Самая бросающаяся в глаза деталь Мартовской революции в Мюнхене – ее абсолютная необоснованность. Чем были недовольны люди? «Танцовщицей Лолой Монтес». И пиво еще подорожало. Возмутительно. Как следствие, власть взяла курс на либерализацию. А как связаны либеральные реформы и Лола Монтес? ¯\_(ツ)_/¯
Впрочем, не будем сильно уклоняться от темы. Речь-то шла про сеньора Паллавичини. Хотя… Вам же, наверное, интересно, кто такая эта Лола Монтес, из-за которой в Баварии аж целый король отрекся?
Если вы немного интересовались темой, то, конечно, знаете, что «испанка Монтес» – никакая не Монтес и не испанка. На самом деле она Элиза Розанна Гилберт, ирландка. Но это тоже неправда. «Ирландкой» ее называют из островного кокетства, дескать, «это не наше». Ваше, ваше. Элиза родилась в семье английского военнослужащего и дочери крупного ирландского землевладельца и политика. С настоящим замком, местом в ирландском парламенте и генеалогией уровня герцогов Мальборо – то есть, речь идет не об ирландце, а потомке английских колонистов. Вскоре после рождения Элизы ее родители переехали в Англию. Так что если «Лола» – ирландка, то Илон Маск – зулус.
Но и это еще не все. Дело в том, что точная дата и место рождения Элизы неизвестны. Например, долгое время считалось, что она родилась в 1818 году в Лимерике. Но в конце девяностых вдруг появились «новые данные», так что теперь пишут, что Элиза появилась на свет в 1821 году в деревне Грейндж, то есть – сильно севернее, фактически на границе «английской» Ирландии и «ирландской» Ирландии.
Кроме того, малышка рано осталась без отца. В 1823 году его отправили в Индию, где тот скоропостижно скончался от холеры. Мать Элизы познакомилась там с лейтенантом Патриком Крейги, который, беспокоясь о будущем бедной девочки, посоветовал отправить ее назад в Великобританию. Так и сделали – Элизу отдали на попечение отцу Патрика, жившем в шотландском Монтрозе. Когда Элизе исполнилось десять лет, ее записали в интернат для девочек, которым владела сестра ее отчима.
Итак, Лола Монтес – это человек неизвестного происхождения, которая шла по рукам как Оливер Твист. Папа есть, но он умер. Мама есть, но она с ней не живет. Дата и место рождения плавают.
(А главное – взгляните на портреты Лолы. Везде изображена жгучая брюнетка с неясным цветом глаз. Именно так и должна выглядеть типичная ирландка, не так ли? Кстати, отец ее отчима – тот, который жил в Монтрозе – ворчливо называл непоседливую Лолу «индийской девчонкой» и жаловался, что та бегает по улицам голой.
– Как хорошо! – сонно сказал Маугли. – А в человечьей стае в это время, помню, ложились на жесткое дерево внутри земляных ловушек и, закрывшись хорошенько со всех сторон от свежего ветра, укутывались с головой затхлыми тряпками и заводили носом скучные песни. В джунглях лучше!
Конечно, бедному Маугли после Индии в Шотландии было бы уныло. Много затхлых тряпок и сплошное «Боже, храни короля»)
Ну и так далее. У Лолы Монтес весьма пестрая биография, но тут достаточно иметь представление о ее происхождении и детстве, чтобы понять, что «Скандал вБогемии Баварии» случился не от сырости. Монтес работала много и упорно. С Фридрихом Вильгельмом или Николаем I не получилось, а вот с Людвигом – очень даже. И, конечно, крайне сомнительно, что речь шла о частной инициативе миссис Гилберт.
Впрочем, не будем сильно уклоняться от темы. Речь-то шла про сеньора Паллавичини. Хотя… Вам же, наверное, интересно, кто такая эта Лола Монтес, из-за которой в Баварии аж целый король отрекся?
Если вы немного интересовались темой, то, конечно, знаете, что «испанка Монтес» – никакая не Монтес и не испанка. На самом деле она Элиза Розанна Гилберт, ирландка. Но это тоже неправда. «Ирландкой» ее называют из островного кокетства, дескать, «это не наше». Ваше, ваше. Элиза родилась в семье английского военнослужащего и дочери крупного ирландского землевладельца и политика. С настоящим замком, местом в ирландском парламенте и генеалогией уровня герцогов Мальборо – то есть, речь идет не об ирландце, а потомке английских колонистов. Вскоре после рождения Элизы ее родители переехали в Англию. Так что если «Лола» – ирландка, то Илон Маск – зулус.
Но и это еще не все. Дело в том, что точная дата и место рождения Элизы неизвестны. Например, долгое время считалось, что она родилась в 1818 году в Лимерике. Но в конце девяностых вдруг появились «новые данные», так что теперь пишут, что Элиза появилась на свет в 1821 году в деревне Грейндж, то есть – сильно севернее, фактически на границе «английской» Ирландии и «ирландской» Ирландии.
Кроме того, малышка рано осталась без отца. В 1823 году его отправили в Индию, где тот скоропостижно скончался от холеры. Мать Элизы познакомилась там с лейтенантом Патриком Крейги, который, беспокоясь о будущем бедной девочки, посоветовал отправить ее назад в Великобританию. Так и сделали – Элизу отдали на попечение отцу Патрика, жившем в шотландском Монтрозе. Когда Элизе исполнилось десять лет, ее записали в интернат для девочек, которым владела сестра ее отчима.
Итак, Лола Монтес – это человек неизвестного происхождения, которая шла по рукам как Оливер Твист. Папа есть, но он умер. Мама есть, но она с ней не живет. Дата и место рождения плавают.
(А главное – взгляните на портреты Лолы. Везде изображена жгучая брюнетка с неясным цветом глаз. Именно так и должна выглядеть типичная ирландка, не так ли? Кстати, отец ее отчима – тот, который жил в Монтрозе – ворчливо называл непоседливую Лолу «индийской девчонкой» и жаловался, что та бегает по улицам голой.
– Как хорошо! – сонно сказал Маугли. – А в человечьей стае в это время, помню, ложились на жесткое дерево внутри земляных ловушек и, закрывшись хорошенько со всех сторон от свежего ветра, укутывались с головой затхлыми тряпками и заводили носом скучные песни. В джунглях лучше!
Конечно, бедному Маугли после Индии в Шотландии было бы уныло. Много затхлых тряпок и сплошное «Боже, храни короля»)
Ну и так далее. У Лолы Монтес весьма пестрая биография, но тут достаточно иметь представление о ее происхождении и детстве, чтобы понять, что «Скандал в
В чем же заключалась роль обитателя «нехорошего дома» Фабио Паллавичини? А тот, как представитель консервативных католических сил (сеньор Паллавичини, кстати, был иезуитом) изображал трогательное беспокойство за будущее баварской монархии. Он активно и во всех подробностях описывал, какое ужасающее падение нравов происходит буквально на наших глаза. Бавария стоит у последней черты! Короля загипнотизировали!
Поэтому во всех работах, изучающих «Дело Монтес», Паллавичини называют ее «противником». Ведь он же был против. А если где-то и приврал, описывая взаимоотношения короля и танцовщицы – то это только ради блага Баварии, чтобы люди поскорее поняли, как серьезно сложившееся положение.
Как я упомянул, Людвига смыло третьей волной революции – абсолютно немотивированной, когда уже был улажен вопрос с Монтес, а также обещаны либеральные реформы. Просто по Мюнхену прошел слух, что Монтес тайно вернулась в город. «Тайно» означает, что реально ее никто не видел. Кто же, интересно, пустил этот слух?
Два года назад я рассказывал об австрийской принцессе Марии Леопольдине, которая не дала баварскому курфюрсту Карлу Теодору завести законного наследника. Престол пришлось передать дальнему родственнику изДё-Пона Цвайбрюккена. Этим родственником, как вы помните, был Макс Йозеф – первый король Баварии и отец Людвига. Сам Людвиг к Марии Леопольдине относился с большим уважением, например, в 1845 году он публично поблагодарил ее за «спасение трона». Она к этому времени уже была замужем второй раз – за графом фон Арко.
Так вот, сеньор Паллавичини был весьма в близких отношениях с детьми Марии Леопольдины. Его сестра вышла замуж за старшего сына Марии, Алоиса, а сам Паллавичини тесно общался с ее младшим сыном Максимилианом, графом фон Арко-Циннебергом. Про него рассказывают такой курьезный случай: оказывается, у графа Максимилиана был точно такой же экипаж, как и у Лолы Монтес. Это приводило к разным досадным недоразумениям – например, мюнхенцы, возмущенные поведением королевской фаворитки, как-то раз закидали его навозом. Подробности произошедшего 16 марта известны плохо, но вполне может быть, что по улицам Мюнхена проехала некая приметная карета, а Паллавичини еще раз разъяснил ситуацию для самых непонятливых.
- Простите, Холмс, вы хотите сказать, что в марте Монтес в Мюнхене не было?
- Ну да. Это вполне возможно.
- Но ведь есть же неоспоримые свидетельства ее пребывания в баварской столице в тот момент!
- Это какие например?
- Окурок, Холмс! Окурок Лолы Монтес!
Да, действительно. Что-то я увлекся домыслами и конспирологией. Ведь осталась бесценная реликвия – окурок Лолы Монтес. Его сохранил для истории все тот же граф фон Арко-Циннеберг, страстный коллекционер. Пишут, что он взял его на память о Мартовской революции и отречении монарха – то есть, едва ли это произошло в феврале. Правда, дальше идет какая-то путаница: то он его забрал из дома Монтес, то подобрал прямо с мостовой, когда она садилась в карету, но не будем забивать себе голову. Люди вон его экипаж с каретой Монтес постоянно путали, так что граф Максимилиан тоже имел право на ошибку.
Вот так. В Баварии произошла революция, король был вынужден отречься. Почему это произошло? К задающему такие вопросы с одной стороны подходит Фабио Паллавичини и рассказывает про «Ра-ра-распутин». С другой – заходит граф фон Арко-Циннеберг и предлагает посмотреть на окурок.
(В 1850 году Арко-Циннеберг неожиданно продал свой замок Циннеберг – фактически, фамильное гнездо. Кому? Сеньору Паллавичини, конечно. Видимо, были какие-то непогашенные обязательства)
Поэтому во всех работах, изучающих «Дело Монтес», Паллавичини называют ее «противником». Ведь он же был против. А если где-то и приврал, описывая взаимоотношения короля и танцовщицы – то это только ради блага Баварии, чтобы люди поскорее поняли, как серьезно сложившееся положение.
Как я упомянул, Людвига смыло третьей волной революции – абсолютно немотивированной, когда уже был улажен вопрос с Монтес, а также обещаны либеральные реформы. Просто по Мюнхену прошел слух, что Монтес тайно вернулась в город. «Тайно» означает, что реально ее никто не видел. Кто же, интересно, пустил этот слух?
Два года назад я рассказывал об австрийской принцессе Марии Леопольдине, которая не дала баварскому курфюрсту Карлу Теодору завести законного наследника. Престол пришлось передать дальнему родственнику из
Так вот, сеньор Паллавичини был весьма в близких отношениях с детьми Марии Леопольдины. Его сестра вышла замуж за старшего сына Марии, Алоиса, а сам Паллавичини тесно общался с ее младшим сыном Максимилианом, графом фон Арко-Циннебергом. Про него рассказывают такой курьезный случай: оказывается, у графа Максимилиана был точно такой же экипаж, как и у Лолы Монтес. Это приводило к разным досадным недоразумениям – например, мюнхенцы, возмущенные поведением королевской фаворитки, как-то раз закидали его навозом. Подробности произошедшего 16 марта известны плохо, но вполне может быть, что по улицам Мюнхена проехала некая приметная карета, а Паллавичини еще раз разъяснил ситуацию для самых непонятливых.
- Простите, Холмс, вы хотите сказать, что в марте Монтес в Мюнхене не было?
- Ну да. Это вполне возможно.
- Но ведь есть же неоспоримые свидетельства ее пребывания в баварской столице в тот момент!
- Это какие например?
- Окурок, Холмс! Окурок Лолы Монтес!
Да, действительно. Что-то я увлекся домыслами и конспирологией. Ведь осталась бесценная реликвия – окурок Лолы Монтес. Его сохранил для истории все тот же граф фон Арко-Циннеберг, страстный коллекционер. Пишут, что он взял его на память о Мартовской революции и отречении монарха – то есть, едва ли это произошло в феврале. Правда, дальше идет какая-то путаница: то он его забрал из дома Монтес, то подобрал прямо с мостовой, когда она садилась в карету, но не будем забивать себе голову. Люди вон его экипаж с каретой Монтес постоянно путали, так что граф Максимилиан тоже имел право на ошибку.
Вот так. В Баварии произошла революция, король был вынужден отречься. Почему это произошло? К задающему такие вопросы с одной стороны подходит Фабио Паллавичини и рассказывает про «Ра-ра-распутин». С другой – заходит граф фон Арко-Циннеберг и предлагает посмотреть на окурок.
(В 1850 году Арко-Циннеберг неожиданно продал свой замок Циннеберг – фактически, фамильное гнездо. Кому? Сеньору Паллавичини, конечно. Видимо, были какие-то непогашенные обязательства)
Следующий жилец «нехорошего дома» рушит мою стройную схему, потому что ничего предосудительного за ним не замечено. Он не помогал революционерам и не способствовал свержению монархов. Впрочем, я ловко выкручусь, напомнив, что в «нехорошей квартире» кроме нечистой силы жили – пусть и недолго – Берлиоз и Лиходеев.
Итак, в 1866 году особняк приобрел придворный фотограф Йозеф Альберт. Фотографировал он, понятное дело, Людвига II, который довольно кончил довольно скверно. Я уже немного касался этой истории и не хотел бы повторяться; более же подробный рассказ увел бы повествование слишком в сторону. Отмечу только две детали.
- Полив Людвига II грязью шел по той же схеме, что и его деда, Людвига I. «Ха-ха, король дурак, пишет стихи, строит дворцы». Допустим, что дворцы уродливые, а стихи ужасные. Но как это связано с управлением страной? Бавария процветала, что при одном Людвиге, что при другом. Но смотреть на экономические показатели неинтересно, куда приятнее обсуждать, что «Николашка убил кошку».
- В обоих случаях (отречение Людвига I и убийство Людвига II) заметную роль играл принц Луитпольд, сын Людвига I. В случае с Людвигом II все более-менее на поверхности – после того, как тот «утонул» в Штарнбергском озере, Луитпольд де-факто занял баварский трон. Деятельность Луитпольда в 1848 году видна не так четко. Тем не менее, точно известно, что Луитпольд тесно общался с переживающим за баварскую державу Паллавичини – дети сардинского дипломата сопровождали Луитпольда во время путешествия по Ближнему Востоку в 1846-1847 годах. Кроме того, именно Луитпольд организовал визит делегации трудящихся, «возмущенных Лолой Монтес», к Людвигу в 1848 году.
