Из одного старого интервью с Д.А. Приговым:

- Дмитрий Александрович, тут некий человек сказал про вас: «Не знаю, как другие, а вот Пригов — определенно зверек». (недоуменный взгляд) Кто вы в этом смысле, что за зверек?
- Птицеволк.
- Непонятно — где волк, где птица?
- (угрюмо) Птицеволк.
- Ну, что у вас, пасть волчья? Или повадки?
- Повадки.
- А вид птичий?
- Вид птичий, и некое такое неутопание при беге, неутопание в земле. Не очень быстро, невысоко, но над землей. А волчье это настороженность, нюх, реакция, убегать-подбегать — вот это все.
- А волки-то хищники, они же нападают. Вы тоже нападаете?
- Ну, не больше, чем надо. Вообще, масса же хищников, но к волкам такая вот претензия, что они коварны и нападают, поскольку злобные. Существует же такое представление, что волк злобен, а медведь как бы добрый. А медведь задерет за милую душу, он почище волка.

В 86-м году Тимур Новиков придумал слово «митёвка» (что-то среднее между митингом и маёвкой), которое одно время даже использовалось в «митьковском» кругу. Тимур увидел нескольких художников из группы «Митьки», распивавших портвейн по поводу открытия выставки на набережной Невки у Дворца молодежи, и сказал: «А, не буду мешать. У вас тут, я вижу, митёвка».

ВСЁ ПРОХОДИТ
КАК ПАРОХОДИК

Герман Лукомников

Эрик Булатов. «Люди на природе», 1976 год.

Развитие искусства подобно развитию нематериального знания не состоит из новых открытий, вычеркивающих старые истины и провозглашающих их заблуждениями (как это, по видимости, происходит в науке). Его развитие состоит во внезапных вспышках, подобных молнии, из взрывов, подобных «букету» фейерверка, разрывающемуся высоко в небе и рассыпающему вокруг себя разноцветные звезды. Эти вспышки в ослепительном свете вырывают из мрака новые перспективы, новые истины, являющиеся, однако, в основе своей не чем иным, как органическим развитием, органическим ростом прежних истин, которые не уничтожаются этими новыми истинами, а продолжают свою необходимую и творческую жизнь, как это неотъемлемо свойственно каждой истине и каждой мудрости. Оттого что вырос новый сук, ствол не может стать ненужным: им обусловливается жизнь этого сука.

Василий Кандинский

Пивной ларек берет под козырек,
прося не покидать его надолго.
Я отхожу, но не даю зарок:
сегодня день сомнительного толка.

На выставку заглянешь просто так
и вдруг услышишь точное словцо
или заметишь девушку-мулатку...

И вот весь этот джаз или сквозняк
умоет опаленное лицо,
разглаживая траурную складку.

Михаил Айзенберг

Нет ничего более провокационного, чем заниматься своими делами.

Уильям Берроуз

А вот Пригов вспоминает, как он в дурке лежал. В психушку его поместили в конце 80-х за короткие тексты-обращения. Их ДАП расклеивал на манер объявлений на улице:

Это какая-то гэбэшная 15-я больница, специальная такая. Единственно неприятно, все эти дни я сидел в так называемой смотровой палате, куда помещают всех до вынесения диагноза. Это небольшая комната, постели впритык, и узкий проход между сплошными рядами коек деваться решительно некуда. Горит все время свет, у дверей два санитара. Если надо в сортир, то санитар тебя сопровождает. Окна не открывались, чтобы пациенты не простужались, и потому была духота дикая. И вонь стоит некоторые мочатся в постель. Очки отобрали, не дают ни карандаша, ни бумаги, ни книги. Ничего.

Один мальчик косил от армии. Один за религиозные убеждения сидел. Очень разный народ. Я лежал рядом с одним, который представился мне как Володя Высоцкий. Среди ночи он меня как-то растолкал, собака, и сказал, что песню только что сочинил. И пропел «Боже, царя храни». А потом он тут же обмочился весь, а поскольку я рядом был, все пропиталось. А другой был Чемпион мира по шахматам. Подошел ко мне: вот вы, вижу, единственный мыслящий человек в этой палате, давайте играть в шахматы.

Перед тем, как выписать, привели на комиссию. Там много народа заседало. И говорят: «Вот, мы вас выписываем». И трогательно так: «У нас все-таки специфическое заведение, приходится работать с людьми современного искусства, а мы не совсем в этом подкованы. Не могли бы вы нам объяснить, что же такое современное искусство». Я им отвечаю, что с большим удовольствием. Сначала меня выпустите, а потом пригласите, заплатите деньги, и я вам прочту лекцию про современное искусство.