Нулевые. Сказ о том, как Владимир Сорокин в далеком 2001 году посетил шоу «За стеклом» и делился там сакральным: рассказывал про небесный героин, девочек в туалетах пионерского лагеря и предлагал сделать свой вариант шоу в прозрачном поезде дальнего следования по Транссибирской магистрали. На фоне играет Massive Attack.

Эрик Булатов. Дорога

Кто вас любил, восторженней, чем я?
Храни вас Бог, храни вас Бог, храни вас Боже.
Стоят сады, стоят сады, стоят в ночах.
И вы в садах, и вы в садах стоите тоже.
Хотел бы я, хотел бы я свою печаль
вам так внушить, вам так внушить, не потревожив
ваш вид травы ночной, ваш вид ее ручья,
чтоб та печаль, чтоб та трава нам стала ложем.
Проникнуть в ночь, проникнуть в сад, проникнуть в вас,
поднять глаза, поднять глаза, чтоб с небесами
сравнить и ночь в саду, и сад в ночи, и сад,
что полон вашими ночными голосами.
Иду на них. Лицо полно глазами...
Чтоб вы стояли в них, сады стоят.

Леонид Аронзон. Пустой сонет, 1969 год.

Д.А. Пригов vs Рейган

Елена Шварц в одном коротком тексте очень ясно передает мистическое чувство детства, которое, наверное, многие испытывали и в контексте которого приоткрывали как раз ту самую занавеску жизни. Но здесь примечательно еще, что Шварц сохранила это чувство на всю жизнь. Чего и вам желаем.

Как я поверила. Мне было лет тринадцать. Я сидела у окна, боком к нему, и вдруг почувствовала, что занавеску как бы пронзил луч и что он вошел в мой левый висок. Это был не солнечный луч, кажется, все происходило поздним вечером. Все в моей жизни стразу переменилось, я стала иначе видеть и понимать, это была как бы нить в невидимое. Позже (гораздо) я увидела одну средневековую миниатюру, где был изображен молящийся царь Давид, там было нарисовано именно это — луч через занавес входил ему в висок.

Виктор Пивоваров. Заяц и пагода, 1986 год.

Жалоба Водки

Боже,
Ты влил мне в душу
Едкую радость
И тоску без предела,
Как я иногда наливала
Водкой пузырек
И пила, где хотела –
В магазине, в метро.
Боже,
Благодарю Тебя –
Я не квас, не ситро,
А чистая водка
Тройной перегонки
В Твоих погребах,
Но
Меня мучает страх –
Бес-алкоголик красным зарится оком,
Того и гляди выпьет всё ненароком,
Но я – Богова водка, а не твоя,
О мерзкая злая змея!

Елена Шварц

Илья Кабаков ностальгирует: вспоминает детство, художественную школу и поворотный момент в творчестве.

С этого момента я понял, что заниматься живописью и вообще искусством мне бесполезно.

Рассказывает он это в 1988 году в Нью-Йорке за день до открытия первой зарубежной выставки «Десять персонажей», которая сделает его всемирно известным художником.