А что фотограф Альберт? А он умер в мае 1886 года. Как говорится, «умер и умер» – 61 год все-таки. Вполне может быть, что обошлось без посторонней помощи. Еще через месяц скончался его главный клиент – Людвиг II. Не думаю, что тут есть какая-то связь, но, учитывая «естественность» причин смерти Людвига, совсем исключать что-то нехорошее нельзя.
Довольно показательно, что из всех обитателей «нехорошего дома» в XIX веке, именно у «мимокрокодила» Альберта наиболее подробно изучена биография. Сразу видно, что человек случайный. Купил на свою голову домик на индейском кладбище.
Итак, в 1866 году особняк приобрел придворный фотограф Йозеф Альберт. Фотографировал он, понятное дело, Людвига II, который довольно кончил довольно скверно. Я уже немного касался этой истории и не хотел бы повторяться; более же подробный рассказ увел бы повествование слишком в сторону. Отмечу только две детали.
- Полив Людвига II грязью шел по той же схеме, что и его деда, Людвига I. «Ха-ха, король дурак, пишет стихи, строит дворцы». Допустим, что дворцы уродливые, а стихи ужасные. Но как это связано с управлением страной? Бавария процветала, что при одном Людвиге, что при другом. Но смотреть на экономические показатели неинтересно, куда приятнее обсуждать, что «Николашка убил кошку».
- В обоих случаях (отречение Людвига I и убийство Людвига II) заметную роль играл принц Луитпольд, сын Людвига I. В случае с Людвигом II все более-менее на поверхности – после того, как тот «утонул» в Штарнбергском озере, Луитпольд де-факто занял баварский трон. Деятельность Луитпольда в 1848 году видна не так четко. Тем не менее, точно известно, что Луитпольд тесно общался с переживающим за баварскую державу Паллавичини – дети сардинского дипломата сопровождали Луитпольда во время путешествия по Ближнему Востоку в 1846-1847 годах. Кроме того, именно Луитпольд организовал визит делегации трудящихся, «возмущенных Лолой Монтес», к Людвигу в 1848 году.
А что фотограф Альберт? А он умер в мае 1886 года. Как говорится, «умер и умер» – 61 год все-таки. Вполне может быть, что обошлось без посторонней помощи. Еще через месяц скончался его главный клиент – Людвиг II. Не думаю, что тут есть какая-то связь, но, учитывая «естественность» причин смерти Людвига, совсем исключать что-то нехорошее нельзя.
Довольно показательно, что из всех обитателей «нехорошего дома» в XIX веке, именно у «мимокрокодила» Альберта наиболее подробно изучена биография. Сразу видно, что человек случайный. Купил на свою голову домик на индейском кладбище.
В 1878 году Альберт продал «нехороший дом» английскому купцу и промышленнику Ричарду Барлоу. С этого момент особняк, который раньше называли по имени архитектора («Дворец Метивье»), становится известен как «Дворец Барлоу».
(А читатели, скорее всего, уже окончательно поняли, о каком здании идет речь)
Как вы, наверное, догадываетесь, информации о почтенном Ричарде Барлоу тоже нет. Мраком неизвестности покрыта и жизнь его сына Уильяма, который жил в «нехорошем доме» до 1919 года. Был какой-то промышленник, занимался текстильным производством. Англичанин. Наверное, в пять вечера чай пил. Гулял в Английском саду и думал об Англии.
Но совсем опускать руки мне как-то неловко – взялся рассказывать, значит рассказывай. Поэтому мы поступим так же, как и в случае с Лотцбеком и Паллавичини: посмотрим, как шли дела у родственников. Применим, так сказать, дедукцию, чтобы на основе общего сделать выводы о частном.
Насколько можно судить, Ричард Барлоу родился в городе Рочдейл к северу от Манчестера, то есть – в мировом центре текстильной промышленности. Похоже на правду. Так же известно, что в окрестностях Манчестера существовала богатая и влиятельная семья текстильных промышленников Барлоу. Конечно, есть вероятность, что речь идет о двух разных семьях, которые всего лишь были однофамильцами и – ну так совпало – занимались одним и тем же бизнесом, но это плохая, неинтересная догадка. Поэтому будем исходить из того, что мюнхенские Барлоу – это те самые манчестерские Барлоу.
Чтобы не растекаться простыней текста, дам кратенькие, конспективные данные на почтенное семейство. У кого требовать полную версию, вы знаете сами :-)
Патриархом манчестерского рода является промышленник Джеймс Барлоу, родившийся в 1821 году в деревне Эдгворт, тоже к северу от Манчестера. А вот его дети:
- Сэр Томас Барлоу, баронет. Личный врач королевы Виктории, Эдуарда VII и Георга V. Прожил 99 лет (1845 – 1945). Сверхчеловечище.
- Энни Барлоу (1863 – 1941). Египтолог. Городок Болтон, где ее батюшка два года был мэром, до сих пор гордится огромной коллекцией египетских редкостей, заботливо собранных для английского народа доброй тетушкой Энни. Кстати, вот замечательная фотография 1931 года: в гости к британскому египтологу приехал индийский оппозиционер.
Тут, как мне кажется, уже можно и остановиться. Но я сделаю еще пару штрихов. У сэра Томаса Барлоу ведь тоже были дети. Вот два самых интересных:
- Сэр Алан Барлоу, баронет. Был женат на внучке Чарльза Дарвина. Собрал внушительную коллекцию предметов китайского искусства (она так и называется: «Коллекция Барлоу»). Выставляется в музее Эшмола при Оксфордском университете.
- Сэр Томас Далмахой Барлоу, банкир, историк, и, конечно же, коллекционер. Чем он хуже брата?
Как говорится, льва узнают по когтям. И наоборот, когда перед нами лев, разумно предположить, что у него есть когти. То есть, если мюнхенский Ричард Барлоу был хотя бы вполовину тем самым Барлоу, то речь идет о весьма непростом человеке. И едва ли его деятельность в Германии ограничивалась текстильным бизнесом.
По некоторой информации, сын Ричарда Барлоу – Уильям – родился в Санкт-Петербурге. Если это правда, то получается, что Барлоу-старший предпринимал достаточно длительные поездки в Россию. Как вы помните, у Дмитрия Евгеньевича была некая теория о роли английских текстильных промышленников в российском обществе XIX века.
В 1919 году Уильям уезжает из Мюнхена (если мои сведения верны, то он перебрался на север, в Ансбах). В это время Дворец Барлоу становится проходным двором – его сдают как частным лицам, так и фирмам, отследить всех съемщиков невозможно. Спустя девять лет Уильям умирает. Его вдова, Элизабет Штефани переезжает назад в мюнхенскую резиденцию. Но уже в том же году выставляет «нехороший дом» на продажу.
(А читатели, скорее всего, уже окончательно поняли, о каком здании идет речь)
Как вы, наверное, догадываетесь, информации о почтенном Ричарде Барлоу тоже нет. Мраком неизвестности покрыта и жизнь его сына Уильяма, который жил в «нехорошем доме» до 1919 года. Был какой-то промышленник, занимался текстильным производством. Англичанин. Наверное, в пять вечера чай пил. Гулял в Английском саду и думал об Англии.
Но совсем опускать руки мне как-то неловко – взялся рассказывать, значит рассказывай. Поэтому мы поступим так же, как и в случае с Лотцбеком и Паллавичини: посмотрим, как шли дела у родственников. Применим, так сказать, дедукцию, чтобы на основе общего сделать выводы о частном.
Насколько можно судить, Ричард Барлоу родился в городе Рочдейл к северу от Манчестера, то есть – в мировом центре текстильной промышленности. Похоже на правду. Так же известно, что в окрестностях Манчестера существовала богатая и влиятельная семья текстильных промышленников Барлоу. Конечно, есть вероятность, что речь идет о двух разных семьях, которые всего лишь были однофамильцами и – ну так совпало – занимались одним и тем же бизнесом, но это плохая, неинтересная догадка. Поэтому будем исходить из того, что мюнхенские Барлоу – это те самые манчестерские Барлоу.
Чтобы не растекаться простыней текста, дам кратенькие, конспективные данные на почтенное семейство. У кого требовать полную версию, вы знаете сами :-)
Патриархом манчестерского рода является промышленник Джеймс Барлоу, родившийся в 1821 году в деревне Эдгворт, тоже к северу от Манчестера. А вот его дети:
- Сэр Томас Барлоу, баронет. Личный врач королевы Виктории, Эдуарда VII и Георга V. Прожил 99 лет (1845 – 1945). Сверхчеловечище.
- Энни Барлоу (1863 – 1941). Египтолог. Городок Болтон, где ее батюшка два года был мэром, до сих пор гордится огромной коллекцией египетских редкостей, заботливо собранных для английского народа доброй тетушкой Энни. Кстати, вот замечательная фотография 1931 года: в гости к британскому египтологу приехал индийский оппозиционер.
Тут, как мне кажется, уже можно и остановиться. Но я сделаю еще пару штрихов. У сэра Томаса Барлоу ведь тоже были дети. Вот два самых интересных:
- Сэр Алан Барлоу, баронет. Был женат на внучке Чарльза Дарвина. Собрал внушительную коллекцию предметов китайского искусства (она так и называется: «Коллекция Барлоу»). Выставляется в музее Эшмола при Оксфордском университете.
- Сэр Томас Далмахой Барлоу, банкир, историк, и, конечно же, коллекционер. Чем он хуже брата?
Как говорится, льва узнают по когтям. И наоборот, когда перед нами лев, разумно предположить, что у него есть когти. То есть, если мюнхенский Ричард Барлоу был хотя бы вполовину тем самым Барлоу, то речь идет о весьма непростом человеке. И едва ли его деятельность в Германии ограничивалась текстильным бизнесом.
По некоторой информации, сын Ричарда Барлоу – Уильям – родился в Санкт-Петербурге. Если это правда, то получается, что Барлоу-старший предпринимал достаточно длительные поездки в Россию. Как вы помните, у Дмитрия Евгеньевича была некая теория о роли английских текстильных промышленников в российском обществе XIX века.
В 1919 году Уильям уезжает из Мюнхена (если мои сведения верны, то он перебрался на север, в Ансбах). В это время Дворец Барлоу становится проходным двором – его сдают как частным лицам, так и фирмам, отследить всех съемщиков невозможно. Спустя девять лет Уильям умирает. Его вдова, Элизабет Штефани переезжает назад в мюнхенскую резиденцию. Но уже в том же году выставляет «нехороший дом» на продажу.
Изначально купить Дворец Барлоу собирался сам Мюнхен, но из-за кризиса 1929 года сделка не состоялась. Однако покупатель на дом все равно нашелся. 26 мая 1930 года особняк на Бриннер-штрассе 45 (сейчас – 34) был куплен национал-социалистами за 800 тысяч золотых марок; в нем разместили штаб-квартиру НСДАП, а само здание после реконструкции архитектором Паулем Людвигом Троостом стали называть «Коричневый дом».
Последние годы существования «нехорошего дома» более-менее задокументированы, поэтому я обращу внимание лишь на несколько интересных фактов.
На вопрос, откуда у нацистов такие деньги, обычно отвечают, что их спонсировали немецкие промышленники. Кроме того, у национал-социалистов были едва ли не самые высокие членские взносы среди немецких партий того времени. Соответственно, на покупку нового здания для штаб-квартиры скинулись сами трудящиеся (с них собрали внеочередной взнос в две марки), ну и немного помогли промышленники Флик и Тиссен.
(Правда, тут арифметика все равно не бьется. В 1930 году членами НСДАП были примерно 130 тысяч человек. Допустим, особо сознательные генносен надонатилиоппозиционсфюреру больше двух марок. Но даже в этом случае собрать хотя бы половину суммы – уже подвиг)
Источник финансирования НСДАП – довольно интересная тема, к которой я как-нибудь вернусь. Период 1928-1933 там еще более-менее правдоподобен, а вот о раннем этапе внятной информации минимум. Чтобы понять, с чем это связано, посмотрим, как именно национал-социалисты купили Дворец Барлоу.
«Нехороший дом» после покупки перешел не в собственность НСДАП – его приобрело Национал-социалистическое рабочее объединение (Nationalsozialistischer Deutscher Arbeiterverein e.V., т.е. – NSDAV. «НСДАФ», если сохранять традицию транслитерации). НСДАФ было создано еще в 1920 году как юридическое лицо, представляющее интересы НСДАП и распоряжающееся ее имуществом. Первой задачей НСДАФ стала покупка издательства «Франц-Эер-Ферлаг» (Franz-Eher-Verlag). Именно там выходила газета «Фёлькишер Беобахтер», а также была напечатана «Майн Кампф».
С 1925 года реальным руководителем НСДАФ был Франц Ксавьер Шварц, через которого проходили все финансовые потоки объединения, а, значит, и партии. Именно Шварц организовал покупку особняка у вдовы Барлоу. С 1931 года казначей Шварц ведет все финансовые дела партии, через него проходит каждый рейхспфенниг.
Так что подробно рассказать, откуда у нацистов деньги, мог только Шварц. И он, наверное, рассказал? Ведь в мае 1945-го его взяли в плен американцы и весьма интенсивно допрашивали на протяжении двух лет. Но информации из него вытащили мало – американцы жаловались, что Шварц ни черта не помнит и постоянно жалуется на возраст. Хотя буквально за несколько месяцев до ареста «дряхлый старичок» прекрасно вел нацистскую бухгалтерию, оперируя огромными суммами. «Конец немного предсказуем»: в 1947 году у Шварца, размещенного в лагере для военнопленных под Регенсбургом, вдруг заболел живот, после чего тот скоропостижно скончался.
Последние годы существования «нехорошего дома» более-менее задокументированы, поэтому я обращу внимание лишь на несколько интересных фактов.
На вопрос, откуда у нацистов такие деньги, обычно отвечают, что их спонсировали немецкие промышленники. Кроме того, у национал-социалистов были едва ли не самые высокие членские взносы среди немецких партий того времени. Соответственно, на покупку нового здания для штаб-квартиры скинулись сами трудящиеся (с них собрали внеочередной взнос в две марки), ну и немного помогли промышленники Флик и Тиссен.
(Правда, тут арифметика все равно не бьется. В 1930 году членами НСДАП были примерно 130 тысяч человек. Допустим, особо сознательные генносен надонатили
Источник финансирования НСДАП – довольно интересная тема, к которой я как-нибудь вернусь. Период 1928-1933 там еще более-менее правдоподобен, а вот о раннем этапе внятной информации минимум. Чтобы понять, с чем это связано, посмотрим, как именно национал-социалисты купили Дворец Барлоу.
«Нехороший дом» после покупки перешел не в собственность НСДАП – его приобрело Национал-социалистическое рабочее объединение (Nationalsozialistischer Deutscher Arbeiterverein e.V., т.е. – NSDAV. «НСДАФ», если сохранять традицию транслитерации). НСДАФ было создано еще в 1920 году как юридическое лицо, представляющее интересы НСДАП и распоряжающееся ее имуществом. Первой задачей НСДАФ стала покупка издательства «Франц-Эер-Ферлаг» (Franz-Eher-Verlag). Именно там выходила газета «Фёлькишер Беобахтер», а также была напечатана «Майн Кампф».
