ПРОДОЛЖЕНИЕ

Есть главы, блестящие по-настоящему, но в первую очередь это главы от лица относительно взрослых рассказчиков — воспитательницы, Солдата, финальная глава от лица друга Солдата Павлика, после которой, закрыв книгу, я был готов простить всё из-за того удивленно-безнадежного восприятия войны и беды, которое удалось описать Шалашовой. Из детских глав хороша глава Юбки, простого мальчика, который проходит настоящее преображение и в конце выносит на плечах по разрушенному мосту собачку, которую дети кормили в тайне от взрослых.

Но многие, в том числе как будто бы главные, герои, не докручены, не дописаны, недомотивированы. Книга разбалансирована: например, первая глава от лица 13-летней Кнопки, через которую с большим трудом продираешься к сеттингу, к истории, к другим героям, занимает треть книги, а на остальные 10 глав приходится лишь 2/3. Перед нами проза поэта в плохом смысле: кажется, что Шалашова писала, как пишется, без плана и структуры, прыгая от идеи к идее, надеясь, что, как в стихах, лакуны и недоговоренности заставят читателя додумать, представить всё за автора. Это, наверное, разок может сработать, но срабатывает на практике в этом романе далеко не до конца.

Я в результате не верю в большинство героев. Роман начинается со сцены сексуализированного насилия над девочками, включая главную героиню Кнопку. Затем происходит попытка показного изнасилования ее же. Затем она вспоминает сексуализированное насилие в школе и намекает о нем же со стороны отца. При этом Кнопка влюблена в неформального лидера санатория Ника и, как всегда бывает, отвергает куда больше подходящего ей ровесника Крота, скромного, умного, смелого, заботливого, но пока еще далекого от сексуальных мыслей. В Ника же влюблена ее подруга Ленка, которая даже в сложившихся обстоятельствах думает только о том, как замазать прыщи, как она в мирной жизни красила волосы, и о том, кто на свете всех милее. Я понимаю, что в этом возрасте, наверное, девочки во многом такие, и со всем этим сталкиваются. Мне нравится композиционное решение, когда в начале и в конце книги идет речь о сексуализированном насилии, как метафоре и одновременно одной из важных составляющих быта войны. Но всё же и тут автор не почувствовала, с одной стороны, перекос, с другой стороны — недоработала. Тут надо было и про и без того превалирующую поначалу Кнопку, и про остальных героев дописывать, доделывать. Помимо девочек, Ник не вполне понятен, Крот не вполне понятен, Юбка вообще непонятен. Кто сказал, что на одного героя должна приходиться одна глава? Куда половина важнейших моментов булькает?

Резюмируя — перед нами скорее драфт, первый вариант романа, который нужно бы по- хорошему писать и писать, строить и строить. Жалко даже. Как этот текст в таком виде попал в шорт главной литературной нашей премии, о чем думали редакторы и эксперты — мне не вполне понятно. Шалашова или не осознала как профессионал пока, как работает большая проза, или очень спешила. С учетом того, что ее первый роман «Выключить моё видео» (2021, РЕШ) был посвящен пандемии и удаленке, а второй (начало 2023) посвящен войне, думается, конечно, о спешке.

СКАНДАЛЬНОЕ ПРОДОЛЖЕНИЕ 👇🔥

Немало литературных людей на моей памяти, условно, «зэтнулись» на почве мифического неуспеха: мол либеральная тусовочка не любит их и не дает премии. Им говорили: «Так создайте премию свою и давайте кому надо». Они создали. Очень смеюсь.

Консервативные (назовём их так) культурные обозреватели очень любят упрекать «либеральную тусовочку» в кумовстве — мол, продвигают своих, задвигают чужих, не дают талантам воспарить.

Ну вот смотрю я на шорт-лист премии «Агинквалг»: шесть книг; из них четыре изданы издательством «Городец» (Александр Пелевин, Ксения Полозова, Кирилл Рябов и рэпер Рич), ещё два — Дмитрий Данилов (АСТ, Редакция Елены Шубиной) и Сергей Носов (Лимбус-Пресс).

