1. Один из моих любимых анекдотов, которым хорошо иллюстрировать распространённый стиль общения, следующий. Два студента ведут лабораторную работу. Один из них небрежно и властно бросает напарнику: «Вова, прибор!» Тот ему отвечает: «36!» Первый недоумённо смотрит на него и спрашивает: «Что 36?» А второй говорит: «А что – “прибор!?”»

2. Вторым анекдотом, который иллюстрирует вопросы (и ответы на них), которые не то, чтобы заданы неправильно, а построены на путанице между постоянными и меняющимися объектами. Это анекдот про мигалку на милицейской машине, которую проверял вылезший наружу Петька: «Работает, Василий Иванович! А вот сейчас - не работает... А вот теперь опять работает!»

3. Третий анекдот слышали от меня буквально все, он показывает, что мы в жизни всегда видим только кусочек айсберга, причём неизвестно с какой стороны: «Их тут сотни! Их тут сотни!», - как кричал один браток, которому друзья позвонили на мобилу, чтобы предупредить, что кто-то у них на районе гонит по встречке.?

Очередная пятиминутка совершенно бесполезной для вас информации.

1. Уже стало неприличным говорить о звуке переворачиваемых страниц (это давно освоено в электронных книгах) и запахе старой книги (вещь тоже вполне достижимая при уровне современных технологий). Нам неизвестно, какое раздражение испытывал человек прежних времён, наблюдая переход от свитка к кодексу. Потом оказалось, что электронная книга (не всегда, но часто) снова возвращает нас к форме свитка.
Очень часто эстета (который, впрочем, не готов голосовать рублём) раздражает форма книги, отличная от прямоугольной, хотя попытки создать круглую книгу были ещё в эпоху Возрождения – это циркуляр Юлиуса Эхтера Меспельбрунна, принца-епископа Вюрцбургского (1574).
Впрочем, миниатюрные издания, как и избыточно большие – тоже не имеют никакого отношения к качеству литературы.
Но это всё эксцессы формы. Суть чтения бумажной книги при переходе к чтению с экрана не меняется.
Но потом мироздание моргнуло, и книга, пропустив этап эволюции, стала частью облака. То есть вовсе потеряла форму. Произошёл качественный переход, потому что часть облака не может быть макгаффином* или объектом поклонения. Издатели давно полюбили делать из корешков книг в большой серии пазл, а какой пазл можно сделать из облака? Техника чтения глазами всё равно имеет ту же традицию, что одинакова – свиток это или электронные буквы на экране. А вот прослушивание аудиокниги – совсем другое дело.
Расчищая место для двух прогностических положений, нужно показать то, что общественное убеждение по модели «традиционные книги сменятся аудиокнигами» неверно. Эти формы всегда существовали параллельно, причём то одна брала верх, то другая.,,

2. Многие обстоятельства, важные для оптически воспринимаемого текста, в аудиокнигах исчезают, как, к примеру, разница шрифтов, направление чтения — вопрос религиозной кодировки. Но, одновременно, возникают новые проблемы.
Прежде всего – это появление посредника.
Чтец редко читает текст монотонно, он интонирует, пытается играть, и эта игра со словом может, как и уничтожить текст, так и преобразовать его. Литература — удивительное искусство, потому что оно дольше прочих искусств держало оборону от института кураторов.
Нет, у нас в девятнадцатом веке уже существовал институт литературных критиков, которые пытались судить литературу с точки зрения рациональной общественной пользы, но это выходило не очень ловко. Такой рациональный критик начинал ругать Пушкина, но читатель, раскрыв книгу, всё равно не мог отделаться от мысли, что Пушкин несколько лучше, чем о нём говорят.
С аудиокнигами ситуация немного иная: чтец превращается в неотделимого от процесса куратора.
Интонацией он подсказывает читателю эмоцию, которую, быть может, и не вкладывал в текст автор.
А читатель часто хочет понять, что он должен чувствовать в том или ином месте текста. Принятие самостоятельных решений - дело неблагодарное, даже если речь идёт о потреблении.
С такими книгами, что переворачивают твою душу безо всякого совета со стороны, ситуация простая. Но в странной середине, где находятся книги и не хорошие, и не плохие, над которыми поработал редактор, и там не обнаружишь «подъезжая к станции, с меня слетела шляпа», где есть начало и конец, и герои не ведут себя, как в пародийной фразе «он обнял её всю», трудно разобраться.Всё упирается в то, что обыватель не может понять, хорошо или плохо то произведение, что находится перед ним. Нерешённость (а то и нерешаемость) этой задачи несказанно раздражает. И в этот момент человек цепляется к интонации чтеца, чтобы придумать хоть какой-нибудь аргумент.

