Есть у меня клиент, кусочек одной госкомпании. Жить-то надо, да и работаем с ними давно. Решили развивать в соцсеточках видеоконтентик. Я им предложил на завтрашний Всемирный день книголюба сделать ролик, в котором сотрудники из разных регионов рекомендуют свои любимые книги.

И вот приходит мне видос, в котором парень молодой, типа юрист одного из филиалов, стоит в библиотеке своего небольшого города на фоне стеллажа с фантастикой. На верхней полке — книги Стивена Кинга. Причем несколько книг выдвинуты так, чтобы были видны названия «Противостояние», «Безнадега» и «Ярость».

Парень говорит: «Рекомендую вам почитать цикл Айзека Азимова «Основание». Это фантастика, но, если подумать — не такая уж и фантастичная. Это история об умирающей империи, которая отказывается умирать и хватается за последние остатки былого величия. Это история о людях, которые боятся всё потерять, и о людях, которые не боятся сделать шаг вперед, в неизвестность».

Вот же тролль и молодец! Но вырежем, конечно, а то еще уволят всех. 🌚

Объединим бренды. Сегодня день города Екатеринбурга (с этим я еще вернусь), а Линор Горалик, признанную вчера иноагентом, в Екатеринбург первым привез, кажется, я. Было это в декабре 2007 года.

Поэтический фестиваль, организацией которого я занимался, проходил в тот год в особенно странных локациях: в галерее «Пара Рам» в Свердловской киностудии, в ночном клубе «Курящая собака» на 8 Марта, 13 (это во дворах за станцией метро Площадь 1905 года) и в кафе «Марго» на Софьи Ковалевской, у самого моста на ЖБИ.

Линор выступала в этом «Марго» в общих вечерах (это самое обычное кафе без культурного компонента и сцены, которым просто владел мой приятель). А большой ее вечер, который я в анонсах называл главным поэтическим вечером в Екатеринбурге за 10 лет, проходил в «Курящей собаке» 8 декабря 2007 года с 16:00. Это был прямо настоящий ночной клуб со следами от приема самых разнообразных наркотиков в самых неожиданных местах, очень странным светом и очень странным интерьером. Вечер был на троих: Линор Горалик, очень популярный тогда Федор Сваровский и никому за пределами Урала толком не известный Алексей Сальников. Есть съемки, как в именно тот раз читает Сальников, я недавно давал ссылку.

На финальном вечере фестиваля в «Марго», на котором должны были вручаться еще и поэтические премии, произошла моя ссора и почти драка с пьяным литературтрегером Александром Петрушкиным, ныне покойным, который стал лауреатом премии в одной из номинаций, но меньше завидовать от этого не начал. (Саше посвящен, кстати, «Оккульттрегер» Сальникова).

Поэтому церемония и вечер в какой-то момент резко свернулись, все нормальные люди перебазировались в снятую специально для Линор квартиру по соседству, и диплом и деньги победителю вручались именно там. Победителем премии в тот год стала Анастасия Афанасьева из Харькова.

Ближе к ночи было вызвано такси, в котором, точно помню, в Кольцово уехала делегация в составе Линор Горалик и совсем молодого поэта Никиты Иванова, который никуда не улетал, а в тот момент в поселке Кольцово жил.

Подробности того, что происходило во время фестивалей, я обычно помню плохо, потому что «вас много, я одна», но про Линор запомнил, что единственным местом, куда она специально захотела сходить в Екб (ну потому что ко всему прочему еще и декабрь), оказался внезапно Музей истории ювелирного и камнерезного искусства на Ленина, 37. Я с ней тоже сходил. Ни до, ни после я там не был, хотя 4 года учился в школе буквально в соседнем доме. В пабе Rosy Jane через дорогу мне было обычно гораздо интереснее. Но с Линор я тогда этот музей очень заценил, будете — сходите.

💔 Обещал к 300-летию Екатеринбурга сделать список лучших книг о городе. С трудом, но делаю.

📙 Алексей Иванов. «Ёбург» Иванова — самая точная для меня книга о Екатеринбурге. Если бы я выбирал персоналии, локации, события, я бы на 80% выбрал те же. На первых страницах упоминается моя школа, уже это прекрасно. Ельцин, Крапивин, Уральская республика, уралмашевские, афганцы, уральский рок, Букашкин, Ройзман, Неизвестный… Почти всё самое главное. Как нередко бывает у Иванова, работа с фактурой для нон-фикшн книги привела его к блестящему роману «Ненастье», одной из лучших художественных книг о Екб. События в нелюбимой мной «Общаге-на-крови» разворачиваются в конкретной реально существующей локации. В общежитии этом и вокруг его я, как и многие, бывал. В соседнем или даже этом же доме была отличная студенческая столовая. Какая была утром почти бесплатная пшенная каша! Зайдешь, бывало, с похмелюги… То, как неекатеринбуржец Иванов чувствует город — это настоящий феномен.

📙 Анна Матвеева. «Горожане» Анны очень похожи по концепции на «Ёбург» — это тоже сборник эссе о главных для автора людях города. Некоторые главные люди, тот же Букашкин, совпадают. Но интонация, оптика, подача — очень разнятся. Эссе Анны про Николая Коляду или — внезапно — про Беллу Дижур я по-настоящему полюбил. Некоторые эссе — например, про Бажова и Жукова, как и их герои, мне не близки. Но вообще, если Иванов в Екатеринбурге не родился, а учился, то Матвеева плоть от плоти города. Ее трамвайные маршруты от Гурзуфской до ЦПКиО, ее память о «поехать на Плотинку постоять» — это очень честно, очень похоже на правду. Очень настоящий Екатеринбург/Свердловск есть в ее «Каждые сто лет», «Перевале Дятлова» и других книгах.

