Фотогруппа «ТРИВА»: Александр Трофимов, Владимир Воробьев, Владимир Соколаев

Михаил Эпштейн:

«В одном из главных концертов «Среднерусской возвышенности» в Доме медиков участвовал Никита Алексеев. Никита играл на саксофоне, а потом уехал и, как Дер­жавин Пушкину лиру, передал саксофон Дмитрию Александровичу Пригову, который тут же отломал от сакса мундштук. Только его он себе и оставил. Но, надо сказать, он в него все время неистово дудел, кричал кикиморой. Так что инструмент попал в надежные руки и губы. Крик кикиморы стал альтернативой конферансу Сережи Ануфриева, постепенно превратившись в отдельную и незаменимую часть шоу. Кикиморой роль Дмитрия Александровича не заканчивалась — у него были еще две любимые вещи: милицейская фуражка и парик, которые он постоянно ­натягивал на себя во время концертов. Иногда по отдельности, иногда вместе.

«Мне очень за­помнилось выступление Пригова в Лас-Вегасе в 1999 году. Он выступал со своими кричалками — вопил «Евгения Онегина», как кикимора, совершенно истошным голосом, от которого уши хотелось заткнуть. Знаете, есть такая классифи­кация — поэт пути, который находится в постоянном развитии, постоянно меняется, как Лермонтов, и поэт, пребывающий все время в своем космосе, как Тютчев. Мне кажется, что Дмитрий Александрович, несмотря на то что он был очень динамичен в своих отзывах на текущие ситуации, является поэтом именно второго типа. Он пел присущим ему голосом — темы менялись, жанры менялись, а сам он не менялся. У него был жизненный проект, который он выполнил. К этому могло прибавиться еще много чего, но «приговское» все равно бы оставалось неизменным. Меня всегда удивляло, что в публичных чтениях он читал очень ограниченное количество стихотворений. Буквально десять или пятнадцать — стихи про милиционеров, «Куликовскую битву» и так далее. И это притом что он каждый день писал по пять стихотворений и, кажется, поставленную себе задачу — написать 30 000 стихотворений — таки выполнил. Я этого никогда не понимал. Но, возможно, в этом состоял его концептуальный прием: повторять самого себя, тем самым ­затверживая мемы и как можно более глубоко вгоняя их в сознание слушателей».