3. Этот пункт я добавил для ровного счёта, потому что летели три ворона, кричали в три голоса; один кричит: «Я Петр»; другой кричит: «Я Филипп»; третий кричит: «Я сам велик».

Очередная пятиминутка совершенно бесполезной для вас информации.

1. Много лет назад наш военрук Иван Петрович заставлял нас шить противоатомные повязки. Да, именно так он и говорил: «Противоатомные повязки». Это была маска из ваты и марли с четырьмя завязочками, которую, разумеется, шили мамы, а не мы. Она была должна предохранять человека от атомной пыли. Сейчас-то цивилизация ушла далеко вперёд, а после большой эпидемии опыт ношения масок есть практически у всех.
Но тогда мы думали, что вот завоет сирена Третьей мировой войны, мы наденем противоатомные повязки, и кто добежал до спасительного метро «Белорусская», тот молодец.
Как пел тогда бард Городницкий: «И встанет гриб лиловый, и кончится Земля».
Так мы представляли себе Третью мировую войну.
А теперь я озираюсь вокруг с некоторым недоумением. Эфиопия начинает ракетный обстрелы Судана, Афганистан воюет с Пакистаном, что творится в прочих местах все знают и без меня.
Китай довольно лениво напомнил о Тайване, ожидая, видимо, когда у американцы израсходуют все ракеты в Иране.
Нет, не так мы представляли себе Третью мировую войну, когда Иван Петрович ставил мальчикам оценки в журнал за внешний вид – причёску и наглаженные стрелки на школьных брюках, не так, не так.
Это всё было от гордыни.

2. Лучше о другом. Реклама сообщает мне: «Анжелина Джоли возвращается с холодной, захватывающей яростью. Одетая в лаконичный тактический обсидиан и двигаясь с точностью скальпеля, она превращает весь земной шар в свою личную зону поражения».
Тактический обсидиан! Мне остаётся лишь старческое брюзжание. Анжелина, девочка, послушай старика: лучше б ты сшила противоатомную повязку. Себе да и детям своим. Если что, я постарше тебя, но память не растерял. Научу, я навсегда запомнил эту выкройку и размеры.

3. Этот пункт я добавил для ровного счёта, потому что пожилось Ермаку - по три чирья на боку.

Очередная пятиминутка совершенно бесполезной для вас информации.

1. Продолжаю размышлять о клоунах. Вернее, о комиках-стендаперах. То, что я вижу через окошечко экрана, наводит на очень странную мысль: современный отечественный стендапер намертво привязан к своему амплуа.
Знаменитый (в своё время) Аркадий Райкин тоже был своего рода стендапером, но при этом актёром, постоянно менявшим маски.
А вот в современном мне стендапе никакого движения относительно образа нет. Есть довольно ограниченный набор амплуа: «провинциалка в столице», «мать-одиночка», «стерва», «испуганная жизнью хиппушка», «половой гигант», «хулиган в приличном обществе», «нытик» - дальше примеры уже ищутся с трудом.
И, понятное дело, происходит вот что: очевидные шутки в рамках амплуа быстро заканчиваются и приходится с трудом искать новые. Но тут возникают сложности даже у бригады шуткопридумывателей.
Просто так устроен мир: хороших комических ситуаций и острот немного, поэтому комики начинают разочаровывать зрителей.

2. При этом мне пока непонятно, как устроено мироздание в области повторяемых шуток. Это вот о чём: лет двадцать назад комик мог заниматься чёсом, особо не принимая во внимание нескольких зрителей в зале, что уже видели этот концерт. Мало кто ездил за комиком из Астрахани в Челябинск, а из Челябинска в Алма-Ату. Это история, скорее, про рок-группы.
А вот теперь все эти шутки стремительно фиксируются и размножаются Сетью. Ну и получается, что зритель приходит на концерт подготовленным. Певцу это не очень страшно, а вот человеку, который рассказывает анекдот, который у всех навяз в зубах (пусть даже этот анекдот он сам и придумал), страшнее.
Тут никакая «энергетика» не вытянет.