С 1925 года реальным руководителем НСДАФ был Франц Ксавьер Шварц, через которого проходили все финансовые потоки объединения, а, значит, и партии. Именно Шварц организовал покупку особняка у вдовы Барлоу. С 1931 года казначей Шварц ведет все финансовые дела партии, через него проходит каждый рейхспфенниг.
Так что подробно рассказать, откуда у нацистов деньги, мог только Шварц. И он, наверное, рассказал? Ведь в мае 1945-го его взяли в плен американцы и весьма интенсивно допрашивали на протяжении двух лет. Но информации из него вытащили мало – американцы жаловались, что Шварц ни черта не помнит и постоянно жалуется на возраст. Хотя буквально за несколько месяцев до ареста «дряхлый старичок» прекрасно вел нацистскую бухгалтерию, оперируя огромными суммами. «Конец немного предсказуем»: в 1947 году у Шварца, размещенного в лагере для военнопленных под Регенсбургом, вдруг заболел живот, после чего тот скоропостижно скончался.
Вот такая история. «В черно-желтом городе стоял коричневый дом…». В качестве эпилога немного затрону послевоенную историю «нехорошего особняка».
Во время бомбардировок Мюнхена Коричневый дом сильно пострадал. Тем не менее, восстанавливать его не стали – в 1947 году он был снесен. И это довольно странно.
Ну как же, воскликнете вы. Денацификация же. Германию освободили от коричневой чумы, и символы бесчеловечной диктатуры были закономерно пущены на слом.
Понимаете, какое дело… Я не буду указывать на фиктивность денацификации в послевоенной Германии (особенно в английской зоне оккупации :-), но даже при разборе одного-единственного случая Коричневого дома вылезет много вопросов.
Придя к власти, нацисты объявили Мюнхен «Столицей движения» (т.е. «Колыбелью революции») и начали активно его перестраивать. Обербургомистром города в 1933 году стал Карл Филер, у которого были поистине наполеоновские планы по изменению облика Мюнхена. Например, он всерьез хотел возвести на площади у вокзала огромный национал-социалистический монумент (учитывая почти полное отсутствие вкуса у нацистов, страшно даже представить, как это могло выглядеть). До вокзала руки Филера не дотянулись, зато нацисты успели «улучшить» площадь Кёнигсплатц. Там возвели Храмы почета в честь погибших участников путча 1923 года, а также Административное здание НСДАП и Фюрербау.
(Последние два, на мой взгляд, ужасно уродливы и сильно портят ансамбль Кёнигсплатц)
Кроме того, возле южной оконечности Английского сада был построен Дом германского искусства.
Как вы думаете, что из этого было денацифицировано? Ну, Храмы почета, понятное дело, снесли – все же нацистское капище в центре города это как-то перебор. А Административное здание НСДАП? А Фюрербау? Может Фюрербау хотя бы переименовали?
Не-а. Все стоит, ничего не тронули. С Фюрербау пылинки сдувают. Там сейчас Мюнхенская высшая школа музыки и театра, внутри – полный порядок. Только конференц-зал, где подписали Мюнхенское соглашение переделали в концертный (с отличной акустикой, доложу я вам).
\0 \0 \0
То есть, в рамках архитектурной денацификации были уничтожены Храмы почета (вопросов нет) и Коричневый дом, который виноват лишь в том, что в нем 15 лет находилась штаб-квартира НСДАП. Сам особняк, как вы помните, был построен еще при Людвиге I, когда и Гитлеров-то никаких не было – только Хидлеры и Хюттлеры. Т.е. наступил 1993 год, и в Москве взорвали Большой театр, потому что там проводились коммунистические съезды.
Но, может быть, Коричневый дом все-таки снесли заслуженно? Ну не было у людей сил терпеть здание, оскверненное нацистами.
А почему же тогда не тронули прежнюю штаб-квартиру НСДАП на Шеллингштрассе? Дом номер 50, где на протяжении пяти лет (1925-1930) заседали нацисты, стоит как новенький. Там даже имперский орел над входом остался, правда, без головы и свастики (идеальный символ «денацификации по-американски»).
Думаю, что особняк на Бриннер-штрассе снесли именно потому, что он был «нехорошим домом». Знаете, как в Варкрафте – чтобы победить демонов, нужно уничтожить портал, откуда они лезут. Сто с лишним лет вокруг Дворца Метивье царила какая-то чертовщина, вот американцы и решили не рисковать.
Очень показательно, что участок, где стоял Коричневый дом не застраивался почти 65 лет. В 2012 году наконец начали строительство Центра документации национал-социализма (хорошее название!). Получилась огромная бетонная коробка, которой портал в ад и придавили.
(Когда строительство только начали, просочились слухи о каких-то нехороших находках под разрушенным домом. Упор, разумеется, делался на нацистское прошлое особняка – дескать, «многого мы еще не знаем» о том, чем там Гитлер&Co занимались в подвале. Но вообще-то дом был «нехорошим» еще за сто лет до Гитлера. Что бы нацисты в подвале не вытворяли, едва ли бы это сильно удивило Барлоу, Паллавичини или Лотцбека)
Во время бомбардировок Мюнхена Коричневый дом сильно пострадал. Тем не менее, восстанавливать его не стали – в 1947 году он был снесен. И это довольно странно.
Ну как же, воскликнете вы. Денацификация же. Германию освободили от коричневой чумы, и символы бесчеловечной диктатуры были закономерно пущены на слом.
Понимаете, какое дело… Я не буду указывать на фиктивность денацификации в послевоенной Германии (особенно в английской зоне оккупации :-), но даже при разборе одного-единственного случая Коричневого дома вылезет много вопросов.
Придя к власти, нацисты объявили Мюнхен «Столицей движения» (т.е. «Колыбелью революции») и начали активно его перестраивать. Обербургомистром города в 1933 году стал Карл Филер, у которого были поистине наполеоновские планы по изменению облика Мюнхена. Например, он всерьез хотел возвести на площади у вокзала огромный национал-социалистический монумент (учитывая почти полное отсутствие вкуса у нацистов, страшно даже представить, как это могло выглядеть). До вокзала руки Филера не дотянулись, зато нацисты успели «улучшить» площадь Кёнигсплатц. Там возвели Храмы почета в честь погибших участников путча 1923 года, а также Административное здание НСДАП и Фюрербау.
(Последние два, на мой взгляд, ужасно уродливы и сильно портят ансамбль Кёнигсплатц)
Кроме того, возле южной оконечности Английского сада был построен Дом германского искусства.
Как вы думаете, что из этого было денацифицировано? Ну, Храмы почета, понятное дело, снесли – все же нацистское капище в центре города это как-то перебор. А Административное здание НСДАП? А Фюрербау? Может Фюрербау хотя бы переименовали?
Не-а. Все стоит, ничего не тронули. С Фюрербау пылинки сдувают. Там сейчас Мюнхенская высшая школа музыки и театра, внутри – полный порядок. Только конференц-зал, где подписали Мюнхенское соглашение переделали в концертный (с отличной акустикой, доложу я вам).
\0 \0 \0
То есть, в рамках архитектурной денацификации были уничтожены Храмы почета (вопросов нет) и Коричневый дом, который виноват лишь в том, что в нем 15 лет находилась штаб-квартира НСДАП. Сам особняк, как вы помните, был построен еще при Людвиге I, когда и Гитлеров-то никаких не было – только Хидлеры и Хюттлеры. Т.е. наступил 1993 год, и в Москве взорвали Большой театр, потому что там проводились коммунистические съезды.
Но, может быть, Коричневый дом все-таки снесли заслуженно? Ну не было у людей сил терпеть здание, оскверненное нацистами.
А почему же тогда не тронули прежнюю штаб-квартиру НСДАП на Шеллингштрассе? Дом номер 50, где на протяжении пяти лет (1925-1930) заседали нацисты, стоит как новенький. Там даже имперский орел над входом остался, правда, без головы и свастики (идеальный символ «денацификации по-американски»).
Думаю, что особняк на Бриннер-штрассе снесли именно потому, что он был «нехорошим домом». Знаете, как в Варкрафте – чтобы победить демонов, нужно уничтожить портал, откуда они лезут. Сто с лишним лет вокруг Дворца Метивье царила какая-то чертовщина, вот американцы и решили не рисковать.
Очень показательно, что участок, где стоял Коричневый дом не застраивался почти 65 лет. В 2012 году наконец начали строительство Центра документации национал-социализма (хорошее название!). Получилась огромная бетонная коробка, которой портал в ад и придавили.
(Когда строительство только начали, просочились слухи о каких-то нехороших находках под разрушенным домом. Упор, разумеется, делался на нацистское прошлое особняка – дескать, «многого мы еще не знаем» о том, чем там Гитлер&Co занимались в подвале. Но вообще-то дом был «нехорошим» еще за сто лет до Гитлера. Что бы нацисты в подвале не вытворяли, едва ли бы это сильно удивило Барлоу, Паллавичини или Лотцбека)
P.S.
Чуть не забыл: у «нехорошего дома» был брат-близнец, стоявший буквально через улицу. Назывался он… «Дворец Лотцбек». Помните спортсмена-наездника Ойгена, внука Карла Лотцбека-младшего? Вот он жил там.
А какова история этого особняка? Вы будете смеяться, но почти такая же:
- В начале XIX века его возводит архитектор Карл фон Фишер, столь же малозаметный на фоне Кленце и Гертнера, как и Метивье.
- Первым владельцем становится барон Франц Вильгельм фон Асбек, генеральный комиссар по делам округа Нижний Майн (северо-запад Баварии). Особняк долгое время носит его имя: «Дворец Асбек».
- В 1835-1849 годах там располагается резиденция французского посла – барона Поля Шарля Амабля де Бургуэна. Большого друга Тютчева, кстати.
- Потом собственником особняка становится Фердинанд фон Лотцбек: брат того Карла, что жил в «нехорошем доме» напротив.
- Особняк перестраивают. С этого момента он известен как «Дворец Лотцбек», что вносит некоторую путаницу – ведь многие еще помнят, что раньше так назывался «Дворец Барлоу».
- Как минимум до 1931 года недвижимость находится в собственности семьи Лотцбек. Но после прихода к власти нацистов, там с комфортом располагается уже знакомый нам казначей НСДАП Франц Ксавьер Шварц, а также ряд ведомств, связанных с телекоммуникациями и печатью.
- Особняк получает повреждения из-за бомбежек, но не восстанавливается, а уничтожается. Потом общественность будет чесать в затылке – как же так получилось, что из 36 зданий, возведенных Карлом фон Фишером, не сохранилось практически ничего? Между прочим, дом самого Фишера снесли нацисты, чтобы возвести один из Храмов почета.
- И, наконец, остатки «Дворца Лотцбек» тоже утаптывают бетонной коробкой – «Америка-хаусом», американским культурным центром. Изначально «Америка-хаус» располагался в Фюрербау, где заокеанские освободители организовали курсы перевоспитания для «нацистских немцев из нацистской Германии». В пятидесятые американцы согласились переехать, так что для них построили отдельное здание. Довольно забавно, что одного из архитекторов звали Карл Фишер.
Как говорится, repetitio est mater studiorum. Один «нехороший дом», гм, хорошо, а два...
А мораль тут такая – не стоит недооценивать малоизвестных архитекторов. Они построят, а вам потом с этим жить :-)
Чуть не забыл: у «нехорошего дома» был брат-близнец, стоявший буквально через улицу. Назывался он… «Дворец Лотцбек». Помните спортсмена-наездника Ойгена, внука Карла Лотцбека-младшего? Вот он жил там.
А какова история этого особняка? Вы будете смеяться, но почти такая же:
- В начале XIX века его возводит архитектор Карл фон Фишер, столь же малозаметный на фоне Кленце и Гертнера, как и Метивье.
- Первым владельцем становится барон Франц Вильгельм фон Асбек, генеральный комиссар по делам округа Нижний Майн (северо-запад Баварии). Особняк долгое время носит его имя: «Дворец Асбек».
- В 1835-1849 годах там располагается резиденция французского посла – барона Поля Шарля Амабля де Бургуэна. Большого друга Тютчева, кстати.
- Потом собственником особняка становится Фердинанд фон Лотцбек: брат того Карла, что жил в «нехорошем доме» напротив.
- Особняк перестраивают. С этого момента он известен как «Дворец Лотцбек», что вносит некоторую путаницу – ведь многие еще помнят, что раньше так назывался «Дворец Барлоу».
- Как минимум до 1931 года недвижимость находится в собственности семьи Лотцбек. Но после прихода к власти нацистов, там с комфортом располагается уже знакомый нам казначей НСДАП Франц Ксавьер Шварц, а также ряд ведомств, связанных с телекоммуникациями и печатью.
- Особняк получает повреждения из-за бомбежек, но не восстанавливается, а уничтожается. Потом общественность будет чесать в затылке – как же так получилось, что из 36 зданий, возведенных Карлом фон Фишером, не сохранилось практически ничего? Между прочим, дом самого Фишера снесли нацисты, чтобы возвести один из Храмов почета.
- И, наконец, остатки «Дворца Лотцбек» тоже утаптывают бетонной коробкой – «Америка-хаусом», американским культурным центром. Изначально «Америка-хаус» располагался в Фюрербау, где заокеанские освободители организовали курсы перевоспитания для «нацистских немцев из нацистской Германии». В пятидесятые американцы согласились переехать, так что для них построили отдельное здание. Довольно забавно, что одного из архитекторов звали Карл Фишер.
Как говорится, repetitio est mater studiorum. Один «нехороший дом», гм, хорошо, а два...
А мораль тут такая – не стоит недооценивать малоизвестных архитекторов. Они построят, а вам потом с этим жить :-)
Выборы состоялись, и Меркель ритуально скормили попугаям – таковы законы ауспиций; иначе рассчитать будущую коалицию не получится. Лори очень удачно раскрашены: в их оперении есть цвета всех партий-кандидатов, годящихся для коалиции (если, конечно, считать цветом Союза синий, а не традиционный черный). Так что уже в ближайшее время авгуры огласят правильную комбинацию красок.
Я же не буду рассуждать, что лучше – «Светофор» или «Ямайка», потому что и CDU и SPD – это, по сути, два крыла одной и той же партии, успевшие за последние восемьдесят лет несколько раз обменяться программами. Тем не менее, модный вопрос последнего времени звучит так: «Какой сейчас год?». Ну, знаете, вышла «Дюна», новый альбом ABBA, в России голосуют за коммунистов – какой сейчас год? То же самое с немецкими выборами: SPD обошла Союз, подошла к концу эпоха долгожителя из CDU. Это 1969-й? 1998-й? Может быть.
Но у меня есть альтернативный вариант – это 1949 год:-) Дело в том, что в бундестаг впервые за последние 72 года вернулась SSW: Südschleswigsche Wählerverband, Союз южношлезвигских избирателей. У нее есть целое одно место.
