Пивной ларек берет под козырек,
прося не покидать его надолго.
Я отхожу, но не даю зарок:
сегодня день сомнительного толка.

На выставку заглянешь просто так
и вдруг услышишь точное словцо
или заметишь девушку-мулатку...

И вот весь этот джаз или сквозняк
умоет опаленное лицо,
разглаживая траурную складку.

Михаил Айзенберг

Нет ничего более провокационного, чем заниматься своими делами.

Уильям Берроуз

А вот Пригов вспоминает, как он в дурке лежал. В психушку его поместили в конце 80-х за короткие тексты-обращения. Их ДАП расклеивал на манер объявлений на улице:

Это какая-то гэбэшная 15-я больница, специальная такая. Единственно неприятно, все эти дни я сидел в так называемой смотровой палате, куда помещают всех до вынесения диагноза. Это небольшая комната, постели впритык, и узкий проход между сплошными рядами коек деваться решительно некуда. Горит все время свет, у дверей два санитара. Если надо в сортир, то санитар тебя сопровождает. Окна не открывались, чтобы пациенты не простужались, и потому была духота дикая. И вонь стоит некоторые мочатся в постель. Очки отобрали, не дают ни карандаша, ни бумаги, ни книги. Ничего.

Один мальчик косил от армии. Один за религиозные убеждения сидел. Очень разный народ. Я лежал рядом с одним, который представился мне как Володя Высоцкий. Среди ночи он меня как-то растолкал, собака, и сказал, что песню только что сочинил. И пропел «Боже, царя храни». А потом он тут же обмочился весь, а поскольку я рядом был, все пропиталось. А другой был Чемпион мира по шахматам. Подошел ко мне: вот вы, вижу, единственный мыслящий человек в этой палате, давайте играть в шахматы.

Перед тем, как выписать, привели на комиссию. Там много народа заседало. И говорят: «Вот, мы вас выписываем». И трогательно так: «У нас все-таки специфическое заведение, приходится работать с людьми современного искусства, а мы не совсем в этом подкованы. Не могли бы вы нам объяснить, что же такое современное искусство». Я им отвечаю, что с большим удовольствием. Сначала меня выпустите, а потом пригласите, заплатите деньги, и я вам прочту лекцию про современное искусство.

Я сочиняю все произведение сразу — от первой ноты до последней. Либо на бумаге, либо прямо за фортепиано. От начала до конца, не останавливаясь. Самая лучшая моя музыка так написана. Над музыкой раздумывать ни в коем случае нельзя, иначе она становится выражением твоих мыслей. А должна выражать только одну ноту, больше ничего. Надо вовремя брать ноту, надо все быстро. Нельзя не делать быстро на Земле. Земля этого не выдерживает, все делается на ней быстро, но вовремя. Я просто играю себе и играю. Я не импровизирую, я сразу делаю целое. Чем музыка сильнее любого слова? Тем, что она себя не провозвещает великой. Она велика, и все.

Олег Каравайчук

Д.А. Пригов