😍 Прочитал «Круугу» Анны Лужбиной. И это потрясающая, великолепная книга.

💜 Какое счастье, что именно она стала для меня первой русскоязычной прозой в этом году. Если доживу, то в десятку лучших за только что начавшийся год она у меня точно попадёт.

👍 Прекрасный роман, в котором скорее нет сюжета, но есть история, есть опыт, есть боль, есть очень смелая работа с памятью.

🧐 Перед нами — книга о потерях, о тяжести любви, об инерции жизни, о бессмысленности мечты, об обречённости на одиночество, о судьбе и решениях. Сюжета нет, но есть важное высказывание. Вот мы с вами обсуждаем «Сценаристку» Павловой, а рядом лежит куда более значимая книга во многом о том же (но которой безоговорочно веришь).

🤓 Карельский сеттинг (а действие разворачивается в почти умершей экзотике карельской деревни) играет скорее чисто орнаментальную роль: вся эта уходящая специфика лишь обрамляет метания героев. Лужбина, на самом-то деле, откровенно отрицает или, по меньшей мере, подвергает сомнению, сводит до пейзажа важность обстоятельств.

🥸 Главных героев, пожалуй, четверо: столичная штучка Женя, от которой в начале уходит муж, подчёркивая пустоту её существования, двенадцатилетний толстый мальчик Ярик (происходящий откуда-то из кинговского «Оно» примерно), которого до потери самого себя залюбила мать, эта самая мать Ярика Тамара (пара глав от лица которой по-настоящему, без шуток, великие) и деревенский сирота при живых родителях Елисей.

👍 Все они, а также целый калейдоскоп героев второстепенных, прописаны превосходно.

🥰 Вообще, Лужбина оказалась блестящей писательницей. Её метафорику, смелую, иногда алогичную и абсурдную, делающую реальность реальнее самой себя, можно сравнить мало с чем в современной русскоязычной прозе. Вплоть до того, что Лужбина изобретает для работы с этой метафорикой собственный синтаксис.

🤯 Представьте себе сочетание реалистического Веркина («Осеннее солнце» и «Друг-апрель»), раскапывающего глубины ностальгии Идиатуллина, бесстрашной детализации Сальникова и безнадёжной диагностики Садовниковой — получится Лужбина в «Крууге».

🥺 Отдельно я восхитился и получил удовольствие от вспыхивающих в романе отсылок. Я люблю такой тип интертекста, дающий читателю мысль, улыбку, свободу и простор. От встроенных прямых цитат из Марии Степановой и Бориса Рыжего до контекстуальных адресаций к «Улицам разбитых фонарей» в начале, Гарри Поттеру в середине и Крапивину в конце.

😎 Короче говоря, превосходная книга, все читайте, пожалуйста.

🤬 Всё забываю поорать.

😱 В «Знамени» вышла чудовищно слабая, к сожалению, почти до степени бессмысленности, рецензия на «Заметает» Сальникова.

🥵 Ключевая её составляющая — типичное удивление человека из «поэтических столиц»: «а вы знаете, что, надо же, Сальников ещё и поэт?!».

🥸 Я понимаю, что рецензент, Михаил Вистгоф, довольно молод и учится в Лите, и зачёт он после престижной публикации, выстроенной вполне по-студенчески грамотно, получит. Но чем он собирается зарабатывать после института на еду с настолько клиническим неумением работать с фактурой при полном отсутствии собственных мыслей? Стихами?!

🧐 Во-первых, автор отзыва ни слова не говорит о том, что перед нами — избранное за много лет, и в итоге рецензия прочитывается так, как будто «Заметает» — это сборник свежих текстов.

🧐 Во-вторых, про поэтическую генеалогию Сальникова, напрямую повлиявшую и на его прозу, нет ни слова, автор этого не знает, а гуглить или хотя бы читать предисловия не умеет.

🧐 Ключевые характеристики Сальникова-поэта, по Вистгофу — философичность, что неверно, и визуальность текста, о которой говорят в каждой первой рецензии на Алексея.

🧐 Буквально одна-единственная интересная мысль в рецензии — это термин «стихи прозаика», который, однако, не имеет никакого отношения к Сальникову, да и расшифрован крайте глупо.

😡 Ближе к концу, потому что так, видимо, положено по литинститутским лекалам, Вистггоф снисходительно и неуклюже поругивает стихотворение «Единожды в жизни надетый», написанное, когда маленькому Мише Вистгофу не исполнился и годик, а до первых серьёзных прозаических текстов Сальникова оставалось лет 10.

🤯 Вистгоф упрекает Сальникова в этом старом тексте, который, кстати, опубликован буквально с датой написания, в отсутствии индивидуальности, не дочитывая даже стишок до конца. И сравнивает почему-то с Рыжим, Капович и «Московским временем» (всё — пальцем в небо, но другого, видно, рецензент не читал).

🤬 В общем, помимо ора, мыслей две: «понаберут по объявлению» и «учиться, учиться и ещё раз учиться».

🤷‍♂️ Рубрика «Никому не интересно, но я думаю об этом».

😍 Есть такой известный чтец аудиокниг — Игорь Князев. Для меня он важен тем, что озвучил всего Крапивина (буквально всего, включая нонфикшн — очерки, «Крапивинский календарь», «Трое в копейке» и пр.).

👍 Также Князев озвучивал вообще многое моё любимое — кучу Кинга, Каннингема, Брэдбери, «Двух капитанов», что-то из современной русскоязычной прозы — Глуховского, Водолазкина, Буйду, Тюхай — и т.д.

👉 Сейчас Князев мне попадается реже, потому что с новыми аудио Крапивина и Кинга по разным причинам покончено, но важные и популярные книги в его исполнении по-прежнему есть в большом кол-ве: Дэн Симмонс и Лю Цысинь, Маринина и Елена Михалкова, Мо Янь и Краснахоркаи.

🧐 Так вот, о чём байка. В мемуарных (и не только, в «Островах и капитанах» тоже) книгах Крапивина Князев всё время произносил слово «дровя́ник», с ударением на я. А поскольку значительную часть Крапивина Князев озвучивал по краудфандингу, у меня был его контакт, и я Игорю написал. Мол, алло, я с Урала, у нас говорят дровяни́к с ударением на и, и «Грамота» это подтверждает.

🙂 Князев кивнул, и в паре оставшихся книг успел исправиться. Потом мне пришлось, правда, проконсультировать его при озвучке водолазкинского «Брисбена» (и с тех пор я Водолазкина не люблю), но это к делу не относится.

😳 Так вот. Сейчас вот слушаю «Ложится мгла на старые ступени», и там Фёдор Степанов тоже произносит «дровя́ник». И не успел я расстроиться, что вот, бля, москвичи (хотя Князев из Воронежа, кажется), как «Люди Байкала» в своей рубрике «Словарь» пишут, что правильно — «дровя́ник», ссылаясь на «Словарь говоров старожилов Байкальской Сибири».

🤯 Это, конечно, вспоминается, как я ругался, что Гилёв в «Смехе лисы» всё время произносит «юркну́л», а это, оказывается, абсолютно правильно.

🙃 Извините, пойду юркну́ в дровя́ник.

⬇️ Кто в Петербурге? Смотрите, в «Академии» есть великая Антология битников, надо срочно брать.