При всей своей внешней незначительности, SSW старая и почтенная партия, имеющая к тому же исключительную льготу – она освобождена от преодоления пятипроцентного барьера (который, к слову не осилили коммунисты из Die Linke, но их 4,9% были спасены тремя одномандатными округами). А пятипроцентный барьер на SSW не распространяется, потому что речь идет о партии этнического меньшинства. Дело в том, что SSW – это датская партия.
После Второй мировой консенсус по германскому вопросу был выработан не сразу, и победители обсуждали самые разные идеи, среди которых было развинчивание Германии на отдельные государства по образцу XIX века. От этой мысли позже отказались, но у государственных процессов большая инерция. Поэтому в американском секторе возникла «Баварская партия», а в английском – SSW. Последняя была создана по прямому приказанию английской оккупационной администрации в 1948 году: «для представления интересов датского меньшинства». Через год, на первых выборах в бундестаг SSW получила то самое одно место.
Успех повторить не удалось, а после 1961 года SSW больше не участвовала в выборах на федеральном уровне, ограничиваясь маленькой, но гарантированной частью мест в ландтаге Шлезвиг-Гольштейна, где она играла роль важной гирьки при формировании коалиций (как FDP в бундестаге). К шестидесятым все региональные партии из бундестага вымыло – кроме CSU, которая, впрочем, всегда выступала как часть Союза.
И вот, региональные партии возвращаются в политику на федеральном уровне. Представлять датские интересы в немецком бундестаге будет Штефан Зайдлер: сын датчанина, учившийся в датской школе и окончивший датский университет. Политический опыт у него тоже датский – он состоял в социал-либеральной партии Radikale Venstre. Это стандарт для любого функционера SSW – например, ее глава, как вы уже поняли, датчанин (Флемминг Майер, член SSW во втором поколении).
Возвращение региональных партий в бундестаг, на мой взгляд, куда более интересная тема, чем подсчет потерянных/полученных процентов у партий федеральных. И, конечно, любопытно, что первыми кресло получили именно датчане. Впрочем, отношение к датскому меньшинству в послевоенной Германии всегда было особенным – например, SSW отдельно освободили от пятипроцентного барьера на территории Шлезвиг-Гольштейна в рамках Боннско-Копенгагенского соглашения 1955 года. И лишь в следующем году был принят закон о выборах, освобождавший от барьера все партии нацменьшинств. Такая избирательность объясняется необходимостью пойти на уступки послевоенной Дании, чтобы остановить дискриминацию немецкого меньшинства по другую сторону границы.
(Видите, как плохо проигрывать мировые войны? По возможности, избегайте этого)
В общем, поздравляю датскую партию с успехом. En skøn dag!
(А может и не совсем датскую. Видите ли, то самое соглашение содержит такие строки: «Принадлежность к датскому народу и датской культуре является свободной. Она не может оспариваться или проверяться властями» :-)
Я же не буду рассуждать, что лучше – «Светофор» или «Ямайка», потому что и CDU и SPD – это, по сути, два крыла одной и той же партии, успевшие за последние восемьдесят лет несколько раз обменяться программами. Тем не менее, модный вопрос последнего времени звучит так: «Какой сейчас год?». Ну, знаете, вышла «Дюна», новый альбом ABBA, в России голосуют за коммунистов – какой сейчас год? То же самое с немецкими выборами: SPD обошла Союз, подошла к концу эпоха долгожителя из CDU. Это 1969-й? 1998-й? Может быть.
Но у меня есть альтернативный вариант – это 1949 год:-) Дело в том, что в бундестаг впервые за последние 72 года вернулась SSW: Südschleswigsche Wählerverband, Союз южношлезвигских избирателей. У нее есть целое одно место.
При всей своей внешней незначительности, SSW старая и почтенная партия, имеющая к тому же исключительную льготу – она освобождена от преодоления пятипроцентного барьера (который, к слову не осилили коммунисты из Die Linke, но их 4,9% были спасены тремя одномандатными округами). А пятипроцентный барьер на SSW не распространяется, потому что речь идет о партии этнического меньшинства. Дело в том, что SSW – это датская партия.
После Второй мировой консенсус по германскому вопросу был выработан не сразу, и победители обсуждали самые разные идеи, среди которых было развинчивание Германии на отдельные государства по образцу XIX века. От этой мысли позже отказались, но у государственных процессов большая инерция. Поэтому в американском секторе возникла «Баварская партия», а в английском – SSW. Последняя была создана по прямому приказанию английской оккупационной администрации в 1948 году: «для представления интересов датского меньшинства». Через год, на первых выборах в бундестаг SSW получила то самое одно место.
Успех повторить не удалось, а после 1961 года SSW больше не участвовала в выборах на федеральном уровне, ограничиваясь маленькой, но гарантированной частью мест в ландтаге Шлезвиг-Гольштейна, где она играла роль важной гирьки при формировании коалиций (как FDP в бундестаге). К шестидесятым все региональные партии из бундестага вымыло – кроме CSU, которая, впрочем, всегда выступала как часть Союза.
И вот, региональные партии возвращаются в политику на федеральном уровне. Представлять датские интересы в немецком бундестаге будет Штефан Зайдлер: сын датчанина, учившийся в датской школе и окончивший датский университет. Политический опыт у него тоже датский – он состоял в социал-либеральной партии Radikale Venstre. Это стандарт для любого функционера SSW – например, ее глава, как вы уже поняли, датчанин (Флемминг Майер, член SSW во втором поколении).
Возвращение региональных партий в бундестаг, на мой взгляд, куда более интересная тема, чем подсчет потерянных/полученных процентов у партий федеральных. И, конечно, любопытно, что первыми кресло получили именно датчане. Впрочем, отношение к датскому меньшинству в послевоенной Германии всегда было особенным – например, SSW отдельно освободили от пятипроцентного барьера на территории Шлезвиг-Гольштейна в рамках Боннско-Копенгагенского соглашения 1955 года. И лишь в следующем году был принят закон о выборах, освобождавший от барьера все партии нацменьшинств. Такая избирательность объясняется необходимостью пойти на уступки послевоенной Дании, чтобы остановить дискриминацию немецкого меньшинства по другую сторону границы.
(Видите, как плохо проигрывать мировые войны? По возможности, избегайте этого)
В общем, поздравляю датскую партию с успехом. En skøn dag!
(А может и не совсем датскую. Видите ли, то самое соглашение содержит такие строки: «Принадлежность к датскому народу и датской культуре является свободной. Она не может оспариваться или проверяться властями» :-)
FAZ.NET
Angela Merkel im Vogelpark: Warum schreit die Bundeskanzlerin auf?
Franziska Haase ist Sprecherin des Vogelparks Marlow. Sie war dabei, als Bundeskanzlerin Angela Merkel dort am Donnerstag Vögel fütterte – und den Tieren ungewöhnlich nahekam. Ein Anruf.
Рассмотреть итоги недавних выборов можно и под другим углом. Вернувшиеся в бундестаг датчане – это, вероятно, ласточки будущей регионализации. А чем является ужасный скандал с организацией выборного процесса в самом сердце бундесреспублики, в Берлине? Скорее всего, тем же самым.
Вообще, «Берлин» в Германии в принципе ругательное слово, хотя Север и Юг вкладывают в него несколько разные смыслы. Но общим консенсусом является мнение, что Берлин – это всегда «невезение, неудача, незадача». И в минувшее воскресенье Берлин потерпел фиаско на самом чувствительном с точки зрения современных СМИ фронте – демократическом. Берлинский «хаос на выборах» на несколько дней стал для прессы темой номер один. Dit is Berlin, какой позор.
Как многие уже, наверное, слышали выборы в Берлине действительно прошли неважно. На одних участках не было бюллетеней; на других их неправильно отсортировали; курьеры, которые должны были привезти новые, застряли в пробках (из-за Берлинского, ха-ха, марафона); кроме того, плохая организация привела к тому, что избиратели выстроились перед участками в очереди, продолжая голосовать, когда в вечерних новостях уже показывали первые результаты.
Первые головы полетели быстро: например, почти сразу в отставку была отправлена Петра Михаэлис, руководившая проведением выборов в Берлине. Она попыталась оправдаться, объяснив, что окружные избирательные комиссии были перегружены – параллельно с выборами проходил референдум о раскулачивании берлинских домовладельцев (точнее, домовладельца – речь шла в первую очередь о компании Deutsche Wohnen). Но поскольку «у каждой аварии есть имя, фамилия и должность», Михаэлис, проводившую выборы в Берлине в 2010 года, попросили написать заявление об уходе.
С другой стороны, во время разбора полетов прозвучали комментарии, показывающие реальное отношение к демократическим процедурам в наше время. Глава канцелярии берлинского сената Кристиан Гэблер – который, кстати, одним из первых заявил, что власти города не имеют никакого отношения к факапу на выборах и спрашивать нужно с Михаэлис и ее подчиненных – прокомментировал историю с Берлинским марафоном и стоявших в пробках курьерах. По мнению Гэблера, это не марафон помешал выборам, а выборы мешают марафону. И вообще, дурацкую возню с киданием бумажек в урну можно было бы проводить в какой-нибудь другой день, когда марафона нет.
- С нашей точки зрения, проведение марафона не было проблемой для города, - заметил Гэблер. А когда кто-то пискнул, что, наверное, стоило бы его перенести, поднял палец вверх и наставительно продолжил: - Берлинский марафон – это часть международного спортивного календаря, и его нельзя просто взять и перенести на другой день.
Вот так одной фразой был продемонстрирован реальный статус выборов. Немного ниже марафона или, скажем, футбольного матча. Самое смешное, что в 2017 году выборы в Берлине проходили точно также – вместе с марафоном, поэтому Гэблер всерьез озвучил предложение начать уже проводить выборы в Берлине в какой-нибудь другой день.
(Кстати, удивительно точный комментарий мне попался в Шпигеле. Его колумнист так и пишет: «Думаю, что мы, берлинцы, живем в потешной демократии. Не имеет особого значения, кто правит, а кто нет; это неважно – все равно ничего не работает». В общем, Берлин, как столица, уже познал дзен и просто не совершает лишних движений)
Неизбежный вывод, который из происходящего делает пресса – а пресса в Германии в большинстве своем региональная – «Берлин опять не смог». И хотя проблемы на выборах были у федеральной земли Берлин, в статьях, посвященных берлинскому конфузу, сознательно подчеркивается, что речь идет именно о столице. А как столица может эффективно управлять остальными землями, если она не в состоянии даже провести у себя выборы? Значит, нужно активнее внедрять регионализацию: больше федерализма, меньше централизма. Если есть какие-то вопросы – датчане в бундестаге готовы на них ответить :-)
Вообще, «Берлин» в Германии в принципе ругательное слово, хотя Север и Юг вкладывают в него несколько разные смыслы. Но общим консенсусом является мнение, что Берлин – это всегда «невезение, неудача, незадача». И в минувшее воскресенье Берлин потерпел фиаско на самом чувствительном с точки зрения современных СМИ фронте – демократическом. Берлинский «хаос на выборах» на несколько дней стал для прессы темой номер один. Dit is Berlin, какой позор.
Как многие уже, наверное, слышали выборы в Берлине действительно прошли неважно. На одних участках не было бюллетеней; на других их неправильно отсортировали; курьеры, которые должны были привезти новые, застряли в пробках (из-за Берлинского, ха-ха, марафона); кроме того, плохая организация привела к тому, что избиратели выстроились перед участками в очереди, продолжая голосовать, когда в вечерних новостях уже показывали первые результаты.
Первые головы полетели быстро: например, почти сразу в отставку была отправлена Петра Михаэлис, руководившая проведением выборов в Берлине. Она попыталась оправдаться, объяснив, что окружные избирательные комиссии были перегружены – параллельно с выборами проходил референдум о раскулачивании берлинских домовладельцев (точнее, домовладельца – речь шла в первую очередь о компании Deutsche Wohnen). Но поскольку «у каждой аварии есть имя, фамилия и должность», Михаэлис, проводившую выборы в Берлине в 2010 года, попросили написать заявление об уходе.
С другой стороны, во время разбора полетов прозвучали комментарии, показывающие реальное отношение к демократическим процедурам в наше время. Глава канцелярии берлинского сената Кристиан Гэблер – который, кстати, одним из первых заявил, что власти города не имеют никакого отношения к факапу на выборах и спрашивать нужно с Михаэлис и ее подчиненных – прокомментировал историю с Берлинским марафоном и стоявших в пробках курьерах. По мнению Гэблера, это не марафон помешал выборам, а выборы мешают марафону. И вообще, дурацкую возню с киданием бумажек в урну можно было бы проводить в какой-нибудь другой день, когда марафона нет.
- С нашей точки зрения, проведение марафона не было проблемой для города, - заметил Гэблер. А когда кто-то пискнул, что, наверное, стоило бы его перенести, поднял палец вверх и наставительно продолжил: - Берлинский марафон – это часть международного спортивного календаря, и его нельзя просто взять и перенести на другой день.
Вот так одной фразой был продемонстрирован реальный статус выборов. Немного ниже марафона или, скажем, футбольного матча. Самое смешное, что в 2017 году выборы в Берлине проходили точно также – вместе с марафоном, поэтому Гэблер всерьез озвучил предложение начать уже проводить выборы в Берлине в какой-нибудь другой день.
(Кстати, удивительно точный комментарий мне попался в Шпигеле. Его колумнист так и пишет: «Думаю, что мы, берлинцы, живем в потешной демократии. Не имеет особого значения, кто правит, а кто нет; это неважно – все равно ничего не работает». В общем, Берлин, как столица, уже познал дзен и просто не совершает лишних движений)
Неизбежный вывод, который из происходящего делает пресса – а пресса в Германии в большинстве своем региональная – «Берлин опять не смог». И хотя проблемы на выборах были у федеральной земли Берлин, в статьях, посвященных берлинскому конфузу, сознательно подчеркивается, что речь идет именно о столице. А как столица может эффективно управлять остальными землями, если она не в состоянии даже провести у себя выборы? Значит, нужно активнее внедрять регионализацию: больше федерализма, меньше централизма. Если есть какие-то вопросы – датчане в бундестаге готовы на них ответить :-)
Süddeutschen Zeitung
Wahlchaos in Berlin: Nicht mehr lustig
Dit is Berlin? In Zeiten von Fake News ist das Chaos in den Berliner Wahllokalen leider nicht mehr lustig.
В очередную годовщину праздника Единства (германского, но не немецкого), позволю себе еще раз напомнить, что современная Германия не состоит лишь из западной и восточной половин, которые, к тому же, сами по себе являются искусственным конструктом Холодной войны и имеют очень далекое отношение к реальному делению Германии.
Более того, сама Боннская республика (так сейчас все чаще называют «старую ФРГ») представляла собой помесь ужа с ежом – рейнский обрубок Пруссии, кадавр Баден-Вюртемберга и почти не тронутую Баварию. И тут важно понимать, что в 1910 году Бавария с Пруссией соотносились так:
- Пруссия: население – 40 миллионов, площадь – почти 350 тысяч км².
