КОРОТКОЕ ОБЪЯСНЕНИЕ В ЛЮБВИ
Тянется ужин.
Блещет бокал.
Пищей нагружен,
Я задремал.
Вижу: напротив
Дама сидит.
Прямо не дама,
А динамит!
Гладкая кожа.
Ест не спеша...
Боже мои, Боже,
Как хороша!
Я поднимаюсь
И говорю:
- Я извиняюсь,
Но я горю!
Николай Олейников, 1928 год.
Тянется ужин.
Блещет бокал.
Пищей нагружен,
Я задремал.
Вижу: напротив
Дама сидит.
Прямо не дама,
А динамит!
Гладкая кожа.
Ест не спеша...
Боже мои, Боже,
Как хороша!
Я поднимаюсь
И говорю:
- Я извиняюсь,
Но я горю!
Николай Олейников, 1928 год.
❤90🔥11🕊3
Forwarded from Дружок, это Южинский кружок
Баския: сколько стоит боль?
В 1988-м его нашли мёртвым в лофте на Great Jones Street – гуингмн, 27 лет, полный холодильник деликатесов (икра, шампанское Cristal) и костюм Armani на плечах. Спустя почти тридцать лет после смерти Баскии его боль окончательно получила рыночную оценку: в 2017 году безымянный холст 1982 года — разорванный череп на синем фоне — ушёл на Sotheby’s за 110,5 миллиона долларов.
В семь лет Баския попал под машину. В больнице мать принесла ему атлас «Анатомию Грея» с разрезами тел, костями и мышцами. Этот момент стал точкой отсчета, за которой последовали основные темы его картин: черепа, обнаженные торсы, внутренние органы – прямой отголосок тех детских рисунков, сделанных в палате. Смерть превратилась для Баскии в материал для творчества.
В начале 1980-х неоэкспрессионизм бросил вызов постмодернизму с его интеллектуальностью. Яркие цвета, нарочитая грубость, любые поверхности – Баския работал на дверях, холстах, кусках картона. Это была чистая, агрессивная эмоция, которая не помещалась в золоченые рамы общества спектакля. Граффити-подпись SAMO («Same Old Shit») выглядела как диагноз всей культуре – повторяемость, мусор, отсутствие нового.
Журналисты любили рисовать его мальчиком из Гарлема, выбравшимся из трущоб. На самом деле отец Баскии был экономистом, мать водила его по галереям и театрам. Баския бесился от этих выдумок: «Для белых художников они почему-то не придумывают детство».
Встреча с Энди Уорхолом в 1982-м стала точкой перелома для Баскии, ведь именно Уорхол, который сам был королём коммерции, открыл Баскии дверь в систему, которая быстро его сожрала. После смерти Уорхола в 1987-м Баския ушёл в гуингмн глубже. Он боялся, что его забудут, что слава – лишь короткая вспышка. Панические атаки, одиночество, страх пустоты выливались в холсты. На «Автопортрете» 1984 года Баския изображён с изуродованным месивом вместо лица: он уже знал, что сделают с ним после его смерти общество и пресса.
В картине «Eyes and Eggs» (1983) измождённый человек жарит яичницу с кроваво-красными желтками. Метафора проста: он отдает зрителю себя, свою кровь и видение, но зритель смотрит на это, как на аттракцион. Расизм, усталость, желание быть услышанным и невозможность этого – всё спрессовано в одном кадре. Живопись Баскии в своей сути является дневником человека, который знает, что его боль и сам он – всего лишь товар.
#випандеграунд
В 1988-м его нашли мёртвым в лофте на Great Jones Street – гуингмн, 27 лет, полный холодильник деликатесов (икра, шампанское Cristal) и костюм Armani на плечах. Спустя почти тридцать лет после смерти Баскии его боль окончательно получила рыночную оценку: в 2017 году безымянный холст 1982 года — разорванный череп на синем фоне — ушёл на Sotheby’s за 110,5 миллиона долларов.
В семь лет Баския попал под машину. В больнице мать принесла ему атлас «Анатомию Грея» с разрезами тел, костями и мышцами. Этот момент стал точкой отсчета, за которой последовали основные темы его картин: черепа, обнаженные торсы, внутренние органы – прямой отголосок тех детских рисунков, сделанных в палате. Смерть превратилась для Баскии в материал для творчества.
В начале 1980-х неоэкспрессионизм бросил вызов постмодернизму с его интеллектуальностью. Яркие цвета, нарочитая грубость, любые поверхности – Баския работал на дверях, холстах, кусках картона. Это была чистая, агрессивная эмоция, которая не помещалась в золоченые рамы общества спектакля. Граффити-подпись SAMO («Same Old Shit») выглядела как диагноз всей культуре – повторяемость, мусор, отсутствие нового.
Журналисты любили рисовать его мальчиком из Гарлема, выбравшимся из трущоб. На самом деле отец Баскии был экономистом, мать водила его по галереям и театрам. Баския бесился от этих выдумок: «Для белых художников они почему-то не придумывают детство».
