Forwarded from Окоём | Кушнир PRod.
«Детский альбом»: история последней работы Курехина
«Детский альбом» – последняя масштабная работа Капитана, выпущен посмертно в 1998 году.
С этим альбомом все не задалось с самого начала. На первых порах над ним работали трое: Курёхин, Гребенщиков* и Каспарян, гитарист «Кино». Потом с Каспаряном вышла ссора, и он покинул проект.
В итоге работу продолжали два мэтра, но, к сожалению, между ними постоянно возникали творческие и философские противоречия. В итоге силу сопротивления преодолеть не удалось. В разговоре с Кушниром Курехин отмечал:
Голос солиста «Аквариума» остался только на двух композициях, остальные же партии записал сам Курехин, на ходу выдумывая тексты, которые представляли собой синтез авангардных поэтических конструкций и тарабарщины. Исключение – шутливо-похабная песня «Колосок-голосок», ее исполнила актриса Е. Корикова.
Отдельная история – обложка альбома. Изначально предполагалось взять в качестве обложки психоделическую абстрактную зарисовку С. Чернова, давнего друга Курехина и оформителя «Поп-механики». Однако планам не суждено было сбыться – через три месяца после окончания записи альбома Курехин попадет в больницу и уже из неё не выйдет.
📸 С. Чернов. Эскиз оригинальной обложки «Детского альбома» из коллекции А. Кушнира, публикуется впервые
#рокархив
*признан иноагентом
«Детский альбом» – последняя масштабная работа Капитана, выпущен посмертно в 1998 году.
С этим альбомом все не задалось с самого начала. На первых порах над ним работали трое: Курёхин, Гребенщиков* и Каспарян, гитарист «Кино». Потом с Каспаряном вышла ссора, и он покинул проект.
В итоге работу продолжали два мэтра, но, к сожалению, между ними постоянно возникали творческие и философские противоречия. В итоге силу сопротивления преодолеть не удалось. В разговоре с Кушниром Курехин отмечал:
«В процессе работы мы с Гребенщиковым* опять разошлись по творческим соображениям, — рассказывал мне Курёхин в одном из интервью. — Расхождение было в основном в области того, что я не хотел, чтобы тексты были на английском языке. В результате мы не то чтобы переругались, но прохладно разошлись. Потому что продюсер альбома Леша Ершов планировал заработать на нем деньги, а Боб хотел резонанса на Западе и поэтому предложил английские тексты. Я сказал, что английские тексты не люблю. Это бессмысленно и глупо, нужны только русские тексты. В результате всё закончилось тем, что я сочинил тексты сам, а мелодии напел в студии у Олега Скибы».
Голос солиста «Аквариума» остался только на двух композициях, остальные же партии записал сам Курехин, на ходу выдумывая тексты, которые представляли собой синтез авангардных поэтических конструкций и тарабарщины. Исключение – шутливо-похабная песня «Колосок-голосок», ее исполнила актриса Е. Корикова.
Отдельная история – обложка альбома. Изначально предполагалось взять в качестве обложки психоделическую абстрактную зарисовку С. Чернова, давнего друга Курехина и оформителя «Поп-механики». Однако планам не суждено было сбыться – через три месяца после окончания записи альбома Курехин попадет в больницу и уже из неё не выйдет.
#рокархив
*признан иноагентом
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
💔47❤16👍8🔥2
Новая постоянная рубрика «Андрей Монастырский бросает курить»
Из дневника художника:
19 марта 1981 г.
Со вчерашнего дня — не курю (т.е. вчера ни разу не затянулся, хотя и «курил» много), сегодня вообще ещё (сейчас 16.27) в рот не брал.
20 марта 1981 г.
Около 10 вечера — всё ещё не курю. Второй день «чистого» не курения. Почти не хочется. Теперь физиология отступила, и всякие психологические соблазны закурить (но — как поводы для возобновления привычки).
21 марта 1981 г.
Сейчас 18.30. Всё ещё не курю. Несколько раз очень хотелось. В основном от представлений, т.е. фонит. Но физиологически не тянет (хотя, вероятно, просто очень глубока физиологическая потребность). Главное же — «Зачем не курить?» — вот гадостный, лживый вопрос, который частенько всплывает.
24 марта 1981 г.
Шестой день «некурения». Сижу один с ребенком (у него вдруг поднялась температура: 38,4).
26 марта 1981 г.
