🔥 Раз уж пошло такое дело, написал самую скандальную на сей момент рецензию в истории этого канала. Читаем до конца! 👇

Прочитал «Салюты на той стороне» Александры Шалашовой. Это удивительное дело, но я пережил с этой книгой все стадии горя: от отрицания через торг к принятию. И сейчас, во время написания рецензии, пошел по второму кругу.

Шалашова — несмотря на молодость, писательница вполне известная и успешная: две премии «Лицей» в номинации «Поэзия», книга стихов в «Стеклографе», два романа, шорт «Большой книги» с рецензируемыми сегодня «Салютами».

Стихи у Александры талантливые, но, как мне кажется, ничего прямо выдающегося: слишком на многое похоже, слишком идущее во все стороны одновременно с формальной точки зрения, недостаточно ярко и эмоционально, при этом амбиция эмоциональности ощущается как ключевая. Качественный поколенческий мейнстрим без прорывов, почитайте сами (и обратите внимание, какие авторитетные издания публикуют): вот в «Волге», вот в TextOnly. Еще одна публикация, на которую стоит обратить внимание — недавняя подборка короткой и ультракороткой прозы в «Новом мире». И она очень неровная, однако некоторые тексты оттуда, кажется, всё-таки прямо хороши.

«Салюты на той стороне» — роман о небольшой группе детей и подростков, которые оказываются в санатории для слабовидящих с издевательским названием «Алмаз». Кто-то из них действительно плохо видит, а кого-то сюда по блату наспех эвакуировали родители из близлежащего города, потому что в нем непонятно, но неизбежно начиналась война. Война неизвестно с кем: город захватывают некие ужасные люди с лицами из шрамов, жестокие и пугающие, говорящие вроде бы на том же, но непонятном языке.

И вот война наступает, в городе раздаются взрывы (те самые «салюты»), родители перестают приезжать и отвечать на телефон, прекращается доставка продуктов (а их запасы странным образом исчезают). Старый мост через реку, соединяющий санаторий с городом, практически разрушен. Нет и информации с той стороны. Трое взрослых, приставленных к подросткам, выбывают: сторож бежит, воспитательница умирает от сердечного приступа, а завхоз, она же повариха, кончает с собой. От всеобщей растерянности в обычной жизни появляется что-то сверхъестественное: выходят из воображения и зеркал герои пионерлагерного фольклора, мертвые помогают живым.

Дети остаются одни (они разновозрастные, от 16-летнего гондона Мухи до совсем младшеклассников), но на ежедневном бытовом уровне в принципе справляются: находят еду, заботятся о себе и о больных, выстраивают иерархию. Однако что-то нужно делать, не сидеть же в неведении в санатории вечно, и вот с организацией движения вперед, с тем, как перейти мост, и с пониманием того, нужно ли это, у них проблемы.

Это, безусловно, похоже на всё на свете: от «Повелителя мух» до «Дома, в котором», от «Эшелона на Самарканд» и «Имени такого-то» до крапивинских «Сказок о рыбаке и рыбке», от «Цветов для Элджернона» (одна из глав написана от лица героя с дислексией) до «Протагониста» Володиной (11 глав = 11 героев, которые повествуют, этот старый прием вдруг обрел новую популярность).

ПРОДОЛЖЕНИЕ 👇