- Бавария: население – почти 7 миллионов, площадь – 76 тысяч км².
А спустя сорок лет ситуация была такой:
- Вся ФРГ минус Бавария: около 38 миллионов, площадь – 175 тысяч км². И это при том, что речь уже шла не про централизованную (пусть и разношерстную) Пруссию, а про пеструю федерацию заметно отличавшихся друг от друга земель.
- Бавария: население – более 9 миллионов, площадь – более 70 тысяч км².
(Кстати, при нацистах Бавария слегка выросла в размерах – ей отдали австрийские полуэкславы Юнгхольц и Кляйнвальзерталь. Первый – треугольник австрийской территории, соприкасающийся с собственно Австрией лишь одним углом на вершине горы Зоргшрофен. Второй – небольшая долина, в которую можно доехать лишь через Баварию, так как от Австрии ее отрезают горы. После 1945-го все, разумеется, пришлось вернуть откуда взяли)
В такой ситуации статус Баварии заметно вырастал. Конечно, территория и население имеют лишь косвенное отношение к экономическим показателям, но нужно так же помнить, что Баварии во время войны пострадала достаточно незначительно и там, в отличие от Рейнской Германии, боевые действия практически не велись. Но я отвлекся.
О том, что современная Германия создана из ФРГ, ГДР и «Призрачного Рейха» я уже упоминал. Теперь я напомню, из чего состояла сама «старая ФРГ». В 1949 году были созданы следующие земли: Бавария, Баден, Бремен, Вюртемберг-Баден, Вюртемберг-Гогенцоллерн, Гамбург, Гессен, Нижняя Саксония, Рейнланд-Пфальц, Северный Рейн-Вестфалия и Шлезвиг-Гольштейн. Позже Вюртемберги и Баден сшили вместе (полагаю, чтобы избежать чрезмерного французского влияния). Таким образом, земель стало девять.
(Еще можно вспомнить, что в 1952-м Великобритания вернула немцам Гельголанд, который, кстати, с точки зрения налогового законодательства до сих пор имеет статус не входящей в ЕС – или хотя бы в ФРГ – территории. Британская метка:-)
В 1957 году в состав республики вернулся отрезанный французами Саар, причем экономическая интеграция завершилась лишь два года спустя. ФРГ получила десятую бундесземлю, почти миллион населения и примерно 2,5 тысячи км² территории.
Многими справедливо отмечается совершенная произвольность границ нынешних бундесземель, не имеющих ничего общего с историческими государствами – исключение, разумеется, составляют Бавария и плюс-минус Баден-Вюртемберг. Поэтому уже после объединения звучали предложения внести изменения в административное деление новой Германии. Вот они. Что? Кто сказал «еврорегионы»?
(Замечу также, что лишь один вариант предусматривал явное сокращение Баварии. В четырех баварские границы не менялись и в еще двух речь шла о неравноценном обмене территориями в пользу Баварии)
Пусть даже эти проекты не были реализованы, альтернативное деление Германии – как правило, без оглядки на действующие границы – существует де-факто у различных учреждений и ведомств: у ARD, у федеральной полиции, у Бундесбанка и так далее. Опять же, Бавария почти везде выступает как отдельный и цельный регион.
Более того, сама Боннская республика (так сейчас все чаще называют «старую ФРГ») представляла собой помесь ужа с ежом – рейнский обрубок Пруссии, кадавр Баден-Вюртемберга и почти не тронутую Баварию. И тут важно понимать, что в 1910 году Бавария с Пруссией соотносились так:
- Пруссия: население – 40 миллионов, площадь – почти 350 тысяч км².
- Бавария: население – почти 7 миллионов, площадь – 76 тысяч км².
А спустя сорок лет ситуация была такой:
- Вся ФРГ минус Бавария: около 38 миллионов, площадь – 175 тысяч км². И это при том, что речь уже шла не про централизованную (пусть и разношерстную) Пруссию, а про пеструю федерацию заметно отличавшихся друг от друга земель.
- Бавария: население – более 9 миллионов, площадь – более 70 тысяч км².
(Кстати, при нацистах Бавария слегка выросла в размерах – ей отдали австрийские полуэкславы Юнгхольц и Кляйнвальзерталь. Первый – треугольник австрийской территории, соприкасающийся с собственно Австрией лишь одним углом на вершине горы Зоргшрофен. Второй – небольшая долина, в которую можно доехать лишь через Баварию, так как от Австрии ее отрезают горы. После 1945-го все, разумеется, пришлось вернуть откуда взяли)
В такой ситуации статус Баварии заметно вырастал. Конечно, территория и население имеют лишь косвенное отношение к экономическим показателям, но нужно так же помнить, что Баварии во время войны пострадала достаточно незначительно и там, в отличие от Рейнской Германии, боевые действия практически не велись. Но я отвлекся.
О том, что современная Германия создана из ФРГ, ГДР и «Призрачного Рейха» я уже упоминал. Теперь я напомню, из чего состояла сама «старая ФРГ». В 1949 году были созданы следующие земли: Бавария, Баден, Бремен, Вюртемберг-Баден, Вюртемберг-Гогенцоллерн, Гамбург, Гессен, Нижняя Саксония, Рейнланд-Пфальц, Северный Рейн-Вестфалия и Шлезвиг-Гольштейн. Позже Вюртемберги и Баден сшили вместе (полагаю, чтобы избежать чрезмерного французского влияния). Таким образом, земель стало девять.
(Еще можно вспомнить, что в 1952-м Великобритания вернула немцам Гельголанд, который, кстати, с точки зрения налогового законодательства до сих пор имеет статус не входящей в ЕС – или хотя бы в ФРГ – территории. Британская метка:-)
В 1957 году в состав республики вернулся отрезанный французами Саар, причем экономическая интеграция завершилась лишь два года спустя. ФРГ получила десятую бундесземлю, почти миллион населения и примерно 2,5 тысячи км² территории.
Многими справедливо отмечается совершенная произвольность границ нынешних бундесземель, не имеющих ничего общего с историческими государствами – исключение, разумеется, составляют Бавария и плюс-минус Баден-Вюртемберг. Поэтому уже после объединения звучали предложения внести изменения в административное деление новой Германии. Вот они. Что? Кто сказал «еврорегионы»?
(Замечу также, что лишь один вариант предусматривал явное сокращение Баварии. В четырех баварские границы не менялись и в еще двух речь шла о неравноценном обмене территориями в пользу Баварии)
Пусть даже эти проекты не были реализованы, альтернативное деление Германии – как правило, без оглядки на действующие границы – существует де-факто у различных учреждений и ведомств: у ARD, у федеральной полиции, у Бундесбанка и так далее. Опять же, Бавария почти везде выступает как отдельный и цельный регион.
Итак, Боннская республика состояла из десяти земель. Все? Да.
- А как же Западный Берлин?
О, это замечательный вопрос. Конечно, нельзя забывать о Западном Берлине. Однако, дело в том, что Западный Берлин не входил в состав «старой ФРГ». Возможно, это для кого-то прозвучит неожиданно, но Западный Берлин фактически был полунезависимым городом-государством, воссоединившимся с остальной Германией лишь в 1990 году и ставшим, таким образом, четвертым кусочком паззла.
В 1949 году был принят Основной закон ФРГ. Он содержал статью 127, которая звучала так:
Федеральное правительство с согласия правительств заинтересованных земель может в течение одного года после обнародования настоящего Основного закона ввести в действие в землях Баден, Большой Берлин, Рейнланд-Пфальц и Вюртемберг-Гогенцоллерн право, на основе которого осуществлялось управление Объединенной экономической зоной, если оно согласно статье 124 или 125 продолжает действовать в качестве федерального права.
Но на территории Берлина Основной закон так и не вступил в силу, потому что для этого требовалась прекратить его оккупацию. А прекратить оккупацию могло лишь соответствующее четырехстороннее соглашение. Западный Берлин остался сам по себе: юридически – независимый, фактически – оккупированный Францией, Великобританией и США.
(Четырехстороннее соглашение в итоге было подписано… только, речь в нем шла о подтверждении независимости Западного Берлина от ФРГ. Одновременно с этим сама ФРГ продолжала считать Берлин своей территорией, что не признавалось даже ее союзниками. В общем, если вы вдруг считаете, что Крымский казус – это что-то страшное и нерешаемое, то почитайте об истории Берлина после 1945 года. «Все это уже было в Симпсонах»)
В чем выражался статус Берлина на практике? В 1950 году Берлин принял собственную конституцию, в одностороннем порядке провозгласившую город бундесземлей ФРГ, а также вводившую на его территории положения Основного закона ФРГ. Однако та же конституция объявляла эти положения временно недействующими, а законы ФРГ на территории Берлина принимались только после одобрения берлинским ландтагом. Жители Западного Берлина не могли голосовать на федеральных выборах (однако могли на них избираться, потому что ФРГ считала их своими гражданами). Берлинцы были освобождены от призыва, так что любой немец, не желавший служить в бундесвере, немедленно переезжал в Берлин. Иногда их ловили и с позором возвращали домой. Ну, и, наконец, у жителей Западного Берлина были собственные паспорта, где скупо указывалось «Владелец данного документа является немецким гражданином» (но не уточнялось, какого именно государства). И между ФРГ и Берлином существовал паспортный контроль.
Поэтому 3 октября 1990 года ФРГ поглотила не одно, а целых два немецких государства, причем, в отличие от объединения 1871 года, когда де-факто был создан тесный союз немецких государств под вывеской «империи», объединение трех Германий стало аншлюсом в пользу ФРГ. Это не хорошо и не плохо; просто в 1871 году немецкие государства вошли в Рейх в качестве самих себя, а ГДР приняли в ФРГ ворохом кое-как (и непонятно кем) нарезанных бундесземель.
3 октября отмечается, вероятно, последний аншлюс в истории Германии. До 1990 года в Основном законе ФРГ была статья 23, благодаря которой Боннская республика имела юридическое основание для присоединения других немецких земель (а кроме ГДР и Западного Берлина таковыми являлись Австрия, Лихтенштейн, Люксембург и, скажем, Швейцария). После объединения эта статья была из Основного закона убрана и заменена так называемой «Европейской статьей» (что весьма показательно). Среди прочего, это означает, что если из состава ФРГ кто-то выйдет, легального повода вернуть его назад не будет.
(Напомню так же, что возможность повторного аншлюса Австрии была заблокирована, как только завершилась ее оккупация – австрийская Декларация о независимости содержит пункт, прямо запрещающий ей входить в состав Германии)
Prost!
- А как же Западный Берлин?
О, это замечательный вопрос. Конечно, нельзя забывать о Западном Берлине. Однако, дело в том, что Западный Берлин не входил в состав «старой ФРГ». Возможно, это для кого-то прозвучит неожиданно, но Западный Берлин фактически был полунезависимым городом-государством, воссоединившимся с остальной Германией лишь в 1990 году и ставшим, таким образом, четвертым кусочком паззла.
В 1949 году был принят Основной закон ФРГ. Он содержал статью 127, которая звучала так:
Федеральное правительство с согласия правительств заинтересованных земель может в течение одного года после обнародования настоящего Основного закона ввести в действие в землях Баден, Большой Берлин, Рейнланд-Пфальц и Вюртемберг-Гогенцоллерн право, на основе которого осуществлялось управление Объединенной экономической зоной, если оно согласно статье 124 или 125 продолжает действовать в качестве федерального права.
Но на территории Берлина Основной закон так и не вступил в силу, потому что для этого требовалась прекратить его оккупацию. А прекратить оккупацию могло лишь соответствующее четырехстороннее соглашение. Западный Берлин остался сам по себе: юридически – независимый, фактически – оккупированный Францией, Великобританией и США.
(Четырехстороннее соглашение в итоге было подписано… только, речь в нем шла о подтверждении независимости Западного Берлина от ФРГ. Одновременно с этим сама ФРГ продолжала считать Берлин своей территорией, что не признавалось даже ее союзниками. В общем, если вы вдруг считаете, что Крымский казус – это что-то страшное и нерешаемое, то почитайте об истории Берлина после 1945 года. «Все это уже было в Симпсонах»)
В чем выражался статус Берлина на практике? В 1950 году Берлин принял собственную конституцию, в одностороннем порядке провозгласившую город бундесземлей ФРГ, а также вводившую на его территории положения Основного закона ФРГ. Однако та же конституция объявляла эти положения временно недействующими, а законы ФРГ на территории Берлина принимались только после одобрения берлинским ландтагом. Жители Западного Берлина не могли голосовать на федеральных выборах (однако могли на них избираться, потому что ФРГ считала их своими гражданами). Берлинцы были освобождены от призыва, так что любой немец, не желавший служить в бундесвере, немедленно переезжал в Берлин. Иногда их ловили и с позором возвращали домой. Ну, и, наконец, у жителей Западного Берлина были собственные паспорта, где скупо указывалось «Владелец данного документа является немецким гражданином» (но не уточнялось, какого именно государства). И между ФРГ и Берлином существовал паспортный контроль.
Поэтому 3 октября 1990 года ФРГ поглотила не одно, а целых два немецких государства, причем, в отличие от объединения 1871 года, когда де-факто был создан тесный союз немецких государств под вывеской «империи», объединение трех Германий стало аншлюсом в пользу ФРГ. Это не хорошо и не плохо; просто в 1871 году немецкие государства вошли в Рейх в качестве самих себя, а ГДР приняли в ФРГ ворохом кое-как (и непонятно кем) нарезанных бундесземель.
3 октября отмечается, вероятно, последний аншлюс в истории Германии. До 1990 года в Основном законе ФРГ была статья 23, благодаря которой Боннская республика имела юридическое основание для присоединения других немецких земель (а кроме ГДР и Западного Берлина таковыми являлись Австрия, Лихтенштейн, Люксембург и, скажем, Швейцария). После объединения эта статья была из Основного закона убрана и заменена так называемой «Европейской статьей» (что весьма показательно). Среди прочего, это означает, что если из состава ФРГ кто-то выйдет, легального повода вернуть его назад не будет.
(Напомню так же, что возможность повторного аншлюса Австрии была заблокирована, как только завершилась ее оккупация – австрийская Декларация о независимости содержит пункт, прямо запрещающий ей входить в состав Германии)
Prost!
Пользователям анонимных имиджборд хорошо известен мем про либератора. Многие даже знают, что узнаваемая физиономия взята с картины немецкого художника Герберта Смагона «Оккупация города Рёссель в Восточной Пруссии» (NSFW). Ее лубочный натурализм вводит многих в заблуждение – распространено мнение, что картина была написана то ли в последний год войны (в рамках геббельсовской пропаганды «Эндзига»), то ли вскоре после ее окончания (и тогда перед нами горький ресентимент). Но это не так.
«Оккупация Рёсселя» – лишь один из несколькихрисунков лубков Смагона, посвященных финалу войны. Все они были созданы в девяностые годы одним комплектом. На тех картинах, которые не обрезаны снизу, можно разглядеть даты: 94-й год, 95-й… Девятка (вероятно, сознательно) выведена как четверка, что создает иллюзию написания картин в военное время.
