В молодости я прошел полноценный университет в кругах московских концептуалистов. В 20 лет, в годы брежневского застоя, я попал в мастерскую к Эрику Булатову и началась моя культурная жизнь. Я общался с творцами, и это было лучше любого университета. Я учился у живых поэтов — Рубинштейна, Пригова, видел новые работы Кабакова и обсуждал их с другими художниками.
Это была уникальная ситуация, пузырь культурного воздуха в той затхлой эпохе. И самое главное, я попал в живой процесс, в котором рождался московский концептуализм. Он дал мне оптику отстранения от текста. До этого писатели как бы были внутри текста — ну, за исключением Джойса или Беккета, — а концептуализм дал возможность взглянуть на текст как на вещь, как на картину. Это величайшее культурное открытие. Оно дало мне возможность описать советский мир. Мои ранние рассказы — это влияние концептуализма, это соц-арт в литературе. Это был мой университет, который длился с 1975-го года по примерно 1985-й, благодаря ему я состоялся как писатель.
От питерской богемы мы тогда отличались, например, тем, что не много пили, это было не принято. Конечно, это был богемный круг, и там царили соответствующие нравы, но шла постоянная работа, которая как бы сдерживала от наркотиков, сильного пьянства.
Есть ли сейчас аналогичные университеты жизни? Я думаю, что они могут возникнуть в маргинальных сообществах. Которые как бы дистанцированы по отношению к современному обществу. Очень важно то, что воздвигает культурное поле вокруг художника. Марсель Дюшан, который, по сути, изобрел концептуализм и поп-арт в начале ХХ века, говорил: «Когда я придумал ready-made, во Франции было 15 человек, которые это понимали». Это и есть маргинальное сообщество. И это как точка кристаллизации. Есть некий перенасыщенный раствор, он густеет, густеет, а потом вдруг раз — и в какой-то точке рождается кристалл нового. И этот кристалл раздвигает культурное поле.
Владимир Сорокин
Это была уникальная ситуация, пузырь культурного воздуха в той затхлой эпохе. И самое главное, я попал в живой процесс, в котором рождался московский концептуализм. Он дал мне оптику отстранения от текста. До этого писатели как бы были внутри текста — ну, за исключением Джойса или Беккета, — а концептуализм дал возможность взглянуть на текст как на вещь, как на картину. Это величайшее культурное открытие. Оно дало мне возможность описать советский мир. Мои ранние рассказы — это влияние концептуализма, это соц-арт в литературе. Это был мой университет, который длился с 1975-го года по примерно 1985-й, благодаря ему я состоялся как писатель.
От питерской богемы мы тогда отличались, например, тем, что не много пили, это было не принято. Конечно, это был богемный круг, и там царили соответствующие нравы, но шла постоянная работа, которая как бы сдерживала от наркотиков, сильного пьянства.
Есть ли сейчас аналогичные университеты жизни? Я думаю, что они могут возникнуть в маргинальных сообществах. Которые как бы дистанцированы по отношению к современному обществу. Очень важно то, что воздвигает культурное поле вокруг художника. Марсель Дюшан, который, по сути, изобрел концептуализм и поп-арт в начале ХХ века, говорил: «Когда я придумал ready-made, во Франции было 15 человек, которые это понимали». Это и есть маргинальное сообщество. И это как точка кристаллизации. Есть некий перенасыщенный раствор, он густеет, густеет, а потом вдруг раз — и в какой-то точке рождается кристалл нового. И этот кристалл раздвигает культурное поле.
Владимир Сорокин
❤99💔12🔥3
Пригов vs Курехин: мысли и рассуждения об оригинальности отечественной культуры и специфике ее развития
❤55🔥7🤔6
Forwarded from костин поэтический канал (константин ямщиков)
лежит сосиска в своем тесте
в горячих пирожков контексте
и прочих разных пирожков:
с капустой, с луком и яйцом.
с нечеловеческим лицом
гляжу на них: аз есьм таков
сегодня — победитель.
в горячих пирожков контексте
и прочих разных пирожков:
с капустой, с луком и яйцом.
с нечеловеческим лицом
гляжу на них: аз есьм таков
сегодня — победитель.
