Вечерний коучинг от Сергея Курехина (запись открыта)

Творческий метод Курехина оказался более жизненным и адекватным, чем можно было подумать: если что-то мешает вашему деланию, это что-то предлагается по возможности исключить. Организуйте жизнь вокруг вашего дела, чтобы сама жизнь подталкивала вперед. Казалось бы, как просто звучит.

Паша Пепперштейн: отрочество

Настоящие панки — с кредитами в банке

Есть книжка такая хорошая — «Бунт на продажу: как контркультура создает новую культуру потребления». Это что-то из этой оперы.

ЗАЙЧИКИ и ЕЖИКИ — нетленные метаколонны внутри отнологических вихрей мира Виктора Пивоварова.

Виктор Пивоваров. Как изобразить жизнь души? 1975 год

Тимур Новиков. Обстрел ракетами, 1986 год

Пивоваров в «Серых тетрадях» уделяет много времени воспоминаниям о встречах с писателями и поэтами в своей мастерской, временами заглядывал и Мамлеев — почитать рассказы.

Юрий Витальевич работает учителем математики в школе рабочей молодежи. Ходит с портфельчиком, в пиджаке с галстуком. Вроде бы, как все, неприметный. Одновременно ведет другое, тайное существование — пишет в школьных тетрадочках рассказы. Все страницы и строки перепутаны, так, чтобы только он сам мог прочитать. В Южинском переулке, где он живет, собирается «Кружок сексуальной мистики». Здесь он «папочка», и две доченьки у него тут есть — Лорик и Зинка. Не знаю, как выдержали слушатели, а мне от рассказов Мамлеева было так страшно, что едва от страха не вырвало… Мамлеев читал рассказ «Главный на том свете», потом о козе с головой Раечки, и еще про человека, искавшего идеал Вечной Женственности и нашедшего его в дохлой кошке с помойки. Брр!

В общем, слушатели, как всегда, были в восторге.

Тимур Кибиров

Я хочу быть понят тобой одной.
А не буду понят, так что ж —
постараюсь быть понят родной страной.
Это проще гораздо, ведь ей, смурной,
можно впарить любую ложь.

1999 год

Эрик Булатов. Наташа

Рисунок Юрия Мамлеева, оставленный в подарок Виктору Пивоварову.

Из могильного синего Мрака
Вышел Он — Неживой Идиот...

От добродушного Мамлеева еще никто не уходил без ласкового слова или теплого подарка.

Из одного давнишнего интервью Мамлеева:

— Вас любил Егор Летов...
— Да. Он пригласил нас на концерт, там он такое творил, а за кулисами предстал тихим, нежным человеком.

За праздничным столом на фото: Егор Летов, Мария Мамлеева и Юрий Мамлеев.

Кривулин шел на филфак с дипломной работой о поэзии Анненского, остановился на набережной, положил папку на парапет и случайно столкнул в воду. Папка канула в Неве, а до защиты диплома оставалось несколько дней.
Машинистка, которая согласилась срочно перепечатать работу, предупредила, что клавиша «к» у нее западает, поэтому вместо «к» она будет печатать «х». Витя успел выправить часть текста, но больше половины осталось в первозданном виде.
Оппонентом на защите был Холшевников, он похвалил работу, особо отметив главу «Тема мухи в поэзии Анненского»: студент открыл новый аспект в творчестве Анненского, нашел аналогии в стихах других поэтов («О, мухи, мухи!», «Мухи, вы, мухи...», «Горькие мухи мои!» и т. д.).
Холшевникова и на этот раз не подвело чувство юмора, а работа была действительно хорошей и получила высший балл.

Из воспоминаний Елены Игнатовой.

Уже декабрь, а снега нет
И грязь все продолжается,
И ноги разъезжаются.
Настал декабрь, а снега нет —
И каждый раздражается,
Ругается, что снега нет.
И снега дожидается.
Когда же снег? — А снега нет
И грязь все продолжается.

Евгений Кропивницкий, 1939 (!)

Илья Кабаков. Купание красного коня

Однажды, придя из школы домой, я шла по коридору комнаты, задумчиво потряхивала дверным ключом, и вдруг от его позвякиванья и в такт ему стали появляться слова. Я вошла в комнату, легла на кровать прямо в школьной форме (коричневое платье, черный фартук) и стала прислушиваться к словам, всплывающим изнутри, и стучать ключом, отбивая ритм по железным столбикам кровати, увенчанным стальными шарами. И всю последующую жизнь я провела в этом состоянии — ожидания звенящих слов...

Когда я впервые попыталась писать стихи, лет в двенадцать, я пошла по неправильному пути. В чем заключалась эта неправильность — не знаю, неправда в них была, что ли. Когда я их сочинила, меня стало страшно рвать, и долго было противно даже думать о стихах. Пока они сами внутри не нашли нужного источника. Он открылся от звяканья ключа о что-то металлическое. И всю жизнь потом я была, наоборот, счастлива, когда они сочинялись, и болела, когда не было вдохновения. Если бы мне не стало тогда плохо, может быть, я лгала бы всю жизнь и зачахла бы.

Из воспоминаний Елены Шварц.

Павел Пепперштейн. Пикассоиды из серии «Воскрешение Пабло Пикассо в 3111 году».