«Если автомобиль, идущий со скоростью восьмидесяти верст в час, резко остановить, то катастрофа неизбежна. Это знают люди, управляющие машинами, но этого почти не знают люди, управляющие своим телом.»

Стану лучше, стану проще —
как железная кровать,
как березовая роща,
как два слова «вашу мать»,
как кружочек, как квадратик,
физик или математик.
БР, 1995

«Поэзия таинственным образом связана с совестью, нравственной болью, с искренностью. В жизни же писатель /поэт/ — как правило, существо ущербное, склонное к истерикам, пьянству и прочей достоевщине. <…> Писатель пишет не из-за денег и славы — из-за денег и славы он печатается и издается, и не из-за неуемного желания что-то исправить в общественном устройстве — хотя и такое бывает. Писатель пишет из-за страха смерти, экзистенциального ужаса и острой любви к жизни. Писательство — это попытка продлить существование, схватить ускользающее мгновение назло все пожирающей вечности. И все то, что дано пишущему для этого мероприятия: слова, грамматика и смысл, возникающий в результате их взаимодействия. Впрочем, прямой смысл или буквальная мысль не так важны, как сам звук или даже сама попытка речи, потому что стихотворение всегда скорее фонетическое, даже акустическое, событие, нежели собственно смысловое, семантическое.»

«Я хочу самых простых, самых обыкновенных вещей. Я хочу заплакать, я хочу утешиться. Я хочу со щемящей надеждой посмотреть на небо. Я хочу написать тебе длинное прощальное письмо, оскорбительное, небесное, грязное, самое нежное в мире. Я хочу назвать тебя ангелом, тварью, пожелать тебе счастья и благословить, и еще сказать, что где бы ты ни была, куда бы ни укрылась  — моя кровь мириадом непрощающих, никогда не простящих частиц будет виться вокруг тебя. Я хочу забыть, отдохнуть, сесть в поезд, уехать в Россию, пить пиво и есть раков теплым вечером на качающемся поплавке над Невой. Я хочу преодолеть отвратительное чувство оцепенения: у людей нет лиц, у слов нет звука, ни в чем нет смысла. Я хочу разбить его, все равно как. Я хочу просто перевести дыхание, глотнуть воздуху. Но никакого воздуха нет.»