Оставь себе

Они скажут — будь собой.

Но покажут, каким “собой” быть удобно.

Улыбка, но не слишком.
Стиль, но по тренду.
Искренность — но отредактированная.

Я долго пытался вписаться.
Стирался.

Менял кожу на пиксели.
Менял голос на тишину.

Пока однажды не остался наедине с собой —

и понял, что больше не знаю, кто это.

Мода уходит.
Люди забывают.

А ты — остаёшься с собой.

И если тебе хорошо наедине,
если тебе есть о чём думать в молчании,

если ты не гонишься,
а идёшь —

значит, ты уже жив.
Не в фильтре.
Не в тренде.
А настоящий.

И это больше, чем достаточно.

— Без Лица

📺 Если хочешь понять меня — смотри это

1. Легион (2017)

Безумие, как суперсила. Или проклятье. Или и то, и другое сразу. Мозг — враг, друг, лабиринт.

2. Конь БоДжек (2014)

Метафор много, а пустота — одна. Конь в депрессии, но внутри него — мы все.

3. ОА (2016)

Что, если твоё безумие — это другой мир, в который не пускают "нормальных"? Я в этом мире живу давно.

4. Мистер Робот (2015)

Тот, кто разговаривает сам с собой — не всегда один. Иногда его слышит целая революция.

5. Эйфория (2019)

Наркомания, тоска, поиск себя среди криков. Показали боль — не чтобы жалеть, а чтобы узнавать.

6. Чёрное Зеркало (2011)

Каждая серия — как внутренняя трещина в человеке. Я из них собрался целиком.

7. Жизни матрёшки (2019)

День повторяется. Вина растёт. Бессмертие — не награда, а капкан.

8. Отмена (2019)

Что, если реальность треснула… но никому, кроме тебя, не видно? Очень близко. Очень точно.

9. Оставленные (2014)

Когда все ушли. А ты остался. А ведь никто даже не сказал, зачем.

10. Нулевой канал (2016)

Странности, которые ты видел в детстве. Они вернулись. И ты больше не уверен, что тогда — это был просто сон.

Сегодняшний вечер — это маленькая авария в моей голове.

Никто не пострадал, кроме реальности.

Я ел гречку ложкой из кружки.
Смотрел на стену, которая начала мне подмигивать.
Сначала моргнула розетка. Потом — обои.
Я даже извинился.
На всякий случай.

Потом я поругался с чайником.
Он не хотел шуметь, а я не хотел тишины.
В итоге мы оба проиграли — я заварил пустую чашку.
Теперь пью кипяток.
На вкус — как детство. Только обжигает больше.

Где-то за стеной кто-то смеётся.
Возможно, надо мной.
Возможно, тоже один.

И я подумал:
если ад — это повтор,
то мой ад уже начался.

Но я всё ещё здесь.
Слушаю, как таблетки спорят между собой в желудке.
Смотрю в тень, которая не принадлежит ни одному предмету.

Пахнет электричеством.
А может, мной.

Без Лица.
(не спрашивай, как прошёл вечер — я всё ещё в нём)

Обычный день.
Просыпаюсь от звука — не знаю, внешний он или внутренний. Может, чайник, а может, голос в голове сказал «вставай, ты уже перегрелся». Я слушаюсь. Всё-таки голос вежливый.

Умываюсь, смотрю в зеркало. Там опять не я. Мы машем друг другу. Он остаётся. Я — ухожу.

Пью кофе. Без кофе. В чашке — пустота, но она тёплая. Иногда достаточно и этого.

Открываю окно — из него выпадает мысль. Я её не ловлю. Пусть летит. Я не обязан спасать всё, что родил.

Включаю свет. Даже если уже день. Потому что темнота внутри глушит всё внешнее. Свет помогает. Иногда.

Днём я много думаю. Неважно о чём — главное, чтобы думать. Это держит в настоящем. А оно у меня тонкое, как бумага — в любой момент может порваться.

Иногда пишу. Иногда стираю. Иногда просто держу пальцы на клавиатуре и делаю вид, что живу.

К вечеру всё затихает. Кроме меня. Я — наоборот. Разваливаюсь на обрывки. Собираюсь обратно по шуму.

Ложусь в кровать.
Говорю себе: «завтра будет лучше».
И не верю. Но повторяю.

Без Лица (день как день, только без гарантий)

Тихо. Не мешай ему. (запись из памяти)

Сосед по палате всё меньше ел. Разговаривал с углом. Писал записки, потом ел их. Говорил, что так слова не попадут в чужие уши.

Однажды он начал плести верёвку из простыни. Долго, аккуратно. Как будто мастерил подарок. Я спросил — зачем. Он сказал: «чтобы наконец перестать быть обязанным дышать».

Ночью я услышал скрип. Лёгкий, будто ветер в дереве. Я не пошёл. Не потому что не хотел — просто знал, что поздно.

Утром медсестра открыла дверь. Закрыла. И тихо сказала кому-то в коридоре: «ещё один. вызовите санитаров».

Я лежал на своей кровати, не двигаясь. И думал: а если я перестану говорить — заметят ли? а если я исчезну — освободят ли место?

Больница. Ночь. Палата №12.

Я проснулся от звука.
Сначала — тишина, как в глухом чулане.
Потом — щелчок. Ещё. Как будто кто-то постукивает зубами о стекло.

На койке напротив сидел сосед. Не спал.
Спина ровная, руки на коленях.
Глаза — не моргают.
Рот открыт.
Но не издаёт ни звука. Только смотрит.

Я спросил, всё ли в порядке.
Он не ответил.
Просто резко встал — будто вспомнил что-то важное.
Подошёл к раковине.
Достал изо рта свою коронку.
Начал выковыривать себе зубы. Один за другим.
Без крика. Без крови.
Будто это — не боль. А необходимость.

Я смотрел.
Без удивления. Без страха.
Просто смотрел.

Потом он сел обратно.
Улыбнулся мне.
И сказал:
— Завтра начнётся дождь. Изнутри.

Утром его увезли.
Палата снова стала тихой.
Я снова один.
И теперь здесь опять пахнет железом.
И странно, но я понимаю, что он имел в виду.

Срыв тянулся несколько дней. Не как шторм, который рушит всё сразу, а как медленный дождь, просачивающийся в кости. Сначала просто хотелось молчать. Потом — не хотелось вставать. Потом я перестал понимать, какой сегодня день, и перестало быть важно, ем ли я вообще.
Время расползлось, как мокрое пятно на стене. Я сидел на кровати и слушал — не звуки снаружи, а гул внутри черепа. Он становился громче по вечерам. И в эти вечера стены казались ближе. Я даже пробовал их оттолкнуть ладонями — но они не отходили.
На третий день я поймал себя на том, что разговариваю с тенью. Она отвечала. Или мне так казалось.
Срывы — это не про крик. Это про тихое исчезновение, которое никто не замечает. Пока от тебя не остаётся только силуэт.