3. Этот пункт я добавил для ровного счёта, потому что шейка - копейка, алтын - голова, по три деньги нога, а душка - полушка.

ДЕНЬ СВЯТОГО ПАТРИКА
(фамильный герб)
Раевский выбрался из постели и прошлёпал босыми ногами в кухню.
Квартира была огромной — он отвык от таких — сначала пятки холодил ламинат, а потом ледяной кухонный мрамор. Хвалёные полы с подогревом явно бастовали.
Всю ночь они кричали «Слонче» — потому что им так сказали, что надо кричать, когда пьёшь «Гиннес». Некоторые, впрочем, кричали «Слонче бряк!», произведённое, по старой памяти, от «Слынчев бряг».

Дальше: http://vladimirberezin.binoniq.net/patrik

Пока тут всё не схлопнулось, расскажу историю про читательские отзывы. Вернее, это история про то, что все политические и исторические разговоры, что я веду со своими сверстниками - тарабарщина для людей моложе всего лет на пятнадцать лет.
Я, занимаясь vanity search, обнаружил рецензию на свою книгу. Там написано: «Версию о том, что в книге собраны истории о некой мультивселенной, комплексе альтернативных миров подтверждают и другие мелкие детали. Например, есть строчка “Большой десантный корабль изменил курс и встал на рейде. В жарком мареве над ним полоскался белый флаг с синей полосой, звездой, серпом и молотом», но именно такого флага в российской или любой другой истории, насколько мне известно, не было».
И вот, старайся после этого, проявляй внимание к деталям, надраивай медяшку мелочей, выкатывай свои пасхальные яйца на потеху публике - нет, всё не в коня корм, всё равно Наташа Ростова танцевала на балу со Штирлицем.

Книжка, кстати, вышла (сам в руках не держал).
Сообразил, что по поводу сегодняшнего праздника ("Дня поэзии") у меня тоже есть история.
Я, правда, сделал из неё главу в книге.

...Даже в штабе его звали «Папаша Мартин». У капитана было много имён — Мартин Фридрих Густав Эмиль… Но у всех них было много имён — штурмана звали Райнер-Мария, лейтенанта-торпедиста — Георг Теодор Франц Артур, а врача — Готтфрид Фриц Иоганн.
Готтфрид был сыном лютеранского пастора, и оттого к обычному цинизму военного врача примешивался особый фатализм.
Во время подзарядки батарей они наблюдали грозовой фронт.
Райнер в очередной раз рассказал, как в прежней жизни он летал бомбить Лондон.
Райнер прежде летал на «цеппелинах», но по странному желанию и чьей-то протекции перевёлся на флот.
Тогда тоже была гроза, и Райнер вдруг увидел, что вся гондола озаряется тусклым голубым светом.
https://berezin.livejournal.com/2319869.html
или
https://vladimirberezin.binoniq.net/obshestvomertvyhpoetov

Очередная пятиминутка совершенно бесполезной для вас информации.

1. Как-то я по одному делу (хотел найти один рисунок Кукрыниксов, на котором люди (неприятные) в патриотическом угаре поют «Боже, царя храни» - так не нашёл, кстати) и поэтому читал первый, огромный и красный, том «Истории гражданской войны».
Это был такой окромный красный пятитомник. В первый его том предвестником современной интерактивности ещё вклеена красная же тряпочка-повязка «Красная гвардия». В этой книге сталкиваются одновременно несколько версий истории, половину лиц с иллюстраций нужно вырезать бритвой, половина вовсе не упоминается в Сети (показательный случай).
В этом томе есть даже большой портрет Кирпичникова. То есть советские энциклопедисты знают, что унтер Кирпичников поднял бунт волынцев и застрелил офицера (после этого либеральные (в том, давнем смысле) люди его носили на руках, присвоили офицерский чин, Корнилов дал ему Георгия 4-й степени – но об этом предпочли не упомиать), но предпочитают не замечать то, что он бежал на юг, чтобы драться с большевиками и попал на генерала Кутепова. Генерал описал это в мемуарах так: «Однажды ко мне в штаб явился молодой офицер, который весьма развязно сообщил мне, что приехал в Добровольческую армию сражаться с большевиками “за свободу народа”, которую большевики попирают. Я спросил его, где он был до сих пор и что делал, офицер рассказал мне, что был одним из первых “борцов за свободу народа” и что в Петрограде он принимал деятельное участие в революции, выступив одним из первых против старого режима. Когда офицер хотел уйти, я приказал ему остаться и, вызвав дежурного офицера, послал за нарядом. Молодой офицер заволновался, побледнел и стал спрашивать, почему я его задерживаю. Сейчас увидите, сказал я и, когда наряд пришёл, приказал немедленно расстрелять этого “борца за свободу”» .
Тело Кирпичникова бросили где-то в поле или в придорожной канаве.
На момент выхода из типографии этого тома истории Гражданской войны генерал Кутепов уже пять лет как лежал в безвестной могиле, убитый сотрудниками ОГПУ в Париже.

