Владимир Паперный в интереснейшей книжке «Культура Два» сравнивает подходы и взгляды на архитектуру в СССР в рамках двух принципиально разных периодов (соответственно, культура 1 существует в пределах с 1917-го по 1933-й, а культура 2 с 33-го по 55-й). Но меня заинтересовала, в частности, глава, где противопоставляется отношение к слову в К1 и К2.

К1 как будто хочет говорить на чужом языке. А если уж приходится говорить на своем, то его надо исказить так, чтобы он казался чужим. В конечном счете, заумный язык футуристов (например, «амб-згараамба» Василия Каменского или «дыр бул щыл» Алексея Крученых) — это то же самое желание исказить свой язык и сделать его похожим на иностранный, которое описано Львом Толстым в «Войне и мире» (сцена разговора русских и французских солдат перед Аустерлицким сражением):

«— Вот так по-хранцузски, — заговорили солдаты в цепи. — Ну-ка, ты, Сидоров!
Сидоров подмигнул и, обращаясь к французам, начал часто-часто лепетать непонятные слова:
— Кари, мала, тафа, сафи, мутер, каска, — лопотал он, стараясь придавать выразительные интонации своему голосу»

Следы той же самой игры можно увидеть и в названиях творческих объединений, там часто обыгрывается транскрипция русских слов, сделанная как бы на слух иностранцем, не знающим правописания: ЛЕФ (лев), АСНОВА (основа), РАПП (раб) и т.п.

Словесность К2 — это, видимо, следствие вертикализации, то есть повышения роли границ своего и чужого. К2 одинаково враждебны слова на иностранном языке, непонятные слова на родном языке (логарифмы, интегралы) и непонятно о чем говорящие архитектурные сооружения. Искусствоведы в К2 тратят много времени, создавая вербальные аналоги архитектурным, живописным, музыкальным произведениям.

В сознании К2 слово приобрело вдруг страшную силу:

Я знаю силу слов, я знаю слов набат
Они не те, которым рукоплещут ложи,
От слов таких срываются гроба
Шагать четверкою своих дубовых ножек.

Маяковский

Эти слова бывшего футуриста, написанные незадолго до самоубийства, принадлежат уже К2.

Владимир Кожухарь. «Поздравление», 2012 год.

Александр Моисеевич Пятигорский о неясности своего собственного мышления и безнадежной неинтересной расчистке

Елена Шварц

«Еще рассказик о маме»

В последние годы в разваливающимся БДТ маме было тяжело. Она часто выпивала в театре после работы. И вот раз она приходит подшофе. Мы взаимно не нравились друг другу пьяными. У меня в гостях был один старый приятель. Мы с ним выпили, показалось мало, мы поехали на машине за водкой, я за рулем. Мама как раз шла домой и увидела эту картину, но остановить не могла. Машина, выписывая вензеля, доехала до магазина, и мы вернулись. Мама стояла у ворот, ждала и, увидев нас, облегченно, но страстно стала говорить в пространство: «У меня дочь пьяница. У меня дочь пьяница». Мимо шла грязная толстая бомжиха, она остановилась, оглядела ее и сказала: «На себя посмотри». И мама, засмеявшись, развела руками: «А ведь правда, правда».

«Каширское шоссе» Андрея Монастырского

Эпизод третий, про половой акт без зачатия

Размышляя о том, как же мне убедить Веру креститься, я в конце концов додумался поразить ее своими духовными «дарами». План заключался в том, что я должен был совершить с ней половой акт и при этом в нее кончить. Потом я должен был сказать ей, что опасность беременности полностью исключена, настаивая на своем достоверном об этом знании. План был разработан совместно с «ангелами», причем я, надо сказать, сначала сомневался, но «ангелы» были настойчивы и гарантировали своими стуками в стены и потолок (с помощью соседей) и шумом проезжающих по улицам машин, что успех операции обеспечен.

Вера, разумеется, была обеспокоена тем, что я не предпринял никаких мер предосторожности. Начались напряженные дни волнений и беспокойств. Где-то на шестой день задержки моя уверенность поколебалась, не говоря уже о том, что сама Вера была убеждена в том, что забеременела. На 7 день я подошел к иконам и высказал в «сердце» недоверие и даже раздражение в адрес «ангелов», на что немедленно получил множество паралингвистических упреков в маловерии и опять был обнадежен, что все кончится хорошо.

Я подошел к Вере и как можно более убедительным тоном сказал, что «я точно знаю, что ты не беременна». И действительно, на десятый день у нее началась менструация. Однако факт моего «ясновидения» она свела к шутке и совпадению. Я огорчился, что все мои волнения пошли впустую, подошел к подоконнику и тут что-то подтолкнуло меня выдрать с корнем из цветочного горшка растущую в нем фиалку. Я пошел с выдранной фиалкой на кухню, на глазах у Веры оборвал листья ее любимого цветка, бросил ствол и корни в помойное ведро, а листья сунул черенками в банку с водой.

Я произнес многозначительным голосом сакраментальную фразу о том, что зерно должно умереть, чтобы дать плоды. Действительно, через день на черенках листьев показались маленькие корешки и я рассадил их по нескольким цветочным горшкам.

Немногие из голосов
я слышу — выпростан из хора
туманный стебель, он осколок
весною взорванных лесов

немногое над головою:
размывка облака пустяк
на исторических путях
какое-нибудь Бологое

маячит. Летописный свод
скорей не купол, но пригорок,
внизу овраг, а в разговорах
синица даже не совьет

гнезда. Возможно ли скуднее
прожить — и молча перейти
в искусственную галерею
из неба и резной кости

Виктор Кривулин

Fun fact: родители назвали Павла Пепперштейна в честь Пабло Пикассо и Пауля Клее, которых сильно любили.

Я жду уже лета, чтобы втиснуться скорей в тесные ряды загорающих горожан вдоль стен Петропавловской крепости.

Наконец-то нашел лицо, с которым я читаю все новости последние годы

С вынутою сердцевиной
Почти снега не касаясь
Полз ко мне убитый заяц
И шептал: Вот я, невинный
Погибаю на кресте! —
А крест-то где? – А он везде!
Прошептал он бледными губами
Я огляделся, и вправду – везде

Д.А. Пригов