Образ мутанта, который появляется при слиянии человека и фарфоровой фигурки, перекочевал в живописное творчество Вадима Захарова с 86-го по 89-й год.
Как объясняет хроникер русского искусства 1980-х американец Эндрю Соломон (в книге The Irony Tower), общавшийся с молодыми художниками в Москве: «Сам Захаров исполнял роль одноглазого — советского гражданина, чьи человеческие силы были существенно ослаблены. <…> Слон был символом советской системы: человек не может сражаться со слонами».
Но если в ранних работах Захаров сам играл разные роли, то здесь он дистанцируется не только от себя, но и от человека вообще, изображая скорее ожившие скульптуры, ведущие между собою весьма странные диалоги.
Это иная реальность, в которой серые одноглазые (иногда безрукие) «Вадимы Захаровы» ругаются с такими же «человеко-слонами» (вместо носа у них хобот).
Происходящее создает впечатление безвыходной ситуации, так что аллюзии на образ бесправного человека времени упадка СССР здесь вполне уместны.
Как пишут о творчестве Захарова художники его круга Павел Пепперштейн и Сергей Ануфриев в книге «Вадим Захаров. 25 лет на одной странице»: «В его работах всегда имеется двойной смысл; они концептуальны по форме и дадаистичны, а также сюрреалистичны по содержанию. Переход от одной работы к другой Захаров осуществляет посредством потенциально бесконечной системы ссылок и ассоциаций».
Как объясняет хроникер русского искусства 1980-х американец Эндрю Соломон (в книге The Irony Tower), общавшийся с молодыми художниками в Москве: «Сам Захаров исполнял роль одноглазого — советского гражданина, чьи человеческие силы были существенно ослаблены. <…> Слон был символом советской системы: человек не может сражаться со слонами».
Но если в ранних работах Захаров сам играл разные роли, то здесь он дистанцируется не только от себя, но и от человека вообще, изображая скорее ожившие скульптуры, ведущие между собою весьма странные диалоги.
Это иная реальность, в которой серые одноглазые (иногда безрукие) «Вадимы Захаровы» ругаются с такими же «человеко-слонами» (вместо носа у них хобот).
Происходящее создает впечатление безвыходной ситуации, так что аллюзии на образ бесправного человека времени упадка СССР здесь вполне уместны.
Как пишут о творчестве Захарова художники его круга Павел Пепперштейн и Сергей Ануфриев в книге «Вадим Захаров. 25 лет на одной странице»: «В его работах всегда имеется двойной смысл; они концептуальны по форме и дадаистичны, а также сюрреалистичны по содержанию. Переход от одной работы к другой Захаров осуществляет посредством потенциально бесконечной системы ссылок и ассоциаций».
👍17❤1
Помнишь, нас ещё знакомили
С морячком одним лихим? –
Нет, не помню! –
Ну, неважно
Раздеваемся мы с ним
Он бушлатик свой диковинный –
Я такого не видала никогда –
Скидывает! –
И что? –
А то
Он под ним совсем прозрачный
Тёмною водой налитый! –
А ты? –
Я его бутылкой, значит! –
А он? –
А он цельный монолитный
Ни с места
Д.А. Пригов
С морячком одним лихим? –
Нет, не помню! –
Ну, неважно
Раздеваемся мы с ним
Он бушлатик свой диковинный –
Я такого не видала никогда –
Скидывает! –
И что? –
А то
Он под ним совсем прозрачный
Тёмною водой налитый! –
А ты? –
Я его бутылкой, значит! –
А он? –
А он цельный монолитный
Ни с места
Д.А. Пригов
❤54👍5
Виктор Пивоваров. «Драгоценные нокадры» (1991 год) vs Антонио да Корреджо. «Венера и Амур с сатиром» (1528 год)
👍15❤8
Я не эксцентричен абсолютно. Просто я непрерывно сочиняю. Естественно, на улице я кажусь немножко странным, у меня милиционеры при советской власти непрерывно спрашивали документы. А я попросту в этот момент работаю. Но поскольку люди постепенно стандартизировались, то сейчас любой человек, у которого есть хоть капля живой крови, будет казаться эксцентричным. Вот и про обои. Я очень быстро сочиняю, поэтому тонкие расстояния между нотными линейками годны для меня только при переписке. Но и Чайковский линеил, и Бетховен, и Шуберт – все сами линеили. Они писали в больших записных книжках из хорошей бумаги. И там у них очень широкие линейки. А я линею на обоях, потому что это дешевле – а то бы на ватманской бумаге писал.
Олег Каравайчук
Олег Каравайчук
❤60🔥16🤔1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Уровень самоуверенности — Алексей Хвостенко, или как на экзамене жизни я объясняю свой авторский метод
❤58👍8🫡4💔2😁1
Forwarded from ЗДЕСЬ БЫЛ МАЙК
В 1989 году француз Юри Ленкет сделал серию фото группы «Кино» в Ленинграде - у Казанского собора
и на улице Кораблестроителей.
На тот момент Ленкет был вполне себе успешным фотографом - снимал Марли, Кита Ричардса и The Cure.
Интересно, знали ли киношники, что человек, который их фотографирует, за пару лет до того работал с Робертом Смитом?
В дальнейшем Ленкет продолжил снимать артистов. Ну вы сами видите, кого именно.
и на улице Кораблестроителей.
На тот момент Ленкет был вполне себе успешным фотографом - снимал Марли, Кита Ричардса и The Cure.
Интересно, знали ли киношники, что человек, который их фотографирует, за пару лет до того работал с Робертом Смитом?
В дальнейшем Ленкет продолжил снимать артистов. Ну вы сами видите, кого именно.
👍25❤13🤔1
Известно, что среди любимых композиторов Сергей Курехин называл Олега Каравайчука. И особенно ценил его, как живого классика, не только за талант, но и за экстравагантный подход к исполнению музыки и склонность к импровизациям.
Выступал Олег Каравайчук крайне редко, играл полулежа, надев на голову наволочку, а для концертов часто просил привозить свой домашний рояль из Комарово. В итоге живой классик Каравайчук пережил и самого Курехина.
А на фото Капитан «играет в Каравайчука», нацепив на голову пакет.
Выступал Олег Каравайчук крайне редко, играл полулежа, надев на голову наволочку, а для концертов часто просил привозить свой домашний рояль из Комарово. В итоге живой классик Каравайчук пережил и самого Курехина.
А на фото Капитан «играет в Каравайчука», нацепив на голову пакет.
❤65👍8🔥4🤔1