Читатель может в этом случае пожать плечами: «Ну и что? Наверное, Смагон насмотрелся всяких ужасов под конец войны и спустя полвека решил создать картины на основе своих воспоминаний». Исчерпывающим ответом могла бы стать биография Смагона, но… Понимаете, с информацией о смелом художнике, рубившем правду-матку, не отходя от холста, все настолько плохо, что впору задаться вопросом – а был ли такой человек на самом деле?
Дело в том, что нет ни нормальной биографии Смагона, ни хотя бы его фотоснимков. Картины есть (хотя там тоже все довольно странно), а человека – нет. Тут, конечно, можно сослаться на пример Бэнкси, но, во-первых, Смагон – отнюдь не Бэнкси.
(А во-вторых, Бэнкси – это очень неудачный пример. Никакого Бэнкси, скорее всего, нет: на это указывает сам его псевдоним. Бэнкси – это банксия, такое австралийское растение с очень характерными шишками. Их часто путают с мелкими животными или птицами; а в старых шишках многие видят человеческие лица с глазами, носом и ртом. И, похоже, как минимум одна шишка удачно выдает себя за художника-граффитиста)
Смагона пару раз вскользь упоминают третьи лица, но без контекста совершенно невозможно установить, о том ли самом человеке идет речь. Существует очень отрывочное описание его жизни, написанное, почему-то, на итальянском – и все прочие источники так или иначе ссылаются на это житие или переводы с него.
Из этой оборванной биографии следует, что Смагон родился в 1927 году в городе Карвин. Он расположен в Восточной Силезии, и был частью не Германии, а Австро-Венгрии (сейчас это восточная окраина Чехии). Считается, что семья Смагона прожила там десять лет, а потом была вынуждена уехать в Берлин, не выдержав дискриминации по отношению к немцам. Это все, конечно, хорошо, но Смагон – ни разу не немецкая фамилия.
В Берлине Смагоны не задерживаются и переезжают в Вену (это как раз-таки имеет смысл, Вена – бывшая столица многонациональной Австро-Венгрии, где славянской фамилией никого не удивишь). И там молодой и талантливый Герберт становится студентом Академии изобразительных искусств. Правда, как-то рановато – всего в 16 лет. Наверное, он был гений? Гитлера в свое время туда не взяли, а вот Смагона – без проблем.
Считается, что Смагон рисовал чуть ли не с пеленок, благодаря дедушке-иллюстратору, который смог вовремя заметить талант внука. И уже в 1941 году (в 14 лет!) у Герберта была первая выставка: в Тешине (это то самое Заользье, которое Польша отгрызла у Чехословакии в 1938-м). И работы молодого студента венской академии были настолько выдающимися, что их выставляли в Хофбурге – бывшей резиденции Габсбургов. То есть, это прямо какой-то Моцарт от живописи.
В 1943 году юного гения призвали во «флакхельферы» – помощники ПВО. В перерывах между отражением налетов «летающих крепостей», Смаргон написал эпическое полотно «Помощники Люфтваффе», закрепив холст, за неимением мольберта, на стене казармы. Эта картина якобы попалась на глаза аж гауляйтеру Вены Бальдуру фон Шираху и привела того в восторг – вплоть до того, что он повесил ее у себя в кабинете (!), а Смагон получил протекцию фон Шираха и стал чуть ли не главным художником гитлерюгенда. У нацистов, конечно, было плохо со вкусом, но не настолько же…
«Оккупация Рёсселя» – лишь один из нескольких
Читатель может в этом случае пожать плечами: «Ну и что? Наверное, Смагон насмотрелся всяких ужасов под конец войны и спустя полвека решил создать картины на основе своих воспоминаний». Исчерпывающим ответом могла бы стать биография Смагона, но… Понимаете, с информацией о смелом художнике, рубившем правду-матку, не отходя от холста, все настолько плохо, что впору задаться вопросом – а был ли такой человек на самом деле?
Дело в том, что нет ни нормальной биографии Смагона, ни хотя бы его фотоснимков. Картины есть (хотя там тоже все довольно странно), а человека – нет. Тут, конечно, можно сослаться на пример Бэнкси, но, во-первых, Смагон – отнюдь не Бэнкси.
(А во-вторых, Бэнкси – это очень неудачный пример. Никакого Бэнкси, скорее всего, нет: на это указывает сам его псевдоним. Бэнкси – это банксия, такое австралийское растение с очень характерными шишками. Их часто путают с мелкими животными или птицами; а в старых шишках многие видят человеческие лица с глазами, носом и ртом. И, похоже, как минимум одна шишка удачно выдает себя за художника-граффитиста)
Смагона пару раз вскользь упоминают третьи лица, но без контекста совершенно невозможно установить, о том ли самом человеке идет речь. Существует очень отрывочное описание его жизни, написанное, почему-то, на итальянском – и все прочие источники так или иначе ссылаются на это житие или переводы с него.
Из этой оборванной биографии следует, что Смагон родился в 1927 году в городе Карвин. Он расположен в Восточной Силезии, и был частью не Германии, а Австро-Венгрии (сейчас это восточная окраина Чехии). Считается, что семья Смагона прожила там десять лет, а потом была вынуждена уехать в Берлин, не выдержав дискриминации по отношению к немцам. Это все, конечно, хорошо, но Смагон – ни разу не немецкая фамилия.
В Берлине Смагоны не задерживаются и переезжают в Вену (это как раз-таки имеет смысл, Вена – бывшая столица многонациональной Австро-Венгрии, где славянской фамилией никого не удивишь). И там молодой и талантливый Герберт становится студентом Академии изобразительных искусств. Правда, как-то рановато – всего в 16 лет. Наверное, он был гений? Гитлера в свое время туда не взяли, а вот Смагона – без проблем.
Считается, что Смагон рисовал чуть ли не с пеленок, благодаря дедушке-иллюстратору, который смог вовремя заметить талант внука. И уже в 1941 году (в 14 лет!) у Герберта была первая выставка: в Тешине (это то самое Заользье, которое Польша отгрызла у Чехословакии в 1938-м). И работы молодого студента венской академии были настолько выдающимися, что их выставляли в Хофбурге – бывшей резиденции Габсбургов. То есть, это прямо какой-то Моцарт от живописи.
В 1943 году юного гения призвали во «флакхельферы» – помощники ПВО. В перерывах между отражением налетов «летающих крепостей», Смаргон написал эпическое полотно «Помощники Люфтваффе», закрепив холст, за неимением мольберта, на стене казармы. Эта картина якобы попалась на глаза аж гауляйтеру Вены Бальдуру фон Шираху и привела того в восторг – вплоть до того, что он повесил ее у себя в кабинете (!), а Смагон получил протекцию фон Шираха и стал чуть ли не главным художником гитлерюгенда. У нацистов, конечно, было плохо со вкусом, но не настолько же…
Итак, к весне 1945 года восемнадцатилетний Герберт был сверхпопулярным художником, обласканным руководством Вены с ног до головы. Но затем прилетели американские бомбардировщики и все работы Смагона сгорели (включая продемонстрированных выше «Помощников Люфтваффе» :-). И упоминания о них тоже сгорели. И у фон Шираха случился провал в памяти, так что талантливого юношу из Вены он больше никогда не упоминал. Война – страшная вещь.
Затем безвестный биограф пытается намекнуть, что Смагона мучали в плену американские изверги, а он мужественно из этого плена бежал, но в действительности все должно быть намного проще. У Смагона было имперское (т.е. немецкое гражданство), которое Австрия перестала признавать после войны. Поэтому был вынужден уехать в Германию, а именно – в Штутгарт. Там он открыл художественное ателье (о его существовании упоминает пара других художников, которые в нем стажировались и работали). В 1950-м году 23-летний Смагон заявляет, что не будетсотрудничать с советской прессой принимать участие в совместных выставках с другими художниками. И… все. На этом биография Великого Немецкого Художника заканчивается. Он настолько велик, что даже неизвестно, жив ли он еще. Дожить до 94 лет в Германии, конечно, можно, но что-то мне подсказывает, что это не тот случай.
(С большей степенью вероятности, Смагон – если такой человек реально существовал – умер в конце нулевых)
Итак, мы имеем художника, о котором ничего не известно и которого никто не видел. Одновременно утверждается, что он получал призы за свою графику, устраивал выставки и так далее. Хорошо, но ведь есть его работы. Их очень мало, но ведь подлинный мастер должен брать качеством, а не количеством, не так ли? И тут возникает вторая проблема. Демонстрируемые (в интернете) работы – плохие. Все имеющиеся в сети картины можно разделить на три группы: лубок (на уровне американских комиксов или северокорейских агиток), откровенные карикатуры и утипусечная открыточная живопись.
(Любопытно сравнить стиль Смагона с работами Герберта Бёкля, который преподавал «любимцу Шираха» живопись в Вене. Или, скажем, со стилем Эрхарда Шютце, стажировавшегося в штутгартском ателье Смагона. В обоих случаях – даже не рядом)
Так как наиболее известны именно военные лубки Смагона, поговорим про них. В живописи я, прямо скажем, не разбираюсь, поэтому сделаю лишь три замечания.
Замечание первое: брутальные сцены на этих картинах не являются личными переживаниями Смагона. Где разбомбленная Вена? Где полотно «Красноармеец откусывает голову младенцу у дворца Шёнбрунн»? Смагон использует не собственный опыт (потому что он ничтожен или даже полностью выдуман), а раздутые до гротеска чужие сюжеты, одновременно верифицируя их задним числом. «Живые факелы», «Убийство племянницы фрау Хуртингер», «Удачная охота»: все это иллюстрации крайне эмоциональных, но ничем не подтвержденных историй, которые должны убедить зрителя в их подлинности.
Замечание второе: мировая публика узнала о замечательном художнике Смагоне лишь в конце нулевых – начале десятых, когда в Сети появились те самые лубки о похождениях либератора. Такое случается, например, после смерти художника. Однако утверждается, что у Смагона были выставки – в Германии, Италии, Англии… Тем не менее, он оставался совершенно неизвестен – нет даже его фотографий. Да и картин у художника, работавшего более полувека, на удивление мало: если убрать у Смагона военные лубки и всю его глазуновщину времен Объединения, останется шиловщина. Буквально дюжина картин неопознанного периода.
Замечание третье: военные лубки Смагона, как я упомянул выше, написаны примерно в одно время – и это середина 90-х годов. Здесь нужно задаться вопросом, отчего у уже немолодого (и вроде бы известного) художника вдруг появилась такая острая тяга проиллюстрировать статьи из андерграудной «ультраправой» прессы, посвященные событиям пятидесятилетней давности?
Затем безвестный биограф пытается намекнуть, что Смагона мучали в плену американские изверги, а он мужественно из этого плена бежал, но в действительности все должно быть намного проще. У Смагона было имперское (т.е. немецкое гражданство), которое Австрия перестала признавать после войны. Поэтому был вынужден уехать в Германию, а именно – в Штутгарт. Там он открыл художественное ателье (о его существовании упоминает пара других художников, которые в нем стажировались и работали). В 1950-м году 23-летний Смагон заявляет, что не будет
(С большей степенью вероятности, Смагон – если такой человек реально существовал – умер в конце нулевых)
Итак, мы имеем художника, о котором ничего не известно и которого никто не видел. Одновременно утверждается, что он получал призы за свою графику, устраивал выставки и так далее. Хорошо, но ведь есть его работы. Их очень мало, но ведь подлинный мастер должен брать качеством, а не количеством, не так ли? И тут возникает вторая проблема. Демонстрируемые (в интернете) работы – плохие. Все имеющиеся в сети картины можно разделить на три группы: лубок (на уровне американских комиксов или северокорейских агиток), откровенные карикатуры и утипусечная открыточная живопись.
(Любопытно сравнить стиль Смагона с работами Герберта Бёкля, который преподавал «любимцу Шираха» живопись в Вене. Или, скажем, со стилем Эрхарда Шютце, стажировавшегося в штутгартском ателье Смагона. В обоих случаях – даже не рядом)
Так как наиболее известны именно военные лубки Смагона, поговорим про них. В живописи я, прямо скажем, не разбираюсь, поэтому сделаю лишь три замечания.
Замечание первое: брутальные сцены на этих картинах не являются личными переживаниями Смагона. Где разбомбленная Вена? Где полотно «Красноармеец откусывает голову младенцу у дворца Шёнбрунн»? Смагон использует не собственный опыт (потому что он ничтожен или даже полностью выдуман), а раздутые до гротеска чужие сюжеты, одновременно верифицируя их задним числом. «Живые факелы», «Убийство племянницы фрау Хуртингер», «Удачная охота»: все это иллюстрации крайне эмоциональных, но ничем не подтвержденных историй, которые должны убедить зрителя в их подлинности.
Замечание второе: мировая публика узнала о замечательном художнике Смагоне лишь в конце нулевых – начале десятых, когда в Сети появились те самые лубки о похождениях либератора. Такое случается, например, после смерти художника. Однако утверждается, что у Смагона были выставки – в Германии, Италии, Англии… Тем не менее, он оставался совершенно неизвестен – нет даже его фотографий. Да и картин у художника, работавшего более полувека, на удивление мало: если убрать у Смагона военные лубки и всю его глазуновщину времен Объединения, останется шиловщина. Буквально дюжина картин неопознанного периода.
Замечание третье: военные лубки Смагона, как я упомянул выше, написаны примерно в одно время – и это середина 90-х годов. Здесь нужно задаться вопросом, отчего у уже немолодого (и вроде бы известного) художника вдруг появилась такая острая тяга проиллюстрировать статьи из андерграудной «ультраправой» прессы, посвященные событиям пятидесятилетней давности?
Думаю, что я смогу ответить на этот вопрос. Как вы помните, биография Смагона обрывается в Штутгарте в 1950 году. Именно там в том же самом году создается «Витикобунд» – объединение депортированных судетских немцев, названное в честь главного героя романа австрийского писателя Адальберта Штифтера.
(Нельзя сказать наверняка, входил ли в него Смагон. Однако в списке членов «Витикобунда» есть некий Альберт Смагон, окружной глава НСДАП и советник немецкого посольства в Прессбурге, то есть – в Братиславе. В принципе, родственные связи между двумя Смагонами могли бы объяснить и косвенно подтвердить ту самую «выставку в Тешине» в 1941 году – если мы всерьёз рассматриваем версию, что Герберт Смагон это реальный человек, а не мистификация. Более того, послевоенные отзывы о Смагоне-художнике написаны практически исключительно членами «Витикобунда»)
Одним из способов фильтрации неблагонадежных элементов в ФРГ были (и остаются) различные союзы и объединения, куда люди записываются сами. Самообслуживание. Допустим, вы – правительство Западной Германии, которое хочет держать под наблюдением бывших членов СС. Как это сделать проще всего? Элементарно – создать, условно говоря, «Союз ветеранов СС». Бывшие эсэсовцы сами туда запишутся, а агентам тайной полиции останется только собирать показания на регулярных встречах. Руководство такой организации, разумеется, тоже должно состоять из кадровых сотрудников BfV. Таким образом, неблагонадежные элементы останутся вгетто компактных группах, которыми удобно управлять, и, одновременно, будут исключены из политической жизни.