Начал курить! На Пантелеевской <...>. По психологической привычке. (Оправдывался, кретин: слишком много проблем, незачем лишнюю, т.е. бороться с собой!) <…> Итак, не курил ровно неделю (7 дней!).
Из дневника художника:
19 марта 1981 г.
Со вчерашнего дня — не курю (т.е. вчера ни разу не затянулся, хотя и «курил» много), сегодня вообще ещё (сейчас 16.27) в рот не брал.
20 марта 1981 г.
Около 10 вечера — всё ещё не курю. Второй день «чистого» не курения. Почти не хочется. Теперь физиология отступила, и всякие психологические соблазны закурить (но — как поводы для возобновления привычки).
21 марта 1981 г.
Сейчас 18.30. Всё ещё не курю. Несколько раз очень хотелось. В основном от представлений, т.е. фонит. Но физиологически не тянет (хотя, вероятно, просто очень глубока физиологическая потребность). Главное же — «Зачем не курить?» — вот гадостный, лживый вопрос, который частенько всплывает.
24 марта 1981 г.
Шестой день «некурения». Сижу один с ребенком (у него вдруг поднялась температура: 38,4).
26 марта 1981 г.
Начал курить! На Пантелеевской <...>. По психологической привычке. (Оправдывался, кретин: слишком много проблем, незачем лишнюю, т.е. бороться с собой!) <…> Итак, не курил ровно неделю (7 дней!).
❤86🕊8🌭4👍1
Эрик Булатов — про картину «Иду» 1975 года:
Понятие пространства как таковое, конечно, связано для меня с духовной жизнью, с освобождением. Отсутствие пространства — тюрьма. Это понятно, я думаю, каждому. В этом есть такая элементарная отчетливость. Еще для меня очень важен свет. Это решающий момент — свет. В картине свет все моделирует. В сущности, он все как бы создает — он создает все в какой-то подлинности. Получается, что этот ложный мир тем не менее имеет отношение к подлинной реальности, потому что он освещен, и сам свет есть как бы надежда. Он, этот свет, становится аналогом чего-то подлинно живого.
Вот эти облака, например. Они не просто делаются светом. Я очень хорошо помню, как я их делал. У меня было ощущение, что я делаю настоящие облака. Я точно знал, что я вижу свет, как он идет, и прямо получается облако. В сущности, Я ведь предметов не делаю никогда. Все дело в том, что я никогда их не делаю. Поэтому я с удовольствием их делаю. Мне очень приятно, что я ничего не рисую предметно. Я всегда свет рисую, и получается предмет. И когда он получается, мне всегда бывает очень неожиданно: надо же, предмет получился! Но в этом и есть радость без этого как-то скучно делается. Такая тоска. Я просто нарисовать ничего не могу. Решительно ничего.
Понятие пространства как таковое, конечно, связано для меня с духовной жизнью, с освобождением. Отсутствие пространства — тюрьма. Это понятно, я думаю, каждому. В этом есть такая элементарная отчетливость. Еще для меня очень важен свет. Это решающий момент — свет. В картине свет все моделирует. В сущности, он все как бы создает — он создает все в какой-то подлинности. Получается, что этот ложный мир тем не менее имеет отношение к подлинной реальности, потому что он освещен, и сам свет есть как бы надежда. Он, этот свет, становится аналогом чего-то подлинно живого.
Вот эти облака, например. Они не просто делаются светом. Я очень хорошо помню, как я их делал. У меня было ощущение, что я делаю настоящие облака. Я точно знал, что я вижу свет, как он идет, и прямо получается облако. В сущности, Я ведь предметов не делаю никогда. Все дело в том, что я никогда их не делаю. Поэтому я с удовольствием их делаю. Мне очень приятно, что я ничего не рисую предметно. Я всегда свет рисую, и получается предмет. И когда он получается, мне всегда бывает очень неожиданно: надо же, предмет получился! Но в этом и есть радость без этого как-то скучно делается. Такая тоска. Я просто нарисовать ничего не могу. Решительно ничего.
❤40👍5🔥5🕊1
Один священник, наш, русский, равен, пожалуй что, трем-четырем прихожанам, простым нашим согражданам - они входят и стоят в церкви.
Священник же за молитвой, равен, пожалуй что и еще пяти человекам, так что их стоит теперь в церкви 9 человек.
