👍 #прочитал «Под рекой» Аси Демишкевич, и это прямо хорошо. Если бы не работа, которая помешала мне написать отзыв день-в-день, я бы вообще взорвался в эпитетах. Сейчас же я уже немного остыл и буду сдержанней.

👉 О первой прочитанной мной у Демишкевич книге — «Раз мальчишка, два мальчишка» — я уже писал вот здесь. Как ни странно, мне трудно определиться, какая из двух книг лучше — обе хороши, при этом «Мальчишка» мне близок темой инициации подростка, а «Под рекой» — темой серийных убийств и анализа ответственности.

🧐 Многие критики (а «Под рекой» получила приз блогеров в премии «Лицей» этого года, и отзывов было предостаточно) благожелательно отмечают, что эти две книги у Демишкевич очень разные. С этим сложно не согласиться на уровне сюжетов, жанров, героев, но нельзя при этом не отметить, что у книг есть много общего на уровне тем, месседжей, болей: и там, и там — дисфункциональная семья; сверхъестественное страшное как неотъемлемый (сколько твердых знаков!), фоновый элемент жизни; навязываемое насилие как норма; бытовой абсурд; мертвые среди живых; и там, и там, в конце концов, многое строится на жонглировании жанрами, и там, и там важнейший прием — внутренние диалоги (или это монологи получаются?) героя и его сложный путь от себя к себе другому.

💔 Понятно, что книгу многие прочли, но о сюжете не сказать нельзя. Главная героиня, Кира — симпатичная, очень «наша», не очень счастливая 30-летняя сценаристка, живущая в Петербурге с псом по имени Фарго и пишущая сериалы, к которым, как водится, и сама относится не очень-то всерьез (над «вампирами на скорой помощи» я смеялся). И вот у нее в далеком сибирском Дивногорске, откуда Кира (и сама Демишкевич) родом, умирает отец, с которым она старательно пыталась не общаться с подросткового возраста. На похороны Кира расчетливо опаздывает, но семью — мать и сестру — поддержать всё же приезжает. Как всегда бывает в таких случаях, ее захлестывают не самые приятные воспоминания, у нее начинается конфликт текущего статуса взрослого человека со статусом ребенка, а малая родина со всем своим антиностальгическим дерьмом стремится свести к нулю всё за эти годы достигнутое. Вот только что с утра прочитал в твиттере историю о том, как парень спустя пять лет карьеры в этих ваших столицах приехал в родительский дом в Новосибирске, зашел в магазинчик 24/7, а несменившийся за все эти годы персонал начал у него выпытывать, по какой статье парень отсидел.

🌊 Важнейший момент в том, что кирин Дивногорск — это город Красноярской ГЭС, при строительстве которой были затоплены десятки деревень, а сейчас ГЭС нависает над городом и всё время как-то исподволь обещает прорваться и смыть город с лица земли. Именно под этой рекой живет город, именно это давление чужого и своего прошлого, а также не очень радужного будущего чувствует в нем всё время Кира. Отдельно в голове Киры и в городе обитают персонажи мифов: например, утопленники, чьи могилы размыло водохранилище. Кира с детства привыкла играть, определяя, живой перед ней человек или оживший утопленник (да-да, живые мертвецы, армия кадавров Стригача из «Мальчишки», инферналы из Гарри Поттера, охранявшие, внимание, крестраж).

😡 Отец Киры был как раз из одной такой затопленной деревни, которую, покоящуюся на дне водохранилища, он и считал своим домом всю жизнь. Отец этот был человеком глубоко травмированным и не менее глубоко ебанутым (мать и сестра Киры называли это «своеобразный»), очевидным социопатом. Он был с одной стороны классический неудачник-абьюзер, с другой стороны — был наполнен странными посконными идеями вроде безоговорочной любви к власти, постулата «где родился, там и пригодился» и важности заплетания волос в косу, с третьей стороны — из него рвались наружу насилие, ресентимент и злоба. Многие эти качества отца-социопата Кира видит в себе и все эти годы пытается бороться с ними. Она чувствует себя тем самым упомянутым выше крестражем отца и ничего не может с этим сделать.

ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ 🔽

ПРОДОЛЖЕНИЕ, НАЧАЛО О РОМАНЕ «ПОД РЕКОЙ» ВЫШЕ 🔼

😱 Долгие годы в небольшом Дивногорске пропадали молодые женщины, чьи тела даже не находили. И вот, разбирая вещи в малосемейке отца, где тот жил последнее время, Кира понимает, что насиловал и убивал их именно ее папа, который, видимо, отвозил трупы в свою родную затопленную деревню. Кира находит трофеи маньяка, в том числе украшение ее лучшей школьной подруги, недавно пропавшей, которое она сама той подарила. А также Кира находит отвратительные записки отца: снафф-порно-поэтри, грязные и мерзкие стишки маньяка с именами убитых. Отлично, кстати, сделанная Демишкевич стилизация, выдержанная в фарватере неофитских говностихов формата «пенсионер от всей души говорит о своей жизни».