Встреча с Энди Уорхолом в 1982-м стала точкой перелома для Баскии, ведь именно Уорхол, который сам был королём коммерции, открыл Баскии дверь в систему, которая быстро его сожрала. После смерти Уорхола в 1987-м Баския ушёл в гуингмн глубже. Он боялся, что его забудут, что слава – лишь короткая вспышка. Панические атаки, одиночество, страх пустоты выливались в холсты. На «Автопортрете» 1984 года Баския изображён с изуродованным месивом вместо лица: он уже знал, что сделают с ним после его смерти общество и пресса.
В картине «Eyes and Eggs» (1983) измождённый человек жарит яичницу с кроваво-красными желтками. Метафора проста: он отдает зрителю себя, свою кровь и видение, но зритель смотрит на это, как на аттракцион. Расизм, усталость, желание быть услышанным и невозможность этого – всё спрессовано в одном кадре. Живопись Баскии в своей сути является дневником человека, который знает, что его боль и сам он – всего лишь товар.
#випандеграунд
❤56💔24🔥9
Из одного старого интервью с Д.А. Приговым:
- Дмитрий Александрович, тут некий человек сказал про вас: «Не знаю, как другие, а вот Пригов — определенно зверек». (недоуменный взгляд) Кто вы в этом смысле, что за зверек?
- Птицеволк.
- Непонятно — где волк, где птица?
- (угрюмо) Птицеволк.
- Ну, что у вас, пасть волчья? Или повадки?
- Повадки.
- А вид птичий?
- Вид птичий, и некое такое неутопание при беге, неутопание в земле. Не очень быстро, невысоко, но над землей. А волчье это настороженность, нюх, реакция, убегать-подбегать — вот это все.
- А волки-то хищники, они же нападают. Вы тоже нападаете?
- Ну, не больше, чем надо. Вообще, масса же хищников, но к волкам такая вот претензия, что они коварны и нападают, поскольку злобные. Существует же такое представление, что волк злобен, а медведь как бы добрый. А медведь задерет за милую душу, он почище волка.
- Дмитрий Александрович, тут некий человек сказал про вас: «Не знаю, как другие, а вот Пригов — определенно зверек». (недоуменный взгляд) Кто вы в этом смысле, что за зверек?
- Птицеволк.
- Непонятно — где волк, где птица?
- (угрюмо) Птицеволк.
- Ну, что у вас, пасть волчья? Или повадки?
- Повадки.
- А вид птичий?
- Вид птичий, и некое такое неутопание при беге, неутопание в земле. Не очень быстро, невысоко, но над землей. А волчье это настороженность, нюх, реакция, убегать-подбегать — вот это все.
- А волки-то хищники, они же нападают. Вы тоже нападаете?
- Ну, не больше, чем надо. Вообще, масса же хищников, но к волкам такая вот претензия, что они коварны и нападают, поскольку злобные. Существует же такое представление, что волк злобен, а медведь как бы добрый. А медведь задерет за милую душу, он почище волка.
❤41🔥7
В 86-м году Тимур Новиков придумал слово «митёвка» (что-то среднее между митингом и маёвкой), которое одно время даже использовалось в «митьковском» кругу. Тимур увидел нескольких художников из группы «Митьки», распивавших портвейн по поводу открытия выставки на набережной Невки у Дворца молодежи, и сказал: «А, не буду мешать. У вас тут, я вижу, митёвка».
❤56😁11👍1
Мечтаю полистать и почитать журнал интерпретационного искусства «Место печати», который издавал Николай Шептулин с 91 по 03 год.
Если вдруг он у вас под рукой и лежит без дела — напишите мне, одолжите почитать. С возвратом!
Интересуют все номера кроме первого.
Если вдруг он у вас под рукой и лежит без дела — напишите мне, одолжите почитать. С возвратом!
Интересуют все номера кроме первого.
❤29🕊10
Развитие искусства подобно развитию нематериального знания не состоит из новых открытий, вычеркивающих старые истины и провозглашающих их заблуждениями (как это, по видимости, происходит в науке). Его развитие состоит во внезапных вспышках, подобных молнии, из взрывов, подобных «букету» фейерверка, разрывающемуся высоко в небе и рассыпающему вокруг себя разноцветные звезды. Эти вспышки в ослепительном свете вырывают из мрака новые перспективы, новые истины, являющиеся, однако, в основе своей не чем иным, как органическим развитием, органическим ростом прежних истин, которые не уничтожаются этими новыми истинами, а продолжают свою необходимую и творческую жизнь, как это неотъемлемо свойственно каждой истине и каждой мудрости. Оттого что вырос новый сук, ствол не может стать ненужным: им обусловливается жизнь этого сука.
Василий Кандинский
Василий Кандинский
❤33👍5🫡3🔥2🕊1