Шорт-лист сформировал экспертный совет, в составе которого, помимо прочих, вошли (и не вышли в тот момент, когда в их светлых головах должна была зажечься неоновая вывеска «Конфликт интересов») Александр Пелевин, Кирилл Рябов и Сергей Носов.

Но, как любят говорить сивушные патриоты, вы не понимаете, это другое.

АПД: Сообщают, что как минимум некоторые члены «экспертного совета» вообще не знали, что они входят в экспертный совет, а просто отвечали на вопрос о пяти важных современных книгах. Ух, всё интереснее и интереснее. Кстати, этот «совет» на четверть состоит из авторов издательства «Городец», основатель которого — соучредитель премии.

Прочитал «Дар речи» Юрия Буйды. Тот случай, когда автор — живой классик, а не сравнительно молодые ребята, над которыми можно спокойно вдоволь поехидничать в отзыве, но мне прямо активно не понравилось.

Я пропустил, пока не читал ничего, а только перечитывал, несколько романов Юрия Васильевича, и упустил момент, когда он превратился из «русского Маркеса» в не очень удачную копию Марининой, в которой не хватает только Насти Каменской.

Если говорить о «русском Маркесе» (я помню, что Буйда это определение раньше не любил, и при упоминании о магическом реализме ругался), то «Прусская невеста» и сборник «Скорее облако, чем птица», вышедшие на стыке веков, были книгами очень важными и для меня лично, и для всей нашей литературы в целом, книгами блестящими и, конечно, написанными именно в стилистике магического реализма. Борющиеся безумие и остроумие, целая вереница уникальных героев, запоминающихся на годы; сюжеты, построенные на парадоксах, городских легендах, ультралокальной идентичности, сплетенное смешное и чудовищное; необычная работа с интертекстом; узнаваемый язык, в котором сбалансированы яркость и сдержанность. Буйда того периода создавал саму возможность говорить о событиях вокруг не с испугом, не с отрицанием, не с восхвалением, а с каким-то очень понятным удивлением. Это было важно, и те книги, кажется, стоит перечитать.

В «Даре речи» ничего этого и близко нет. О том, что перед нами Буйда, напоминают ровно две сцены на весь роман: новелла про Петрундия, отца главной героини, и сцена смерти одной из пожилых героинь, во время которой вся улица поёт и пляшет. В остальном же всё скучно, необязательно, неочевидно. Начинается роман в 1984 году, когда 16-летний главный герой, Илья Шрамм, попадает в семью советской знати, оказываясь внебрачным сыном ее текущего патриарха, знаменитого журналиста Шкуратова. Глядя на всех этих беспрерывно умствующих на иностранных языках, обсуждающих международные поездки, пьющих виски с джином и трахающихся друг с другом в произвольном порядке людей, столь непохожих на людей обычных советских, герой навсегда обретает для себя в этой жизни новое целеполагание, входит в семью и плюс/минус проживает на глазах читателя почти сорок лет (заканчивается роман в 2020).

Всю эту орду позднесоветской элиты, включая главного героя, хочется исключительно удавить, причем автору, видимо, тоже. Разбираться, кто кому кем приходится из этих людей, которые даже зовут друг друга, словно комнатных собачек: Шаша, Дидим, папа Шкура, Бобочка и черт знает что, совершенно не хочется, они с отвращением прописаны как попало, появляются в тексте когда хотят и исчезают на многие страницы. Единственное, что примерно очевидно — это то, что у них у каждого есть отвратительные скелеты в шкафу, причем у многих скелеты настоящие, то бишь трупы. Трупы появляются столь же спонтанно и столь же ничем толком не объяснены. Девушка/женщина после пьянки вышла и утром ее нашли убитой в лесу — ну ок. Несколько раз за роман. Жила-была женщина несколько глав, сходила от нескончаемых возможностей с ума, пила, занималась разнообразным сексом, поехала в Будапешт, встретила там старого знакомого, ныне бандита, и ее случайно застрелили. Линия закончена. У одного из героев в подвале лежит труп девочки-инвалида, которую он сбил на машине, когда ездил за бухлом. У другой героини под видом восковых кукол хранятся долгие годы трупы недругов. Черт знает что.

