Ко мне как-то приехали знакомые с бутылью спирта. Главным образом для того, чтобы опознать: что это за спирт? Говорят: "Давай-ка, Ерофеев, разберись". После "Петушков" я слыву большим специалистом. А метиловый спирт и обычный, должен сказать, на вкус почти одинаковы. Ну, думаю, ценят, собаки, свою жизнь в отличие от моей. Чутьем, очень задним, я понял, что спирт хороший. Выпил рюмку – они смотрят, как я буду окочуриваться. Говорю: налейте-ка вторую. И ее опрокинул. Всматриваются в меня внимательно и хотя трясутся от нетерпения – ни-ни, не прикасаются. Вот такой дурацкий рационализм. С той поры он стал мне ненавистен...

Венедикт Ерофеев. Из интервью, 1990

Joanna Stingray and Yuri Kasparyan Wedding Guest Pass. April 6, 1987.

Сергей Курёхин, Фрэнк Заппа, Николас Слонимски. Эту фотографию находящаяся между американским и советским роком Джоанна Стингрей сделала в октябре 1988 года в доме у Заппы в Лос-Анджелесе. Она привезла туда для знакомства гостившего у нее Курёхина, а у Заппы как раз в гостях был Слонимски. Можно сказать, что широчайший музыкальный охват Заппы и его провокативный художественный метод оказали большое влияние на творчество и личность Курёхина

Все дети экстремисты. И я остался экстремистом, не стал взрослым, до сих пор странник, не продал себя, не предал душу свою, оттого такие муки. Эти мысли воодушевляют меня.

«Это я, Эдичка»

— Сергей Анатольевич, а Вы хоть приблизительно представляете, что на самом деле происходите нашей стране?

— Мне Гребенщиков говорил, что наша страна куда-то идет. Кстати, он возглавил движение по переносу столицы из Москвы во Владимир. Только таким путем можно восстановить Российскую государственность и Святую Русь. Меня он обещал назначить Великим князем.

Из интервью Курёхина с самим собой.

Величайшая суть гения в том, что он каждую неделю абсолютно обновленный. Он себя никогда не повторяет. Потому что повторить себя невозможно – теряешь молниеносность. Молниеносность решает всё, а при повторении она уже увядшая.

Олег Каравайчук

Пётр Мамонов в розовой коробке — это я в конце рабочего дня

гора и море

зеленая желтая серая лужа
одна и та же но в разное время
тихие дети на корточках сидя
на воду смотрят

рядом — сметенные в гору сырую
сухие листья — зеленые желтые листья
проходит женщина в чем-то бесцветном
поджигает — и никакого огня

только ниже и ниже стелется дым
почти касаясь морщин асфальта
и дети на корточках сидя
смотрят на смутную воду

надо что-то сказать
разорвать словесную пленку
что-либо с оцепенелым пейзажем
сделать

что-нибудь — чтобы ожил
нет
какая-то шероховатость
мешает

Виктор Кривулин

Коллаборация с Корпусом Бенуа выглядит так:

Раз есть дополнительные цвета, соседство которых делает каждый из них ярче, так должны быть и дополнительные звуки. Это интуитивно ясно поэтам при сочинении стихов. Впрочем, Р делает всякий соседний звук мягче, но кричит сам, а от близости М другие звуки приобретают глубину, и так далее…

Елена Шварц. «Записки на ногтях»

На фото: Лев Рубинштейн, Елена Шварц и Д.А. Пригов. 1989 год, Германия.

А это мы с Никитой Давыдовым философствуем в баре «Хроники» через барную стойку

Спектакль «Лысый Брюнет»

Михаил Барышников, 1974 год, Ленинград.

1974-й стал последним годом в Ленинграде для Барышникова (на фото ему 26 лет). В том же году, во время гастролей в составе труппы Большого театра в Канаде, Барышников получил приглашение от своего давнего знакомца Александра Минца в труппу «Американского театра балета» и остался на Западе.

В 1985-м году, через десять лет после эмиграции на Запад, Барышников танцует под «Коней привередливых» Высоцкого в голливудском фильме «Белые ночи». Если отбросить конъюнктуру, круто, конечно, очень.

А здесь Барышников подметает у могилы Бродского. Известна их нежная и продолжительная дружба, сложившаяся в эмиграции.

Бродский вместо «Миша» называл его «Мышь» и посвящал которткие стишки такого типа:

Страна родная широка.
Но в ней дожить до сорока
Ни Мыши, ни ее коту
Невмоготу.

или

Портрет Венеции зимой,
Где мерзнут птицы в нише,
В день января 27
Дарю любимой Мыши.
Прости за инглиш,
Но рука – как и нога для танца –
Дается, чтоб издалека
Канать за иностранца.

27 января, как несложно догадаться, день рождения Барышникова.

Кто это стучится в дверь? Да так себе, проходимец, писателишка. Эди Лимонов — пиздюк тридцати четырех лет. Созданье божье. Креатура. «Да так, еще один русский!» — сказал большой любитель черешен Миша Барышников, когда его спросили, кто это. Мне это определение понравилось. Я и есть еще один русский.

Эдуард Лимонов. «Дневник неудачника, или Секретная тетрадь»

Владимир Паперный в интереснейшей книжке «Культура Два» сравнивает подходы и взгляды на архитектуру в СССР в рамках двух принципиально разных периодов (соответственно, культура 1 существует в пределах с 1917-го по 1933-й, а культура 2 с 33-го по 55-й). Но меня заинтересовала, в частности, глава, где противопоставляется отношение к слову в К1 и К2.

К1 как будто хочет говорить на чужом языке. А если уж приходится говорить на своем, то его надо исказить так, чтобы он казался чужим. В конечном счете, заумный язык футуристов (например, «амб-згараамба» Василия Каменского или «дыр бул щыл» Алексея Крученых) — это то же самое желание исказить свой язык и сделать его похожим на иностранный, которое описано Львом Толстым в «Войне и мире» (сцена разговора русских и французских солдат перед Аустерлицким сражением):

«— Вот так по-хранцузски, — заговорили солдаты в цепи. — Ну-ка, ты, Сидоров!
Сидоров подмигнул и, обращаясь к французам, начал часто-часто лепетать непонятные слова:
— Кари, мала, тафа, сафи, мутер, каска, — лопотал он, стараясь придавать выразительные интонации своему голосу»

Следы той же самой игры можно увидеть и в названиях творческих объединений, там часто обыгрывается транскрипция русских слов, сделанная как бы на слух иностранцем, не знающим правописания: ЛЕФ (лев), АСНОВА (основа), РАПП (раб) и т.п.

Словесность К2 — это, видимо, следствие вертикализации, то есть повышения роли границ своего и чужого. К2 одинаково враждебны слова на иностранном языке, непонятные слова на родном языке (логарифмы, интегралы) и непонятно о чем говорящие архитектурные сооружения. Искусствоведы в К2 тратят много времени, создавая вербальные аналоги архитектурным, живописным, музыкальным произведениям.

В сознании К2 слово приобрело вдруг страшную силу:

Я знаю силу слов, я знаю слов набат
Они не те, которым рукоплещут ложи,
От слов таких срываются гроба
Шагать четверкою своих дубовых ножек.

Маяковский

Эти слова бывшего футуриста, написанные незадолго до самоубийства, принадлежат уже К2.

Владимир Кожухарь. «Поздравление», 2012 год.