Апрельские будни под диктовку Андрея Монастырского или «Постоянное раздражение от самого себя»

Я так себе представляю великого грешника — он, собственно, и не грешник, а великий святой, который настолько свят в сердцевине, что ему грех ни во что. Он может грешить, издеваясь над грехами и Дьяволом, доказывая бессилие греха достигнуть до светлого центра и замутить свет. Но это можно представить себе чисто теоретически.

Елена Шварц. «Определение в дурную погоду»

Купите мне белые одежды! Дайте мне в руки огонь! Обрежьте мне воротник. Отправьте меня на гильотину. Я хочу умереть молодым. Прекратите мою жизнь насильственно, пустите мне кровь, убейте меня, замучайте, изрубите меня на куски! Не может быть Лимонова старого! Сделайте это в ближайшие годы. Лучше в апреле-мае!

В туманные осенние дни наш Нью-Йорк необыкновенно прекрасен для одинокого человека.

В таком тумане хорошо искать тюльпаны на вершинах небоскребов, мило и одиноко перелетая с крыши на крышу на домосделанных шелковых крыльях.

Эдуард Лимонов. «Дневник неудачника, или Секретная тетрадь»

Десять минут
без двадцати пять
четыре часа
один час и больше
вожделенье секунд
до вечности вечность
десять минут
полтора года
два пурпурных клейких листа
на встречном уроде
два пса
убегающих вглубь пустыря
две рыжие точки
упавшие в поле нового года

Аркадий Драгомощенко

Немного о скандалах

Не боясь впасть в богохульство — потому что богохульство есть умолчание — спрошу: что есть Великий Четверг как не скандал? В бытовом, конечно, аспекте — только его я касаюсь здесь. Представьте, вы пришли в гости, вдруг один из гостей почему-то выражает желание вымыть вам ноги, потом говорит, что один из присутствующих предаст его, и в конце концов, указывая на стол, говорит, что это вино — его кровь, а хлеб — тело. Нужно быть по-апостольски зрячим, чтобы во всем этом внешне абсурдном увидеть истину и свет, а не истерику и безумие.

Ничего великого не бывает без скандала. Скандал есть взрыв, излияние ноумена (по выражению Юнга). Классификация скандалов трудна — от кухонного (скандала бесов) до интеллектyального, духовного, могущего служить Богу. (Я мечтала написать книгу «Теория и практика скандала».) Да, иногда скандалить — значит служить Богу, и это — трудная служба. Я лично теперь из области скандала вечериночного перенесла свою скандалезность целиком и полностью в область умственную.

Елена Шварц. «Определение в дурную погоду»

Постер байопика о Лимонове для Канн подъехал:

«Мы у Курёхина записывали музыку без малейшей серьезности, — вспоминал один из музыкантов, работавший с ним в то время. — Я помню, как Капитан просто и доходчиво объяснял партитуру Костюшкину: ‘’Миша! Музыка никому здесь на хуй не нужна! Мне нужен воздух! Смотри, здесь играем так: слоны, но без секса’’. И все музыканты Сергея Анатольевича прекрасно понимали».

Познакомившись в студии Ленфильма с легендарным кинокомпозитором Олегом Каравайчуком, Курёхин мог часами рассуждать с ним об искусстве, доводя до ярости режиссеров, ожидавших завершения этих философских бесед.

Периодически Капитан приглашал Каравайчука выступать в «расширенном» составе «Поп-механики» — в частности, немного поиграть на рояле, по которому ползают голодные леопарды. Олег Николаевич с видимым удовольствием соглашался, но в последний момент ехать на концерты отказывался.

Делал он это поистине виртуозно: один раз сказал, что у него горло покрывается перламутром, в другой раз заявил, что с него начинает сыпаться рыбья чешуя. Курёхин не обижался и на одном из альбомов поблагодарил Каравайчука за «ночные разговоры о Моцарте».

Эрик Булатов. Фотография на память. 1994-1995