Все эти трупы, всё это неконтролируемое множество героев в формате «чтобы были» в сочетании с языком милицейского протокола, которым написана большая часть романа, напоминают больше всего поздние романы Марининой, я не шутил выше. Причем если вы прочтете подряд свежий марининский текст «Тьма после рассвета» и «Дар речи», то «Тьма…» окажется лучше: структурнее, увлекательнее, осмысленнее, с более четким высказыванием.

ПРОДОЛЖЕНИЕ 👇

ПРОДОЛЖЕНИЕ

Да, в «Даре речи», несмотря на всю его сумбурную пластилиновость, есть четкое высказывание, ради которого роман и писался: судьба, историческая справедливость, наказание человеческое настигнут всех и всегда, всё незаконно полученное, включая дар речи, включая богатство, включая успех, будет отобрано, а обладатели его уничтожены, а их заслуги забыты. В последней трети романа выясняется, что семья Шкуратовых обрела свое могущество в 30-е годы за счет деда-палача и бабки-стукачки, в частности, отобрав квартиру, статус и перспективы и у семьи художника, потомки которого все эти годы существуют рядом в качестве приживалок, наложниц и прислуги, и мстят.

При том, что этот сюжет, мягко говоря, не открытие Америки, всё это очень плохо, схематично написано. Там, где автор от схем отходит, становится понятно, что героев всех своих он терпеть не может: например, письма представителей той стороны, художника и его возлюбленной, невозможно читать из-за совершенно непредставимых стилистически оборотов вроде «о, прекрасножопая моя!», за которые на самом деле хочется авторов этих формулировок репрессировать.

И вот, ненавидя всех своих героев, Буйда пытается выстроить некую историю длиной в век, и из этого получается мало. Потому что он героев не только не любит, но и не понимает: например, Илья Шрамм и его любимая женщина Шаша, будучи 50-летними с лишним людьми, ведут себя по всем параметрам так, будто бы им лет 30. Чувства и физический статус, эмоции, рефлексия, осознанность — всё не соответствует реальности. Возможно, без малого 70-летнему автору нет разницы, 30 лет его герою или 50, но в жизни-то такая разница есть, и очень большая.

И еще один момент, который я категорически не могу понять: очевидно, что формально Буйда списывает семью Шкуратовых с семьи Яковлевых: Дидим — это создатель «Коммерсанта» Владимир Яковлев, папа Шкура — это Егор Яковлев, а основатель династии, чекистский палач, это Владимир Иванович Яковлев. Исторически всё точно, но как мы должны воспринимать весь этот «обвес» из трупов, секса всех со всеми, упадничества, пустоты, преступлений, мести обиженных? Как выдумку на базе необычной истории семьи? Да ну разве можно так про реальных людей, с которыми был знаком (Буйда долгие годы работал в «Коммерсанте»)? Как правду? Тогда зачем из этого создавать подобие художественного высказывания и быть столь причудливо неконкретным?

Короче, читать не рекомендую, несмотря на имя классика и очередной, видимо, автоматический, премиальный шорт.

Блядь. Попалось интервью сына Бродского Андрея Басманова. Он абсолютно ёбнутый: социалист-черносотенец, ненавидящий евреев и обвиняющий их во всем, желает уничтожить Украину и одновременно сменить власть в РФ. Отца в 56 лет своих называет снисходительно «папенька», «папаша».

Среди прочего, говорит: «Выделю Крапивина, в первую очередь. Он был замечателен тем, что он давал то, что на улице называется "понятиями". Учил отвечать за слова. Объяснял, что такое товарищество, честь флага, Родина, правда… Самым лучшим во мне я, наверное, обязан его книжкам».