😳 Отвлекусь, чтобы повиниться. Думаю, книга задумывалась совсем не для того, чтобы из-за нее бородатые мужики пугали женщин, но я это случайно сделал. На днях я с аудиокнигой «Под рекой» в наушнике вышел за сигаретами, а на обратном пути уселся на скамейку покурить и подышать воздухом. Уже почти стемнело. Вскоре на соседнюю скамейку села женщина 50+, которая громко рассказывала кому-то по телефону о том, как ее кинул брачный аферист (не вру!). В этот момент в книге играла сцена, в которой Кира видит в кофейне пирожные в форме персика, а он (персик) только что упоминался в стихах ее отца-маньяка в качестве сугубо порнографической метафоры. Я заржал в голос. Обманутая аферистом женщина испугалась, очевидно, приняла мой хохот на свой счет и нервно убежала во тьму. Извините.

🤯 Продолжаем. Поняв, кем был ее отец, Кира пытается рассказать об этом своим сестре и матери, и осознает едва ли не еще более тяжелую вещь: судя по всему, ее семья всё знала (уж сестра-то точно). И если в отношении отца у Киры всё скорее встало в голове на свои места, то в отношении остальной семьи у нее теперь, наоборот, в голове ничего не укладывается. Кира стремительно уезжает от этих людей, из этого города, так ничего никому и не сказав, и только сильно позже принимает окончательное решение (и мы можем себе представить, чего ей это стоило).

👉 Поговорить важно также о контексте и интертексте. Роман Демишкевич попал (насколько случайно, сказать трудно) в остроактуальный тренд. Скажем, совсем недавно все, в том числе и я, обсуждали роман Анастасии Максимовой «Дети в гараже моего папы», сюжетно и на уровне месседжей крайне похожий. Я, кстати, и тут снова затрудняюсь с ответом на вопрос, какая из этих двух книг понравилась мне больше. Обе хорошие, и, если вы не читали, я бы, может быть, рекомендовал читать их подряд, друг за другом, в любом порядке.

ОКОНЧАНИЕ НИЖЕ 🔽

ОКОНЧАНИЕ, НАЧАЛО О РОМАНЕ «ПОД РЕКОЙ» ВЫШЕ 🔼

😐 Но проблематика ответственности и вины, в том числе вины наследуемой и общей, вопрос поколенческих отличий в отношении к насилию, проблема, скажем так, общественной амбивалентности в оценке многих вопросов — всё это здесь и сейчас стало столь актуально, что следом за «До февраля» и «Бояться поздно» Идиатуллина, «Детьми в гараже» и «Под рекой» уже вышло еще несколько книг на эту тему. Это и «Семь способов засолки душ» Веры Богдановой (Богданову я не люблю и читать, скорее всего, не буду), и «Не говори маме» Саши Степановой, и «Сквозь огонь» Евгении Овчинниковой. Когда я в своем отзыве на Максимову перечислял важные тексты и фильмы на эту тему, то все они были зарубежные — от Стивена Кинга и Дэвида Линча до Уильяма Лэндея. И тут — целая пачка текстов отечественных.

😠 Мне, кстати, не нравится, что и Максимова, и Демишкевич говорят в интервью, что сами маньяки им не интересны и не важны. Но ведь маньяки в своем безумии — фигуры метафорически и диагностически крайне важные, именно поэтому они столь популярны уже десятилетиями в качестве медийных фигур. И идиатуллинский Радмир, и Караев из романа Максимовой, и отец Киры из разбираемой сегодня книги — это же прямо важные фигуры! Если взять настоящих маньяков, то даже безумцы вроде Винничевского и Чикатило, не говоря уже об условных Банди, Дамере, Нильсене, Головкине, Уэйне Уильямсе позволяют очень многое понять про общество, про людей, про страшное и важное.

🤓 Об интертексте. Мы имеем здесь очень ладно скроенную книгу, очень грамотно сочетающую в себе сразу несколько жанров: по-настоящему качественный, глубокий васякинский автофикшн (отчасти, симулируемый и деконструирумый), триллер в модном жанре «как будто бы трукрайм» — что бы Демишкевич не говорила, но она даже напрямую цитирует Ракитина, то есть с фактурой знакомилась качественно, и психологический роман в плотном и изящном обвесе из литературных и киноцитат. Здесь, естественно, и «Прощание с Матёрой» вплоть до Хозяина Острова, и Кинг, и «Молчание ягнят» и прямо обозначенный «Твин Пикс», и джармушевский «Мертвец», и — через пса Фарго и великолепный пассаж про женщин и домашних животных — вселенная Коэнов, причем тут, скорее, имеется в виду не вполне женоненавистнический фильм «Фарго», а феминистический пятый сезон сериала, и так далее. Единственное, я расстроился, что Демишкевич, зная творчество Коэнов, так и не нашла, как прикрутить сюда «О, где же ты, брат», в котором многое строится на затоплении долины вместе с домами. А ведь это выход и на «Одиссею», на Харибду и сирен, а также лишний раз выход на разговор об ответственности за ложь.