❤30👍6🫡4
между приговым и курехиным
Этим пятничным вечером мы начинаем кампанию неповиновения!
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
И каждую субботу одно и то же
💔37❤7😁6👍3🔥3🫡1
Forwarded from между приговым и курехиным
прямо сейчас в городе:
Андрей Синица, «Весна в Ленинграде», 1987 г.
Андрей Синица, «Весна в Ленинграде», 1987 г.
❤77🕊9👍3
Открытка Сергею Курёхину от Брайна Ино, отправленная 12 июня 1996 года.
Курёхин умер 9 июля.
Курёхин умер 9 июля.
💔112🕊16👍2❤1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Если тренинг личностного роста, то только от Виктора Пивоварова
🔥30❤8👍5🫡5
Когда мои французские друзья, Паша и Наташа, спросили, на что бы я хотел посмотреть в Париже, я привел в качестве иллюстрации перформанс Йозефа Бойса «I Like America and America Likes Me».
В 1974 году Бойс прилетел в США на три дня, так и не ступив ногой на американскую землю. Из аэропорта его привезли в машине скорой помощи, завернутого в плотный войлок, прямо в галерею Рене Блока, а спустя три дня так же увезли обратно. Целью его визита была встреча с койотом — символом дикой Америки — и попытка наладить с ним коммуникацию. В результате встречи Америку удалось приручить, она начала лизать руки, есть вместе с Бойсом и перестала бояться культуры в лице художника. В каком-то смысле перфоманс Бойса символизировал соединение Старого и Нового Света.
Войлочная накидка, в которую Бойс укутывался с ног до головы так, чтобы торчала только верхушка посоха, напоминала наряд пастуха и религиозного пастыря. Художник провоцировал животное, как бы «сталкивая его с культурой» (бросал койоту кожаные перчатки, бил в музыкальный треугольник, приносил для него свежие выпуски «The Wall Street Journal»), койот нападал в ответ и рвал войлок, постепенно открывая под ним человека.
По истечении трёх дней Бойс обнял койота, с которым они вполне уже сдружились, и был доставлен обратно в аэропорт тем же способом, каким и приехал. Как позже объяснял сам Бойс: «Я хотел изолировать себя, оградить себя, не увидеть ничего в Америке, кроме койота».
«Так вот вы, как койот», — довольный сказал я друзьям. — А я, как Йозеф Бойс». На следующий день мы отправились в Центр Помпиду, на одном из этажей транслировали видео с того самого перфоманса. Мы посмеялись.
В 1974 году Бойс прилетел в США на три дня, так и не ступив ногой на американскую землю. Из аэропорта его привезли в машине скорой помощи, завернутого в плотный войлок, прямо в галерею Рене Блока, а спустя три дня так же увезли обратно. Целью его визита была встреча с койотом — символом дикой Америки — и попытка наладить с ним коммуникацию. В результате встречи Америку удалось приручить, она начала лизать руки, есть вместе с Бойсом и перестала бояться культуры в лице художника. В каком-то смысле перфоманс Бойса символизировал соединение Старого и Нового Света.
Войлочная накидка, в которую Бойс укутывался с ног до головы так, чтобы торчала только верхушка посоха, напоминала наряд пастуха и религиозного пастыря. Художник провоцировал животное, как бы «сталкивая его с культурой» (бросал койоту кожаные перчатки, бил в музыкальный треугольник, приносил для него свежие выпуски «The Wall Street Journal»), койот нападал в ответ и рвал войлок, постепенно открывая под ним человека.
По истечении трёх дней Бойс обнял койота, с которым они вполне уже сдружились, и был доставлен обратно в аэропорт тем же способом, каким и приехал. Как позже объяснял сам Бойс: «Я хотел изолировать себя, оградить себя, не увидеть ничего в Америке, кроме койота».
«Так вот вы, как койот», — довольный сказал я друзьям. — А я, как Йозеф Бойс». На следующий день мы отправились в Центр Помпиду, на одном из этажей транслировали видео с того самого перфоманса. Мы посмеялись.
❤56👍9
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Joseph Beuys. I Like America and America Likes Me (Coyote), 1974.
👍14❤6