С учетом того, что Басманов 67 года, он, видимо, прочел «Мальчика со шпагой», проникся «уличными понятиями» и «любовью к родине» и дальше уже Крапивина не читал, включая весь «Кристалл» и продолжение того же «Мальчика».

Но там же по возрасту подходили для чтения и «Колыбельная для брата», и «Валькины друзья и паруса», и Трое с площади Карронад». Как блядь?! Как Крапивин способен сформировать в человеке подобные людоедские взгляды?

Я вообще многие годы поражаюсь вот этому фирменному тупому ленинградскому ресентименту (извините, если кого задел). Обида за неуспех, «понятия» какие-то, черт знает что, которые приводят строго к желанию всех убить, а деньги отнять.

Помимо героя интервью, это подтверждает и персона интервьюера. С ним говорила Наталия Курчатова — известный журналист Эксперта, Таймаута, Фонтанки, одна из ключевых фигур культового FUZZ’а, норм поэт, автор неплохого романа «Лето по Даниилу Андреевичу» (в котором, впрочем, эта питерская ущербность уже была). Теперь она — «военкор», сука.

Ссылку на интервью давать не буду, оно на таком сайте оказалось, что я с вечера отмыться не могу.

🎂 Сегодня день рождения Гаса Ван Сента, одного из самых любимых моих режиссеров. Ему исполнился 71 год. Когда любимые творцы буквально все стремительно стареют — это странное, конечно, ощущение, но сейчас не об этом. Хочу запустить новую рубрику, в которой буду рассказывать, как, с моей точки зрения, правильно читать или смотреть тех или иных писателей и режиссеров.

Почему именно Ван Сент важен для моего преимущественно книжного канала? Потому что, помимо прочего (например, помимо радикальных изменений американского независимого кино, которые произошли во многом благодаря ему), этот режиссер прямо-таки должен быть особенно интересен всем, для кого важна в первую очередь литература. В его фильмах снимались великие писатели (Уильям Берроуз и Кен Кизи); он немало экранизировал не очевидных, но ярких писателей (загадочного Джеймса Фогла, друга Маккены Тома Роббинса, Джойс Мейнард), при этом по мотивам Шекспира умудряясь снять гей-драму; он снял несколько байопиков, в которых показал глубочайшее понимание творчества в принципе, а в одном из своих фильмов («Найти Форрестера») разобрался именно с творчеством писательским; он посвятил свой самых известный (и попсовый) фильм У. Берроузу и Керуаку; он едва ли не лучше всех в мире умеет говорить о подростках и показывать их, а о подростках, по моим ощущениям от актуальной прозы, сейчас пишется чуть не 50% книг; наконец — Ван Сент и сам написал неплохой роман, «В розовом», который был переведен на русский и вышел в 2005 году в знаменитой оранжевой серии «Альтернатива».

Итак, #какправильно смотреть Гаса Ван Сента:

🎬 Если вы не смотрели у Ван Сента ничего. «Мой личный штат Айдахо» → «Слон» → «Аптечный ковбой» → «Умница Уилл Хантинг» → «Не сдавайся». На мой взгляд, это лучшие фильмы Ван Сента, а порядок я такой рекомендую, потому что они очень разные, и хорошо бы чередовать форматы.

🎬 Если вы видели весь классический корпус, но не видели «новое». Посмотрите «Не сдавайся» (Restless). Это великолепная, чуть ебанутая, но понятная каждому недооцененная драма с юными Мией Васиковской и сыном Денниса Хоппера Генри, которая — я гарантирую это — разобьет вам сердце. Не нужно смотреть примерно все остальные поздние фильмы: «Море деревьев» с Макконахи, «Не волнуйся, он никуда не уйдет» с Хоакином Фениксом, «Страна обетованная» с Мэттом Деймоном.

🎬 Если любите мемы про то, что Дэвид Линч сам не понимает своих фильмов. Посмотрите «Даже девушки-ковбои иногда грустят». Это безумная несмешная комедия, в которой Ван Сент исследует границы допустимого во внятности высказывания, а десяток блестящих, но не очень известных на 1993 год актеров (Киану Ривз, Ривер Феникс, Грейс Забриски, Удо Кир и Ума Турман в главной роли девушки с аномально огромными большими пальцами) играет какую-то херню.

