и автору было 20 с небольшим, я бы сказал, что перед нами писатель способный и перспективный, но пока совершенно без собственного голоса. Ханипаеву 30+, но в прозе всё это становление, очевидно, происходит позднее.

Премии «Дебют» и наследующему ей «Лицею» вообще крайне не везет на серьезные открытия в номинации «Большая проза». Если вы прочитаете буквально все списки лауреатов этих премий в большой прозе, то сильно удивитесь: там нет ничего и никого за редчайшими исключениями. В 2000 году лауреатами стали блистательные Сакин и Тетерский, и это примерно ВСЁ, не Шаргунова же считать открытием.

В этой связи вспоминается прозаик Игорь Савельев, многократный финалист «Дебюта», лауреат «Лицея», автор МНОЖЕСТВА романов, опубликованных ведущими издательствами, умный человек, способный писатель, хороший парень. Но: кто-нибудь вообще читал его книги? Что бы изменилось, если бы писателя Савельева не было?

В шорт-листах первых «Лицеев» всё время был Тимур Валитов. Недавно его роман «Угловая комната» вышел у Шубиной, его тоже хвалила Юзефович, а Майя Кучерская в блёрбе на обложке называет «лицо и голос поколения». Я прочитал его «Комнату», это абсолютно сырая, необязательная вещь, ни для чего, кроме отчетности кураторов и психотерапии автора, не нужная. Ханипаев лучше.

Пора вернуться к Ханипаеву, но не могу не написать одну обидную штуку. Я много лет помню фрагмент из интервью группы «Братья Грим» («Хлопай ресницами и взлетай»), в котором они рассказывают о своем успехе. Звонят им московские продюсеры и говорят: «Ну мы послушали, музыка норм, а как вы выглядите? Вышлите фото». Братья отвечают: «Ну мы рыжие близнецы». «Блядь! — говорят продюсеры. — Срочно выезжайте в Москву!». Так вот: Ханипаев из Дагестана и пишет со знанием дела про Дагестан. Он в этом смысле — «рыжие близнецы» и обладает уникальным маркетинговым преимуществом, о котором те же Савельев и Валитов могут только мечтать.

Кстати, лауреатом «Дебюта» становилась Алиса Ганиева под псевдонимом Гулла Хирачев с повестью «Салам тебе, Далгат!» на дагестанском материале. С книгой с удовольствием возились, перевели на миллион иностранных языков. Ничего не произошло.

И у Ханипаева точно есть продюсеры и кураторы, и они неглупые. Вероятно, именно они инициировали авторские послесловия к книгам, в которых превентивно отрабатываются наезды на неоригинальность: автор пишет о том, что на «Типа я» его вдохновила «Жутко громко и запредельно близко» Фоера, а «Холодные глаза» — следствие любви к современным детективам вообще и Ю Несбе в частности. Всё так. 👇

«Типа я» — хорошая книжка, которую смело можно читать и получать немалое удовольствие. Это трогательная, остроумная, смешная, слезовыжимательная повесть о 8-летнем мальчике, который преодолевает огромную травму: он видел смерть мамы, сейчас живет в приемной семье, пытается вспомнить, что с ним случилось, и найти отца. (Спойлер: находит). У него есть воображаемый друг Крутой Али и выстроенное на специфике Дагестана желание стать бойцом и воином, в то время как он — трогательный мягкий отличник.

Но главная составляющая книги — это прием, который Ханипаев, как очень способный писатель, отлично использует. Повествование ведется от лица мальчика, в детской оптике и детским языком. При условии, что обращается автор к взрослой аудитории, прием срабатывает безоговорочно.

Но прием сука сильно НЕ НОВЫЙ. Половина актуальной детской прозы (возьмите ассортимент издательства «Самокат») держится на этом приеме. От Ульфа Старка до Марии Парр и Мари-Од Мюрай. И это еще только самые известные, я не спец. На русском с этим приемом давно и великолепно работают, например, Дарья Вильке и почти гениальная Мария Ботева. Ничего из перечисленного Ханипаеву и близко не удалось переплюнуть, но мы не на олимпиаде, и книжку можно смело почитать.

«Холодные глаза» — качественный современный детектив в экзотическом сеттинге горного дагестанского села. Если вы любитель жанра (я — нет), и у вас кончились книги Ю Несбе, Джона Вердона, Жоэля Диккера и кто там есть еще в этом формате, то тоже смело можно почитать. Я не поверил в эмоции героев и силу многолетнего воздействия на них впечатлений от убийства, о котором речь, не поверил в убийцу, меня выбесило всплытие преступника из неоткуда, но бог с ним, возможно, я просто скептически был настроен. Читается бодро, за ночь, заканчивается намеком на следующий роман с этими героями.

Как же я что-то не люблю формат «новые молодые голоса».

Опять перечитываю Крапивина, а это значит, нужно срочно выбрать новую книжку. Полез к Галине Юзефович за рекомендациями, а там сто раз книгой года названы «Лисьи броды» Старобинец. Вспомнил, что у меня же есть небольшая рецензия на них готовая. Вот она 👇

Прочитал «Лисьи броды», новую Анну Старобинец. Ощущения странные: было интересно, написано неплохо, но какого-то особенного удовольствия я не получил, и несколько раз чуть не остановился. В конце уже и интересно толком не было, развязку можно было предсказать, но уж дочитал.

В романе есть нквдшники и смершевцы, бывшие дворяне и уголовники, старообрядцы и китайские бандиты, лисы и тигры-оборотни, вода живая и вода мертвая, менталисты, читающие мысли, и идиоты, строчащие доносы.

Действие происходит в конце 1940-х в основном в русской Манчжурии, что для меня стало большим плюсом, я люблю книги про это время и про Дальний Восток.

Старобинец на старте называли «русским Кингом» (что глупо, но…), и в этом романе она пытается создать некий русский Дерри или Касл Рок, распложенный, сеттинга ради, в Манчжурии.

Весомый прием взят также из больших романов Кинга: героев миллион, все они так или иначе важны, повествование ведется от лица человек пятнадцати и даже от лица бродячей собачки.

Касл Рок получился пустоватый и слишком уж вычурный, а герои сочетают в себе шаблонность и надуманность. Сюжетные ходы «потеря памяти», «он не тот, за кого себя выдает» и «умер, но не умер» опасны для писателя, автор рискнула, и роман в итоге потерял серьезность высказывания.

Вышло нечто среднее между «Дозорами», книгами про попаданцев, русским постмодернизмом 90-х и мейнстримной большой литературой последнего времени, в которой 50% текстов про войну/послевойну. В результате ощущение, что скорее прочитал эти 720 страниц зря, хоть так говорить и нельзя.