👍В общем, книга замечательная. Помимо всего сказанного выше, она еще ярко, бодро и структурно написана. Тот редчайший случай, когда с задачей уместиться в модный нынче небольшой объем романа писательница справилась без очевидных потерь. Есть великолепные просто страницы: например, вся глава о вечере памяти пропавшей подруги в школе или глава об отношениях и драках с одним из прошлых бойфрендов героини, Митей.

👍 Если вы из тех (непонятно, что делающих здесь) людей, которых смущают мат, насилие и некоторая безнадежность — вам вряд ли зайдет. Всем остальным нечитавшим — сильно рекомендую!

🙄 На удивление бессмысленно провёл воскресенье: даже не пил.

🍖 Приготовил буженину, посмотрел восьмую, последнюю, серию сериала «Игры». В конце стало не так интересно, как в начале — пошел детективный компонент, а еще стало нужно все сто линий вместить в одну серию, завязать все веревочки и выстрелить из всех ружей. В итоге ребятам заметно не хватало хронометража, особенно с неторопливыми-то диалогами от сценариста Михаила Покрасса, где иногда больше молчат, чем говорят. В конце, на титрах (содержательных) звучит великая, очень мной любимая «Последняя поэма», спасибо большое, но в самом нелюбимом мной исполнении — группы «Ялла». Сериал, пожалуй, по-прежнему рекомендую.

📚 В какой-то момент я всё же полез в книжный шкаф, но на меня почти сразу упала подшивка журналов «Юный натуралист» за 1990 год. Я и забыл о ее существовании в моем хозяйстве. В 1990 мне было 12 – 13 лет, и я прямо все эти журналы помню.

🐘 Ничего прямо экстраординарно интересного там нет, но как же я его любил! Есть, конечно, интереснейшие материалы что называется «про животных»: всякие там руконожки, совы, слоны и аксолотли, есть моя любимая рубрика «Аквариум», есть великая рубрика «Зеленая полка», с выписками из которой я искал свежие книжки про животных в магазинах Сортировки и Уралмаша.

👽 Есть перестроечные штуки: большая статья про снежного человека и большая статья про катастрофу Аральского моря с жесткими фото.

📨 Надо, наверное, добавить, что «Юный натуралист» был единственным изданием, куда я в детстве писал письма. Типа: «Мои сомики отметали икру! И даже вывелись мальки, и даже растут, один из них — альбинос!». Ответ: отпечатанная на машинке статья «О сомиках из рода коридорас» с припиской от руки: «Поздравляем! Идея кормить мальков резаным трубочником — отличная, НО требует постоянной подмены воды».

💌 В следующий раз я написал в журналы в возрасте за 20, посылая туда «самотеком» стихи. Из «Нового мира» не ответили, но я им потом отомстил, из «Урала» позвонили и пригласили, из «Ариона» пришло в ответ рукописное письмо, по наполнению и вызванному спектру эмоций не уступавшее письму из «Юного натуралиста». Фразу оттуда «Ваши стихи неожиданно виртуозны в обращении со словом, НО…» я использую всю жизнь.

📚 Мои родители нам с сестрой и себе выписывали, как я сейчас понимаю, дико много журналов. Здесь была и куча детского («Пионер», «Костер», «Уральский следопыт», «Юный натуралист»), и познавательные («Наука и жизнь», «Вокруг света», «Химия и жизнь»), и толстые литературные по всей ширине спектра (от «Нашего современника» и «Москвы» до «Юности» и «Нового мира»), и «Работница» с «Крестьянкой», и бабушкины «Приусадебное хозяйство» и «Цветоводство», и дедушкины про охоту и рыбалку, и папины «Советская милиция» с детективами и трукраймом и «Роман-газета», и черт знает что еще.

🍾 Надо будет как-то заняться и проанализировать экономику этого всего безумия, а то складывается впечатление, что мои папа-слесарь, мама-медсестра и бабушка-пенсионерка были тайными миллионерами. Впрочем, «Юный натуралист», который вот счас под рукой, стоил 25 копеек номер — на год 3 рубля плюс доставка, «Уральский следопыт» — 40 копеек номер. Получается, выписать один журнал на год стоило вокруг цены бутылки водки, то есть абсолютно не критично. Впрочем, в бутылках водки папа себе тоже не отказывал, конечно, и правильно.

💰 В 90-е с деньгами стало похуже, а журналы стали из ящика в подъезде пиздить, и поэтому от многих подписок родители отказались, в первую очередь почему-то — от литературных толстяков. И поэтому классе в десятом я арендовал себе персональный абонентский ящик на почте и стал выписывать журналы и газеты сам на разные случайные заработки. Дольше всего из детского ассортимента у меня продержался «Уральский следопыт», а добавились обратно толстые журналы, включая теперь «Урал», «Иностранку» и «Искусство кино», а также всякие издания про футбол и аквариумное рыбоводство.

📸 Ниже выложу фотки «Юных натуралистов» и опрос про журналы вашего детства. Голосуйте! Наконец-то, по многочисленным просьбам, можно выбрать больше одного варианта. 🔽