Именно так был создан «Витикобунд», состоявший в момент основания на 95% из бывших национал-социалистических функционеров. Официально его создателями числились ближайшие соратники Конрада Генлейна – лидера Судето-немецкой партии, представлявшей до 1938 года немецкое меньшинство в Чехословакии.
Чем занимался «Витикобунд»? Насколько можно судить, главной его задачей была радикализация – и одновременно маргинализация – всех организаций, объединявших судетских немцев. После войны и декретов Бенеша судетские немцы большей частью осели в Баварии, где их включили в список «коренных народов» наравне с баварцами, швабами и франконцами. Тем не менее, судетские немцы не стали хоть сколько-то заметной политической силой хотя бы на уровне Баварии – в созданное ими «Землячество судетских немцев» записалась лишь небольшая часть переселенцев, поскольку их отталкивала резкая и реваншистская риторика землячества. А резкой и реваншистской эта риторика стала благодаря сильнейшему влиянию «Витикобунда» и инфильтрации землячества его членами. То же самое случилось и с остальными организациями судетских немцев.
Представьте себе – выступает представитель интересов судетских немцев; говорит, в общем-то, правильные и справедливые вещи: чехи устроили этнические чистки, имущество немцев было незаконно отобрано, Чехии следует хотя бы извиниться и выплатить компенсации. Только этот представитель стоит под портретом Гитлера и после каждой фразы зигует. Крайне немногие беженцы из Судет были согласны ассоциировать себя с подобным.
Кроме надзора за бывшими нацистами, организации вроде «Витикобунда» выполняли и другую задачу – их можно было использовать для давления на Чехию в случае дипломатических проблем (например, если чешская сторона поднимала вопрос репараций). В этом случае государство ненадолго выключало «прижим», и выдавало крик меньшинства за vox populi.
(Нужно отметить, что подобное обращение для судетских политических сил было не в новинку. Разменной монетой они стали ещё при Гитлере. После присоединения Судет, Берлин распустил Судето-немецкую партию, одновременно отказав ее членам в автоматическом приеме в НСДАП – им пришлось писать заявления и подавать их на общих основаниях. Более того, в 1940 году прошел Дрезденский процесс, на котором различные сроки получили почти все более-менее заметные политические фигуры Судет, включая бывших функционеров распущенной Судето-немецкой партии. Последним инкриминировали, ха-ха, гомосексуализм. «Дер мор хат зайне арбайт гетан...»)
(Нельзя сказать наверняка, входил ли в него Смагон. Однако в списке членов «Витикобунда» есть некий Альберт Смагон, окружной глава НСДАП и советник немецкого посольства в Прессбурге, то есть – в Братиславе. В принципе, родственные связи между двумя Смагонами могли бы объяснить и косвенно подтвердить ту самую «выставку в Тешине» в 1941 году – если мы всерьёз рассматриваем версию, что Герберт Смагон это реальный человек, а не мистификация. Более того, послевоенные отзывы о Смагоне-художнике написаны практически исключительно членами «Витикобунда»)
Одним из способов фильтрации неблагонадежных элементов в ФРГ были (и остаются) различные союзы и объединения, куда люди записываются сами. Самообслуживание. Допустим, вы – правительство Западной Германии, которое хочет держать под наблюдением бывших членов СС. Как это сделать проще всего? Элементарно – создать, условно говоря, «Союз ветеранов СС». Бывшие эсэсовцы сами туда запишутся, а агентам тайной полиции останется только собирать показания на регулярных встречах. Руководство такой организации, разумеется, тоже должно состоять из кадровых сотрудников BfV. Таким образом, неблагонадежные элементы останутся в
Именно так был создан «Витикобунд», состоявший в момент основания на 95% из бывших национал-социалистических функционеров. Официально его создателями числились ближайшие соратники Конрада Генлейна – лидера Судето-немецкой партии, представлявшей до 1938 года немецкое меньшинство в Чехословакии.
Чем занимался «Витикобунд»? Насколько можно судить, главной его задачей была радикализация – и одновременно маргинализация – всех организаций, объединявших судетских немцев. После войны и декретов Бенеша судетские немцы большей частью осели в Баварии, где их включили в список «коренных народов» наравне с баварцами, швабами и франконцами. Тем не менее, судетские немцы не стали хоть сколько-то заметной политической силой хотя бы на уровне Баварии – в созданное ими «Землячество судетских немцев» записалась лишь небольшая часть переселенцев, поскольку их отталкивала резкая и реваншистская риторика землячества. А резкой и реваншистской эта риторика стала благодаря сильнейшему влиянию «Витикобунда» и инфильтрации землячества его членами. То же самое случилось и с остальными организациями судетских немцев.
Представьте себе – выступает представитель интересов судетских немцев; говорит, в общем-то, правильные и справедливые вещи: чехи устроили этнические чистки, имущество немцев было незаконно отобрано, Чехии следует хотя бы извиниться и выплатить компенсации. Только этот представитель стоит под портретом Гитлера и после каждой фразы зигует. Крайне немногие беженцы из Судет были согласны ассоциировать себя с подобным.
Кроме надзора за бывшими нацистами, организации вроде «Витикобунда» выполняли и другую задачу – их можно было использовать для давления на Чехию в случае дипломатических проблем (например, если чешская сторона поднимала вопрос репараций). В этом случае государство ненадолго выключало «прижим», и выдавало крик меньшинства за vox populi.
(Нужно отметить, что подобное обращение для судетских политических сил было не в новинку. Разменной монетой они стали ещё при Гитлере. После присоединения Судет, Берлин распустил Судето-немецкую партию, одновременно отказав ее членам в автоматическом приеме в НСДАП – им пришлось писать заявления и подавать их на общих основаниях. Более того, в 1940 году прошел Дрезденский процесс, на котором различные сроки получили почти все более-менее заметные политические фигуры Судет, включая бывших функционеров распущенной Судето-немецкой партии. Последним инкриминировали, ха-ха, гомосексуализм. «Дер мор хат зайне арбайт гетан...»)
Как развивались послевоенные отношения ФРГ и Чехословакии? Да никак. Вот с ГДР у чехов все получилось просто замечательно – в 1950 году две братских республики заключили Пражское соглашение: Восточная Германия согласилась с тем, что немцев из Чехословакии выселили справедливо и за дело. Ведь каких немцев выгнали из Судет? Западных: неонацистов и реваншистов.
/бурные продолжительные аплодисменты, переходящие в 1968 год/
Вопрос же с ФРГ так и не был улажен де-юре. Союзная комиссия предложила просто оставить все, как есть – Чехословакия не требует от ФРГ репараций, но оставляет себе имущество изгнанных немцев, а компенсации депортированным из Судет выплачивает сам Бонн. Тем не менее, никакого документа, закрепляющего это, подписано не было, а созданная Союзниками структура, занимавшаяся вопросами репараций, прекратила свою работу в 1959 году. Уладить вопрос самостоятельно ФРГ и Чехословакия не смогли: как только одна сторона поднимала тему компенсаций, вторая тут же начинала требовать репарации – и наоборот.
Подобная неопределенность могла существовать во время Холодной войны, когда оба государства имели ограниченную самостоятельность и числились по разные линии фронта. Но в девяностые счастливо объединившейся Германии и благополучно разъединившейся Чехословакии требовалось, наконец, решить все вопросы официально. Фактически, речь шла о полноценном восстановлении дипломатических отношений.
Первым шагом стало заключение договора о добрососедстве в 1992 году. Однако это был лишь пробный шар. Настоящий документ канцлер Коль и премьер Клаус подписали в 1997 году – так называемую Чешско-германскую декларацию, которая должна была открыть Чехии путь в ЕС, а Германию – избавить от чешских претензий за ВМВ. И отношения Германии и Чехии в начале девяностых во многом вращались именно вокруг этой декларации – как и на каких условиях она будет принята. Оба государства начали позволять себе неожиданно жесткую риторику: скажем, в Чехии поднялась волна антинемецких настроений в ответ на претензии бывших жителей Судет.
А в Германии проснулись, казалось, уже давно потерявшие значение «Витикобунд» и «Судетское землячество». Они потребовали от немецких властей проявить жесткость на предстоящих переговорах, а от чешских – «вернуть все взад». Позиция судетских немцев была косвенно поддержана Колем и баварским премьер-министром Штойбером: в 1995 году они выступили в бундестаге, высоко отметив заслуги судетских немцев перед ФРГ и, по сути, призвали Чехию отменить декреты Бенеша. Чехи же с возмущением отметили, что Коль и Штойбер в своем выступлении никак не затронули тему компенсаций чешским жертвам нацизма.
(Кстати, один из тезисов «Витикобунда» звучал так: чехи просто физически неспособны жить в одном государстве с кем-то еще; и депортация судетских немцев – очередное доказательно чешской неуживчивости. В качестве аргумента приводилось недавнее разделение Чехословакии: «Чехи, от вас даже словаки сбежали, настолько вы никуда не годитесь!»)
И вот на фоне предстоящих германо-чешских переговоров, художник, тесно связанный с радикальным крылом судетского землячества (которое не могло быть неподконтрольно немецкой тайной полиции), пишет серию крайне эмоциональных картин, напоминающих немцам, что с ними, возможно, обошлись не лучшим образом. Причем особый упор делается именно на Чехию – как минимум два чрезвычайно заряженных рисунка из этой серии посвящены судьбе немецкого меньшинства в Чехословакии. После окончания войны прошло пятьдесят лет; выросло уже два поколения, которым эти дедовские проблемы до лампочки. Но тут появляется герр Смагон и крайне вовремя напоминает, о чем, собственно, идет речь.
(Впрочем, учитывая малоизвестность Смагона, можно предположить, что его рисунки предназначались для, так сказать, внутреннего употребления – в «Витикобунде» и «Судетском землячестве». Проблема смены поколений неизбежно должна была коснуться и их)
/бурные продолжительные аплодисменты, переходящие в 1968 год/
Вопрос же с ФРГ так и не был улажен де-юре. Союзная комиссия предложила просто оставить все, как есть – Чехословакия не требует от ФРГ репараций, но оставляет себе имущество изгнанных немцев, а компенсации депортированным из Судет выплачивает сам Бонн. Тем не менее, никакого документа, закрепляющего это, подписано не было, а созданная Союзниками структура, занимавшаяся вопросами репараций, прекратила свою работу в 1959 году. Уладить вопрос самостоятельно ФРГ и Чехословакия не смогли: как только одна сторона поднимала тему компенсаций, вторая тут же начинала требовать репарации – и наоборот.
Подобная неопределенность могла существовать во время Холодной войны, когда оба государства имели ограниченную самостоятельность и числились по разные линии фронта. Но в девяностые счастливо объединившейся Германии и благополучно разъединившейся Чехословакии требовалось, наконец, решить все вопросы официально. Фактически, речь шла о полноценном восстановлении дипломатических отношений.
Первым шагом стало заключение договора о добрососедстве в 1992 году. Однако это был лишь пробный шар. Настоящий документ канцлер Коль и премьер Клаус подписали в 1997 году – так называемую Чешско-германскую декларацию, которая должна была открыть Чехии путь в ЕС, а Германию – избавить от чешских претензий за ВМВ. И отношения Германии и Чехии в начале девяностых во многом вращались именно вокруг этой декларации – как и на каких условиях она будет принята. Оба государства начали позволять себе неожиданно жесткую риторику: скажем, в Чехии поднялась волна антинемецких настроений в ответ на претензии бывших жителей Судет.
А в Германии проснулись, казалось, уже давно потерявшие значение «Витикобунд» и «Судетское землячество». Они потребовали от немецких властей проявить жесткость на предстоящих переговорах, а от чешских – «вернуть все взад». Позиция судетских немцев была косвенно поддержана Колем и баварским премьер-министром Штойбером: в 1995 году они выступили в бундестаге, высоко отметив заслуги судетских немцев перед ФРГ и, по сути, призвали Чехию отменить декреты Бенеша. Чехи же с возмущением отметили, что Коль и Штойбер в своем выступлении никак не затронули тему компенсаций чешским жертвам нацизма.
(Кстати, один из тезисов «Витикобунда» звучал так: чехи просто физически неспособны жить в одном государстве с кем-то еще; и депортация судетских немцев – очередное доказательно чешской неуживчивости. В качестве аргумента приводилось недавнее разделение Чехословакии: «Чехи, от вас даже словаки сбежали, настолько вы никуда не годитесь!»)
И вот на фоне предстоящих германо-чешских переговоров, художник, тесно связанный с радикальным крылом судетского землячества (которое не могло быть неподконтрольно немецкой тайной полиции), пишет серию крайне эмоциональных картин, напоминающих немцам, что с ними, возможно, обошлись не лучшим образом. Причем особый упор делается именно на Чехию – как минимум два чрезвычайно заряженных рисунка из этой серии посвящены судьбе немецкого меньшинства в Чехословакии. После окончания войны прошло пятьдесят лет; выросло уже два поколения, которым эти дедовские проблемы до лампочки. Но тут появляется герр Смагон и крайне вовремя напоминает, о чем, собственно, идет речь.
(Впрочем, учитывая малоизвестность Смагона, можно предположить, что его рисунки предназначались для, так сказать, внутреннего употребления – в «Витикобунде» и «Судетском землячестве». Проблема смены поколений неизбежно должна была коснуться и их)
Дорога к декларации 1997 года заняла несколько лет. В итоге был подписан документ, подводящий черту под взаимными претензиями. Чехи, наконец, выдавили, что поступили с судетскими немцами неправильно и вообще коллективная ответственность – это нехорошо. Тем не менее, декреты Бенеша они отменять не стали. Немцы же сказали, что очень сожалеют о событиях 1938 года, но платить не будут. Собственно, это главный посыл декларации – обе стороны официально оформили статус-кво, отказавшись от любых взаимных претензий (но не права трактовать события прошлого в удобном для себя ключе).
«Обе стороны согласны с тем, что совершенные несправедливости [тут интересный момент – в чешском тексте стоит слово křivdy, в немецкой же версии используется более сильное Unrecht, – Б.] остаются в прошлом; и поэтому они сосредоточат свои отношения на будущем. Именно потому, что они знают о трагических главах своей истории, они полны решимости и впредь отдавать приоритет пониманию и взаимному согласию при построении своих отношений; при этом каждая сторона остается привержена своей правовой системе и уважает тот факт, что другая сторона придерживается иной правовой концепции. Поэтому обе стороны заявляют, что они не будут обременять свои отношения политическими и правовыми проблемами, имевшими место в прошлом».
Судетских немцев такой исход переговоров возмутил, но их мнение опять оказалось никому не интересно. Зато Чехия пополнила список стран, с которыми Германия благополучно решила вопрос поствоенных претензий.