2. А что касается этой большой красной книги, так это было удивительное чтение, честно говоря. Наконец, я перестал там искать рисунок Кукрыниксов и принялся читать просто так.

3. Этот пункт я добавил для ровного счёта, потому что говорит три дни, а все про злыдни.

Обнаружил старую запись, ещё в доковидные времена (надо бы как-нибудт написать исследование о том, как люди определяют время через события).

Читая бездельников, неспящих в ночи, понял, что отечественное телевидение нуждается в свежих идеях.
Особенно мне нравились передачи, где специальные люди приезжают к гражданам, облицовывают одну из комнат в хрущёбе чёрными гранитными плитами, в полу делают кровосток, развешивают повсюду красные светодиоды и ждут хозяев.
Те с приклеенными улыбками, волоча упирающегося кота, ступают в этот склеп.
Чтобы хозяева не плакали и перестали биться головами о гранитные плиты, им дарят промышленный пылесос, которым на пробу засасывают кота.
На "Квартирный вопрос" нашёлся "Вопрос дачный", а потом и вовсе передачи эти расплодились, как тараканы.
Но есть неохваченные темы. Я думаю, что имела бы успех передача "Кладбищенский ответ".
Это было бы стильно.
И темы для неё назрели:
Гранит или мрамор? Какие оградки в моде?
Стоит ли собрать всю семью вместе?
Строгость газона или сезонные цветы?
Солнечные панели для вечной подсветки от фирмы Alambico.
Мобильный телефон в гробу - роскошь или необходимость?
Кремлёвская стена: несбыточная мечта или реальность?
Я готов даже вести.

Очередная пятиминутка совершенно бесполезной для вас информации.

1. Обнаружил, что «Живой Журнал» превратился в герметичное хранилище текстов. Он, как некоторые ещё помнят, довольно ловко сделал своим поредевшим жителям новогодний подарок. Эффективные менеджеры решили собрать денег с оставшихся, несли какую-то чушь про кириллические сервисы и исключения для особо значимых, и им совершенно предсказуемо насовали привычных предметов в панамки.
Менеджеры втянули головы в плечи (видимо, им ещё что-то объяснило начальство) и откатили назад.
Я относился к этому философски – двадцать шесть лет вполне себе время для того, чтобы переменить привычки. Хотя какие-то мои знакомцы покидали это место с неменьшим пафосом, чем режиссёр Захаров, жгущий на камеру партбилет.
Поэтому я решил использовать этот ресурс как файлохранилище.
Но эффективные менеджеры, не будь эффективными, таки сделали так, что тексты там видны только мне.
А я-то всё удивлялся, отчего читатели так недовольны моими ссылками на рассказы.

2. Обнаружил запись давних лет. Практически, крик души: «Что вынуждать людей нести мне мусор из своих домов? И, главное, отчего-то все думают, что в свой день рождения я должен им устроить праздник, а не они мне».

3. Этот пункт я добавил для ровного счёта, потому что прошла кума в три села - не ночевать голубушке дома.

Забыл сказать, ещё книжка вышла.