📙 Алексей Сальников. Еще один неекатеринбуржец (в моем понимании Алексей всё же был и останется из Нижнего Тагила) написал лучшие художественные тексты об этом странном городе. «Петровы» настолько точны, что можно поадресно понять, откуда и куда едет Петров на троллейбусе, а где Петрова ждет свою жертву. Говорят, что за последние годы с общественным транспортом Екб произошли реформы и пиздец, однако ощущение от города тех лет, точнейшим образом переданное Сальниковым, уже никогда никуда не денется. В «Отделе» и во второй части «Опосредованно» тоже узнается самый что ни на есть настоящий Екатеринбург. (В «Опосредованно» героиня не просто в нем живет, но и сталкивается, например, с чем-то средним между фондом «Город без наркотиков» Евгения Ройзмана и городской поэтической жизнью).

📙 Кстати, Евгений Ройзман. Его книга «Город без наркотиков» прямо важна, если вы хотите понять город, несмотря на всю свою содержательную неоднозначность. Вот я с первого по пятый класс учился и дружил с мальчиком по имени Егор. Чудесное такое было нежное существо с огромными темными глазами, с черными кудряшками, длинными ресницами и ногами. Чисто крапивинский персонаж. Его мама, нередко в начальных классах забиравшая и меня из школы, что-то там преподавала певцу Александру Малинину. В книге Ройзмана фото Егора в качестве наркодилера было подписано фразой типа «Ну, эту мразь знали все». При этом в стихах Ройзмана, едва ли не одного из первых, Екатеринбург 90-х живой и реальный: «Пойдём по Стрелочников — прочь/ Непроходимыми дворами/ К вокзалу шумному, где ночь/ Зачёркнута прожекторами».

ПРОДОЛЖЕНИЕ 👇

ПРОДОЛЖЕНИЕ
📙 Владислав Крапивин, а как же еще. В моем опросе вы назвали ВПК самым важным екатеринбургским писателем. Удивительно, но Свердловска/Екатеринбурга в произведениях Владислава Петровича не сказать, что много. Много Тюмени, Севастополя, даже Перми (Среднекамска), сказочных вымышленных городов. Два самых екатеринбургских текста Крапивина — это третья часть эпопеи «Острова и капитаны», «Наследники», и роман «Бронзовый мальчик». В «Наследниках» город не назван, но мы видим узнаваемую школу №9, в которой я, опять же, учился, рядом с которой перед новым годом разбивают ледовый городок, чуть пройдя от нее можно позвонить с почтамта по межгороду, а пешком из центра можно выбраться по тропинке вдоль реки за удивительным зданием цирка. В «Бронзовом мальчике» (с подзаголовком «Роман 1991 года») мы видим реальный Екб начала 90-х. Много Екатеринбурга в поздних мемуарах Крапивина, посвященных студенческой жизни, работе в «Уральском следопыте», Каравелле.

📙 Если говорить о мемуарах, то отличный Екатеринбург в блестящих воспоминаниях Олега Дозморова «Премия «Мрамор». (Вплоть до того, как Дозморова не приняли в крапивинскую Каравеллу). Дозморов был лучшим другом Бориса Рыжего. И кстати «Доза» в «Опосредованно» Сальникова — это именно он.

📙 Борис Рыжий. Что тут скажешь. Блестящий поэт, Екатеринбург для которого был не просто поэтической локацией, но и настоящей любовью, которую хочется точно описать. Рыжевские Вторчермет, улица Титова, Зеленая роща, ощущение города — настоящие, важные, смертельно опасные. Возьмите, если найдете, ранние книги Бориса от «Пушкинского фонда». Если не найдете — любые сборники.

📙 Вообще, поэтические книги я не могу не отметить. Сборник Василия Чепелева называется «Любовь «Свердловская», и там город — один из полноправных героев. В стихах Никиты Иванова мы видим прямо живой Екб, с конкретными локациями от магазина «Природа» на Малышева до улицы Гражданской с ее вечными пробками. В блестящей книге опередившего свое время Дениса Сюкосева «Это что» едва ли не самый точный Екатеринбург 2000-х.

📙 Если для вас важен свердловский рок, который, как весь русский, к сожалению, рок, день за днем, кто не умер, проваливается в преисподнюю, то лучшая книга о нем — «Live Rock-n-Roll. Апокрифы молчаливых дней» Андрея Матвеева. Есть еще «История Свердловского рока 1961–1991. От ‘Эльмашевских битлов’ до ‘Смысловых галлюцинаций’» и «Свердловская рок-энциклопедия. “Ритм, который мы…”» Дмитрия Карасюка, изданные «Кабинетным ученым», которые, кажется, еще можно купить.

📙 Также не могу не сказать о довольно странной книге «Уральский монстр» Алексея Ракитина. Она посвящена что-то типа самому молодому маньяку СССР Владимиру Винничевскому, который убивал детей в Свердловске 1938-39 годов. Ракитин — писатель ужасный, тексты его требуют глобальной редактуры, а его убеждения заставляют желать автору мучений, но с фактурой и архивами он работает блестяще, и Свердловск конца 30-х предстает в его книге очень ярко и точно (кстати, маньяк Винничевский учился в одном классе с Эрнстом Неизвестным). Книга эта вышла на Ridero и куда-то канула, но книга Ракитина про дятловцев, тоже важная фактурой, выходила в «Кабинетном ученом» и подлежит вроде покупке.

👉 На этом я устал. А какие у вас любимые книги о Екатеринбурге? Рассказывайте в комментариях!