Прочитал «Валсарб» Хелены Побяржиной, и книга это хорошая. Да и история про дебютный роман из издательского самотека, который попадает в шорт «Большой книги» — интересна.

Побяржина — поэт и переводчица из Беларуси, которая написала свой первый роман, посвятив его, как нередко бывает, детству и малой родине. С любовью, отстраненностью и вниманием к ультралокальной идентичности описанный город Валсарб — это старинный маленький город Браслав на западе Беларуси, которому скоро исполнится целая тыща лет. В современном героине (время действия — плюс-минус перестройка) Валсарбе ничего не происходит, и город живет разве что своей историей. При этом история давняя тихо спит под спудом позднесоветской серости, а на передний план в романе наряду с детскими буднями выходит история времен относительно недавней Второй мировой.

В 1941-1943 в Браславе было одно из крупнейших в Беларуси гетто, в котором фашисты уничтожили около 4500 евреев из города и окрестностей. При этом память погибших достойным образом увековечена долго не была, больше того — немцы почти уничтожили старинное еврейское кладбище в Браславе, а советские власти докончили этот процесс, и кладбище снесли. И только в 90-х память о погибших начали пытаться восстанавливать, был создан мемориал, братские могилы, началось изучение сохранившихся свидетельств и документов.

Детство героини «Валсарба», которую мы наблюдаем в возрасте от 5 до 13 лет, совпало с этими событиями, и город стал для нее в значительнейшей степени местом обитания «бывших людей», погибших узников гетто, чьи голоса девочка слышит, всполохи чьей памяти переживает ярче реальности.
ПРОДОЛЖЕНИЕ 👇

ПРОДОЛЖЕНИЕ
Еще один важнейший момент книги — это Чернобыль, который сперва проходит где-то на периферии восприятия юной героини, в непонятных кухонных разговорах взрослых, а затем, очевидно, приводит к смерти ее любимой младшей двоюродной сестры. Вообще, «идет смерть по улице», конечно, важнейший лейтмотив книги, казалось бы, скроенной из воспоминаний маленькой девочки, при этом подано всё с чувством меры, с очень узнаваемым реалистичным отстранением. Сцены похорон сестры не просто ненавязчиво рифмуются со сценами гибели жертв гетто, но и в целом играют весомейшую роль и для сюжета, и для понимания оптики автора.

Такая важная роль смерти в мировосприятии вполне небольшого ребенка рифмует «Валсарб» с «Фарфором» Юрия Каракура, да и вообще герои похожи: нежные дети, чувствующие больше, чем сами ожидают от себя, дети, которым не хватает любви, информации, слов, этого мира в целом. Только, понятно, у Каракура мальчик, а «Валсарб» — несмотря ни на что, очень девчачья книга, со всеми этими платьицами, косичками, куклами и завистью к более красивым подружкам. Хорошо, что роман кончается, когда героине 13, и нам не приходится читать в очередной раз про 80 школьных влюбленностей. Этот тренд девочковых книг про детство, любовь и их гиперболизируемые проблемы сейчас настолько звучен и заметен, что иной раз приходится делать паузы в чтении актуальных книг или освежать рецепторы чем-нибудь «мужским».

«Валсарб», с одной стороны, в этот тренд книг, которые состоят из тетрадок, переглядок, платочков, клубочков и мармеладок, великолепно встраивается и занимает там важное место, с другой стороны — благодаря тому, как героиня чувствует свой город и прошлое, а также тому, что рассказ о ее детстве резко завершается в момент, когда умирает дед девочки, очень выделяется.

Кстати, дед для героини — главный из живых людей, она считает его богом, дед связывает девочку с тем самым прошлым города, он награждает ее безусловной любовью, в то время как родители «не кормят, не жалеют, избегают» ее. Мать девочки приезжая, она не чувствует ни города, ни дочери, которая плоть от плоти Валсарб. Отец — классический инфантильный недовзрослый, ищущий чего-то всю жизнь. И девочка создает себе мир из рассказов любящего деда, голосов «бывших людей», его города и ожиданий. Такая близость к деду, конечно, напоминает о «Ложится мгла на старые ступени». Но энергичный герой Чудакова на анемичную героиню Побяржиной похож, так скажем, слабо.

Резюмируя: книга хорошая, жанр детских воспоминаний через боль и травму безоговорочно интересен, написано неплохо, причем здесь хорош не столько язык, сколько композиционное чутье Побяржиной. Вполне могу рекомендовать к прочтению, сам буду ждать следующей книги Хелены, чтобы понять больше об авторе. Другой разговор — как не закончить на ложке дегтя — что этот роман делает в шорте «Большой книги», мне сказать трудно. Я прочитал в этот раз уже 8 из 15 текстов этого самого шорта, и у меня такое ощущение, что значительная часть включена туда для количества, мое понимание критериев успеха в, так уж получилось, главной книжной премии совершенно размылось.