...Важно то, что всегда, и тогда — тоже, был великий Толстой, который спас Россию во время Смуты.
Так то и называлось в школьных учебниках истории — Вторая Смута, оба слова с большой буквы.
Во время страшной войны, когда разваливалось все, он встал посреди хаоса и смертоубийства и остановил Гражданскую войну. Страшно было бы подумать, не окажись тогда Толстого, если бы он умер раньше — но тех семи лет хватило, чтобы Россия успокоилась.
Вокруг Толстого сплотились лучшие люди — и остановили насилие его именем.
Никто не смог сделать того — ни царь, ни Церковь, ни мутные революционеры .
Толстой умер в двадцать четвертом.
Папа говорил, что сам Толстой просил похоронить себя где-то в лесу, в тайном и укромном месте, но его товарищи не послушались. Так что теперь на Красной площади, прямо у Кремлевской стены, был насыпан скромный холмик — без креста и надписи. Надпись была не нужна — все знали, кто там.

И нет, там не только эта история.

И - о главном:

Очередная пятиминутка совершенно бесполезной для вас информации.

1. Мне предложили сделать вечер 14 апреля, но хозяева справедливо сомневаются, что кто-то выберется посмотреть на меня, хотя бы и в центр Москвы.
Это послужило поводом задуматься, чем мизантропу можно подманить публику. (Не говоря уж о том, нужно ли всё это рассудительному человеку. Будь я снедаем тщеславием, тут вопросов нет. Но я давно получил прививку от бесплатных писательских субботников.)
Например, можно раздавать в подарок свои книги.
Или можно разливать всем наливку, но у меня самого что-то мало осталось.
Лучше всего было бы пригласить стриптизёршу, нет, двух. Но эти мои знакомые сейчас заняты рассадой и уборкой мусора на садовых участках.
Всё это дополнительно стимулирует удалиться обратно в башню д’ивуар.
А можно устроить частную вечерину, сговориться со знакомыми, позвать нетрезвого профессора Посвянского, всех бывших, председательшу СНТ, пару упырей (дойдёт, дымясь предвечерним светом, один).
Тут хорошая иллюстрация, кстати: «Никто не пришёл на литературный вечер» - я её долго искал.
Вот писатель Павич, который однажды позавидовал мне, умел придумать литературное событие: «Пусть та прекрасная особа с быстрыми глазами и ленивыми волосами, которая почувствует себя одинокой, читая
этот словарь и пробегая сквозь свой страх, как через тёмную комнату, знает, что ей следует сделать следующее. Со словарем под мышкой в полдень первой среды месяца она должна подойти к кондитерской на главной площади своего города. Там ее будет ждать юноша, который так же, как и она, почувствовал одиночество, теряя время на чтение этой книги. Пусть они вместе сядут за столик в кондитерской и сопоставят мужской и женский экземпляры своих книг. Между ними есть разница. Когда они сравнят короткую, выделенную курсивом фразу последнего письма женского и мужского экземпляра этого словаря, вся книга для них сложится в одно целое, как партия в домино, и тогда она перестанет иметь для них какой бы то ни было смысл. Они начнут бранить лексикографа, но им не стоит слишком увлекаться этим из-за того, что последует дальше, потому что то, что последует дальше, касается только их двоих и стоит гораздо дороже,чем любое чтение.
Я вижу, как они раскладывают на уличном почтовом ящике свои бутерброды и едят их, сидя обнявшись в седлах своих велосипедов».
Куда мне до такого.
Но, как пишут опытные блогеры, интересно бы знать ваше мнение.


2. Гости обнаружили на скамеечке в туалете «Гаспар из тьмы» Бертрана и сказали, что не могут сосредоточится от благоговения. Хорошо, что Катулла (из Литпамятников) я оттуда уже убрал.
В связи с этим вспомнил, что в известной сцене возвращения Шерлока Холмса он притворяется книгоношей: «Может быть, вы тоже собираете книги, сэр? Вот “Птицы Британии”, “Катулл”, “Священная война”. Купите, сэр. Отдам за бесценок». Когда я читал это в раннем детстве, то был удивительно невежественен (и сейчас-то иллюзий о себе не питаю, но научился это скрывать). Катулл там был в кавычках и я думал, что это название книги. Катулл, капитул, какая разница. Про птиц Британии я почему-то думал (видимо, по ассоциации с птенцами гнезда Петрова), что это жизнеописания знаменитых англичан. Дальше я и рассказывать боюсь.
В общем, детские ассоциации запоминаются намертво.

3. Этот пункт я добавил для ровного счёта, потому что сидят три кошки, против каждой кошки две кошки, много ль всех?

ЕБЖ