ПРОДОЛЖЕНИЕ 👇

ПРОДОЛЖЕНИЕ
🎬 Если вы любите фестивальное кино или ориентируетесь по премиям. «Умница Уилл Хантинг» (Оскар Робину Уильямсу за лучшую мужскую роль второго плана, Оскар и Золотой глобус Мэтту Деймону и Бену Аффлеку за лучший сценарий), «Слон» (Золотая пальмовая ветвь и Приз лучшему режиссеру Канн-2003), «Параноид-парк» Юбилейная премия в честь 60-летия Каннского фестиваля), «Найти Форрестера» (Приз гильдии немецкого арт-хауса на Берлинском кинофестивале), «Мой личный штат Айдахо» (Награды Риверу Фениксу за лучшую главную роль от Венецианского фестиваля и Национального общества кинокритиков США), «Умереть во имя» (Золотой глобус Николь Кидман за лучшую женскую роль).

🎬 Если вы любите байопики. «Последние дни» (Полубиографическая драма о Курте Кобейне), «Харви Милк» (о первом в США политике-открытом гомосексуале), «Мой личный Ривер» (Документалка о любимом Ван Сентом Ривере Фениксе), «Не волнуйся, он далеко не уйдёт» (О знаменитом карикатуристе Джоне Каллахане).

🎬 Если вы хотите увидеть живых писателей на экране. Старый-старый Уильям Берроуз снялся в великолепной роли священника-наркомана в «Аптечном ковбое». В описанном выше странном фильме «Даже девушки-ковбои иногда грустят» в камео появляется снова Берроуз, рассказчика играет автор экранизируемого романа Том Роббинс, а отца главной героини — (внимание!) Кен Кизи.

🎬 Если вам близка ЛГБТ-тематика: Ван Сент — конечно, классик гей-кино. «Мой личный штат Айдахо» — один из ярчайших и важнейших фильмов о гомосексуалах, снятый при этом «на основе исторических хроник Шекспира» (не пугайтесь!). Если не видели, но интересуетесь темой — к просмотру обязательно. Самая первая полнометражка Ван Сента, снятая очень экономно на его собственные деньги, «Дурная ночь», тоже гомосексуальная драма. Довольно смелая для 1985 года история, которую сам Ван Сент называл «Смертью в Венеции», перенесенной в квартал притонов». «Харви Милка» я обозначил выше. Ну и я бы добавил в этот пункт и «Слона»: между главными героями определенно искрит некоторое напряжение, а сцена с поцелуем в душе многое приоткрывает.

🎬 Если вам совсем грустно. У Ван Сента есть так называемая «трилогия смерти»: «Джерри» (2002), «Слон» (2003) и «Последние дни» (2005), в которой, как пишут критики, он изобрел так называемый антинарративный киноязык. Если вам и без того хочется повеситься, посмотрите три фильма подряд и повесьтесь к чертовой матери.

🎬 Если вы хотите научиться говорить о подростках. В «Слоне» и «Параноид-парке» Ван Сент набирал актеров-подростков с улицы и даже разрешал им сниматься в собственной одежде. Оба фильма — великолепны, это настоящие образцы честного разговора о подростках. Сюда же добавим «Найти Форрестера», «Не сдавайся» и даже «Умницу Уилла Хантинга» (с оговорками, конечно).

🎬 Если вам понравился «Протагонист» Аси Володиной, но перечитывать Фолкнера не хочется. И здесь я опять назову «Слона», одно и то же событие в котором блистательно подано с точки зрения (иногда буквально) разных героев. При этом — перед нами школьная драма, как и в «Протагонисте».

На этом, пожалуй, хватит, рассказывайте в комментариях, какие фильмы Гаса Ван Сента любите вы. Ниже прикреплю кадры и опрос.