А священник же за исповедью прибавит к этому числу еще человека 2, так что их стоит теперь 11.
Но священник же закашлявшийся или поперхнувшийся равен меньшему на 3-х количеству, и вот их стоит в церкви уже только 8.
Однако же священник в полном облачении, со всеми аксессуарами, да в голосе, практически удваивает число прихожан, и они теперь стоят перед ним в количестве 16.
Однако же, когда миряне запоют, то уже священников сразу перед нами трое стоят.
Но только они смолкают - как и прежде священник равен 16 прихожанам, а трое священников, соответственно, заполняют церковь 48-ю человеками, так они и стоят.
Стоит одному священнику небрежно отвернуться, как двое прихожан исчезают, но другой священник смотрит прямо и пристально горящим вдохновенным взглядом и, наоборот, прибавляет 13 человек, так что за вычетом двух слабодушных по причине слабости первого священника, в храме уже стоят 59 человек.
Подходят еще человек 5 - 6, и в храме стоят 65 прихожан.
Тут объявляется архиепископ, сам равный 5 священникам, да к тому же его сопровождение из 12 священников - и в церкви уже 340 человек.
А тут и патриарх нагрянул, сам как 10 архиепископов, да еще 12 епископов, да еще 40 священников, и все это равно 150 священникам, которые равны 3000 прихожан, все толпятся в церкви, свечи мерцают, и пение, пение, пение.
А пение, естественно, сразу утраивает предстоящих прихожанам священников, и оказывается - 3 патриарха, 36 архиепископов и 120 священников, и народу уже 9000, и уже эти новые поют, поют, поют, и снова все утраивается до 6 патриархов, 108 архиепископов и 360 священников, и народу уже 27000, и снова все поют, и снова все утраивается, удевятеряется, удвадцатисемиряется и растет, растет, растет, и всю землю заполняет, и уже ни одного мало-мальского свободного человека не остается, и все стоят и поют.
Д.А. Пригов
Священник же за молитвой, равен, пожалуй что и еще пяти человекам, так что их стоит теперь в церкви 9 человек.
А священник же за исповедью прибавит к этому числу еще человека 2, так что их стоит теперь 11.
Но священник же закашлявшийся или поперхнувшийся равен меньшему на 3-х количеству, и вот их стоит в церкви уже только 8.
Однако же священник в полном облачении, со всеми аксессуарами, да в голосе, практически удваивает число прихожан, и они теперь стоят перед ним в количестве 16.
Однако же, когда миряне запоют, то уже священников сразу перед нами трое стоят.
Но только они смолкают - как и прежде священник равен 16 прихожанам, а трое священников, соответственно, заполняют церковь 48-ю человеками, так они и стоят.
Стоит одному священнику небрежно отвернуться, как двое прихожан исчезают, но другой священник смотрит прямо и пристально горящим вдохновенным взглядом и, наоборот, прибавляет 13 человек, так что за вычетом двух слабодушных по причине слабости первого священника, в храме уже стоят 59 человек.
Подходят еще человек 5 - 6, и в храме стоят 65 прихожан.
Тут объявляется архиепископ, сам равный 5 священникам, да к тому же его сопровождение из 12 священников - и в церкви уже 340 человек.
А тут и патриарх нагрянул, сам как 10 архиепископов, да еще 12 епископов, да еще 40 священников, и все это равно 150 священникам, которые равны 3000 прихожан, все толпятся в церкви, свечи мерцают, и пение, пение, пение.
А пение, естественно, сразу утраивает предстоящих прихожанам священников, и оказывается - 3 патриарха, 36 архиепископов и 120 священников, и народу уже 9000, и уже эти новые поют, поют, поют, и снова все утраивается до 6 патриархов, 108 архиепископов и 360 священников, и народу уже 27000, и снова все поют, и снова все утраивается, удевятеряется, удвадцатисемиряется и растет, растет, растет, и всю землю заполняет, и уже ни одного мало-мальского свободного человека не остается, и все стоят и поют.
Д.А. Пригов
❤36🕊4👍3😁3🤔2
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Йозеф Бойс: «Я всегда говорил, что люди прекрасно меня понимают».
Также Бойс через полминуты: «После очередного появления в телевизоре они звонят мне домой с криками: "Идиот" и "Мудак"».
Также Бойс через полминуты: «После очередного появления в телевизоре они звонят мне домой с криками: "Идиот" и "Мудак"».
❤45😁19