Смагон (если он реально существовал) – это лишь один из винтиков, задействованных в государственной машине, которая решала сугубо практические вопросы: как нормализовать отношения с соседней страной, не в ущерб себе и с перспективой расширения Евросоюза на восток?
А его «военные» рисунки – это побочный продукт сложных германо-чешских отношений девяностых годов. Если бы ненижний Интернет, где лубки Смагона открыли для себя тролли с Форчана, о нем бы никто и не вспомнил. Да и сами рисунки вызвали интерес не из-за сочувствия к немцам, а из-за смешных рожиц soviet liberators, словно сбежавших из какой-то пародийной клюквы а ля серия Red Alert. Кроме того, ими оказалось весело троллить публику. На русских имиджбордах либератора вообще приняли как родного, воспользовавшись классическим блоковским приемом: «Да, скифы – мы!..»
Кем был Смагон на самом деле и существовал ли он в реальности, мы, скорее всего, не узнаем – просто из-за общей ничтожности его фигуры. Атрибуция его рисунков в будущем, вероятно, окончательно расплывется, и веке в XXII их всерьез будут считать реальными свидетельствами финала Второй мировой. Кто бы ни скрывался под именем Смагона, он мог бы собой гордиться: «Шалость удалась!».
(В завершение скажу, что проблема атрибуции и датировки «свидетельств эпохи» намного серьезнее, чем может показаться на первый взгляд. Для примера можно взять отлично задокументированный XX век. Ни для кого не секрет, что некоторые исторические фотографии являются подделками; однако в отдельных случаях речь идет именно об ошибке атрибуции – когда за реальный снимок выдается кадр из художественного фильма, рекламный постер или, например, фото, сделанное на исторической реконструкции. Спустя годы художественный вымысел имеет все шансы стать частью истории – и частью убедительной, подкрепленной доказательствами. Вот же фото, как можно ему не верить? Отслеживать подобное сейчас более-менее возможно благодаря интернету и отчасти периодической печати. Но очевидно, что такая проблема существовала примерно всегда. И когда речь заходит об источниках, скажем, XVI века, становится как-то неуютно.
Впрочем, историкам в будущем будет еще тяжелее – им-то предстоит разгребать тонны нейрофейков. Наше прошлое еще никогда не было настолько непредсказуемым)
«Обе стороны согласны с тем, что совершенные несправедливости [тут интересный момент – в чешском тексте стоит слово křivdy, в немецкой же версии используется более сильное Unrecht, – Б.] остаются в прошлом; и поэтому они сосредоточат свои отношения на будущем. Именно потому, что они знают о трагических главах своей истории, они полны решимости и впредь отдавать приоритет пониманию и взаимному согласию при построении своих отношений; при этом каждая сторона остается привержена своей правовой системе и уважает тот факт, что другая сторона придерживается иной правовой концепции. Поэтому обе стороны заявляют, что они не будут обременять свои отношения политическими и правовыми проблемами, имевшими место в прошлом».
Судетских немцев такой исход переговоров возмутил, но их мнение опять оказалось никому не интересно. Зато Чехия пополнила список стран, с которыми Германия благополучно решила вопрос поствоенных претензий.
Смагон (если он реально существовал) – это лишь один из винтиков, задействованных в государственной машине, которая решала сугубо практические вопросы: как нормализовать отношения с соседней страной, не в ущерб себе и с перспективой расширения Евросоюза на восток?
А его «военные» рисунки – это побочный продукт сложных германо-чешских отношений девяностых годов. Если бы не
Кем был Смагон на самом деле и существовал ли он в реальности, мы, скорее всего, не узнаем – просто из-за общей ничтожности его фигуры. Атрибуция его рисунков в будущем, вероятно, окончательно расплывется, и веке в XXII их всерьез будут считать реальными свидетельствами финала Второй мировой. Кто бы ни скрывался под именем Смагона, он мог бы собой гордиться: «Шалость удалась!».
(В завершение скажу, что проблема атрибуции и датировки «свидетельств эпохи» намного серьезнее, чем может показаться на первый взгляд. Для примера можно взять отлично задокументированный XX век. Ни для кого не секрет, что некоторые исторические фотографии являются подделками; однако в отдельных случаях речь идет именно об ошибке атрибуции – когда за реальный снимок выдается кадр из художественного фильма, рекламный постер или, например, фото, сделанное на исторической реконструкции. Спустя годы художественный вымысел имеет все шансы стать частью истории – и частью убедительной, подкрепленной доказательствами. Вот же фото, как можно ему не верить? Отслеживать подобное сейчас более-менее возможно благодаря интернету и отчасти периодической печати. Но очевидно, что такая проблема существовала примерно всегда. И когда речь заходит об источниках, скажем, XVI века, становится как-то неуютно.
Впрочем, историкам в будущем будет еще тяжелее – им-то предстоит разгребать тонны нейрофейков. Наше прошлое еще никогда не было настолько непредсказуемым)
Братья во Христе! Соборный град Кёльн пал под свирепым натиском сарацинов, и зеленое знамя Пророка уже полощется над святыми водами Рейна. Воистину, настали последние дни: обербургомистр Кёльна Генриета «Расстояние вытянутой руки» Рекер дозволила муэдзинам созывать магометан на молитву с минаретов. Нашивайте же кресты на плащи, братья, и включайте Сабатон: грядет последний Поход! Deus Vult!
(Еще раньше пал Дюрен, но этого почему-то никто не заметил)
Новости о том, что теперь над Кёльном будут раздаваться крики муэдзинов немного удивили даже немцев; так что я почти уверен, что к востоку от Одера подобное воспринимается исключительно как еще одно доказательство скорой и неизбежной гибели Европы. Однако у этого события есть некий контекст, который было бы неразумно игнорировать.
Во-первых, можно включить режим зануды и отметить, что речь идет об экспериментальной программе, которая будет действовать два года. Кёльнские мечети, решившие созывать правоверных на молитву так же, как это делают на Ближнем Востоке, должны будут подать заявку. После этого специальная комиссия определит допустимый уровень шума (он будет зависеть от местоположения мечети) и выдаст разрешение на пятиминутное включение муэдзина один раз в неделю: по пятницам, с 12:00 до 15:00.
(С момента принятия этого судьбоносного решения прошло целых две недели, но даже в эту пятницу азана над Кёльном так и не услышали. Кёльнские чиновники смущенно объясняют, что до сих пор не получили ни одной заявки от мечетей. Да и громкоговорителей у большинства из них попросту нет. АстагфируЛлах!)
А во-вторых, дело даже не в технических ограничениях. В реальности уступка мусульманам со стороны местных властей – продиктованная положениями о равенстве религий – неизбежно ведет к более глубокому вмешательству государства в работу мечетей и, соответственно, в сам ислам (по примеру Франции и «хартии Макрона»). Ведь не успели правоверные восславить Аллаха за славную победу над кафирами, как немецкая пресса задалась вопросом: правильно ли это, что на пятничную молитву в мечети приглашают лишь мужчин? Разве это инклюзивно? Может быть, в мечетях нужно что-то поменять?
И это только начало. Затем государство может поинтересоваться соблюдение квот в мечетях. Есть ли там женщины-муллы? А вот муэдзинов разрешили – сколько среди них женщин? Достаточно ли инклюзивны мечети? Вопросы, вопросы…
В общем, как пишут в соседнем канале, «будет Еврохалифат, будет, иншааЛлах». С евроисламом, по заветам дедушки Хабермаса. А евроислам неизбежно вытекает из подобного государственного вмешательства, потому что подгонка исламского духовенства и культовых сооружений под евронормы потребует внесения корректив в Документы, то есть – создания Еврокорана. И на месте мусульман я бы не рассчитывал, что правки ограничатся добавлением гендерно-нейтральных окончаний (Prophet*in Mohammed :-) и необходимых комментариев (как в последнем издании «Майн Кампф», где пояснения занимают две трети книги).
Да, и читая новости по теме, встретил замечательную статью колумниста «Фокуса» Ахмада Мансура, в которой тот как мусульманин критикует решение кёльнских властей как поспешное. Ведь право на бонусы должны быть только у тех исламских общин, которые согласились обсудить (и осудить!) угнетение женщин, гомофобию и антисемитизм. После подобного всегда хочется узнать об авторе побольше. И автор не разочаровал.
Ахмад Мансур родился в 1974 году в израильской Тире, в семье «непрактикующего» мусульманина. Во время учебы вошел в контакт с имамом-фундаменталистом и через него сблизился с радикальными исламистами (я напомню, что все это происходит в «израильском» Израиле – даже не в Палестине). Но, слава Всевышнему, все обошлось: Мансур выучился в Тель-Авиве на психолога, что помогло ему порвать с исламизмом. А потом он переехал в Германию и стал ведущим экспертом по радикальному исламу. Мансур активно призывает к реформации ислама, чтобы привести его к европейским нормам, и осуждает единоверцев за приверженность теориям заговора и антисемитизму.
Не Паллавичини, конечно, но тоже круто. Действительно, «Бюро легенд».
(Еще раньше пал Дюрен, но этого почему-то никто не заметил)
Новости о том, что теперь над Кёльном будут раздаваться крики муэдзинов немного удивили даже немцев; так что я почти уверен, что к востоку от Одера подобное воспринимается исключительно как еще одно доказательство скорой и неизбежной гибели Европы. Однако у этого события есть некий контекст, который было бы неразумно игнорировать.
Во-первых, можно включить режим зануды и отметить, что речь идет об экспериментальной программе, которая будет действовать два года. Кёльнские мечети, решившие созывать правоверных на молитву так же, как это делают на Ближнем Востоке, должны будут подать заявку. После этого специальная комиссия определит допустимый уровень шума (он будет зависеть от местоположения мечети) и выдаст разрешение на пятиминутное включение муэдзина один раз в неделю: по пятницам, с 12:00 до 15:00.
(С момента принятия этого судьбоносного решения прошло целых две недели, но даже в эту пятницу азана над Кёльном так и не услышали. Кёльнские чиновники смущенно объясняют, что до сих пор не получили ни одной заявки от мечетей. Да и громкоговорителей у большинства из них попросту нет. АстагфируЛлах!)
А во-вторых, дело даже не в технических ограничениях. В реальности уступка мусульманам со стороны местных властей – продиктованная положениями о равенстве религий – неизбежно ведет к более глубокому вмешательству государства в работу мечетей и, соответственно, в сам ислам (по примеру Франции и «хартии Макрона»). Ведь не успели правоверные восславить Аллаха за славную победу над кафирами, как немецкая пресса задалась вопросом: правильно ли это, что на пятничную молитву в мечети приглашают лишь мужчин? Разве это инклюзивно? Может быть, в мечетях нужно что-то поменять?
И это только начало. Затем государство может поинтересоваться соблюдение квот в мечетях. Есть ли там женщины-муллы? А вот муэдзинов разрешили – сколько среди них женщин? Достаточно ли инклюзивны мечети? Вопросы, вопросы…
В общем, как пишут в соседнем канале, «будет Еврохалифат, будет, иншааЛлах». С евроисламом, по заветам дедушки Хабермаса. А евроислам неизбежно вытекает из подобного государственного вмешательства, потому что подгонка исламского духовенства и культовых сооружений под евронормы потребует внесения корректив в Документы, то есть – создания Еврокорана. И на месте мусульман я бы не рассчитывал, что правки ограничатся добавлением гендерно-нейтральных окончаний (Prophet*in Mohammed :-) и необходимых комментариев (как в последнем издании «Майн Кампф», где пояснения занимают две трети книги).
Да, и читая новости по теме, встретил замечательную статью колумниста «Фокуса» Ахмада Мансура, в которой тот как мусульманин критикует решение кёльнских властей как поспешное. Ведь право на бонусы должны быть только у тех исламских общин, которые согласились обсудить (и осудить!) угнетение женщин, гомофобию и антисемитизм. После подобного всегда хочется узнать об авторе побольше. И автор не разочаровал.
Ахмад Мансур родился в 1974 году в израильской Тире, в семье «непрактикующего» мусульманина. Во время учебы вошел в контакт с имамом-фундаменталистом и через него сблизился с радикальными исламистами (я напомню, что все это происходит в «израильском» Израиле – даже не в Палестине). Но, слава Всевышнему, все обошлось: Мансур выучился в Тель-Авиве на психолога, что помогло ему порвать с исламизмом. А потом он переехал в Германию и стал ведущим экспертом по радикальному исламу. Мансур активно призывает к реформации ислама, чтобы привести его к европейским нормам, и осуждает единоверцев за приверженность теориям заговора и антисемитизму.
Не Паллавичини, конечно, но тоже круто. Действительно, «Бюро легенд».
Süddeutschen Zeitung
Köln erlaubt Muezzin-Ruf
In Köln darf der Muezzin freitags zum Gebet rufen – doch noch hat sich keine Moscheegemeinde gerührt. Kritiker sehen „falsches Signal“.
Несколько дней назад ознакомился с рекомендацией Гринписа заменить ближние авиарейсы поездами. Вообще, заявление Зеленого Интернационала выглядит больше как констатация факта: этот процесс давно уже идет полным ходом в Испании и Франции (двух странах ЕС с самой развитой системой скоростных поездов). Реально претензия Гринписа адресована Германии, где из последних подвижек я могу вспомнить только отмену Люфтганзой рейса Мюнхен-Нюрнберг, о которой так и говорят: «Продиктовано политическими соображениям».
(Вместо самолета Люфтганза запустила автобус. С точки зрения комфорта разницы никакой; время прибытия практически такое же. Так что это тот же самолет, только «нызенько-нызенько»)
Несмотря на то, что на дворе Европейский год железных дорог, в Германии развитие скоростной ж/д сети идет довольно неторопливо. Поспекулировать о причинах можно на примере все того же Нюрнберга, где Deutsche Bahn решил построить новый комплекс по обслуживанию и ремонту экспрессов ICE. Для бесперебойной перевозки пассажиров требуется больше поездов, которые нужно где-то чинить и проверять. Нюрнбергский комплекс должен будет принимать по 25 поездов в сутки.
Но в итоге проект подвис в воздухе. DB отобрал девять перспективных мест под Нюрнбергом. Шесть из них тут же оказались заповедными участками Нюрнбергского Имперского леса, что дало баварским властям возможность отказать DB в продаже (то есть, можно говорить о вполне очевидном споре между земельным руководством и федеральным центром). В оставшихся трех участках продолжаются протесты местных жителей.
В комментариях к статьям об этих протестах местных упрекают в узколобости и зашоренности - дескать, глупые деревенские не хотят чуть-чуть подвинуться ради общего блага. И вообще, это прекрасная иллюстрация того, что в Баварии называют «Принцип святого Флориана».
(Святой Флориан – покровитель пожарных и защитник домов от огня. Существует шуточная молитва: «Святой Флориан, сохрани мой дом, подожги другие». Это и называется «Принцип святого Флориана»: «Где угодно, только не у меня». Такой эквивалент not in my backyard, короче говоря)
Естественно, жители нюрнбергских пригородов ничего не имеют против ICE. Просто они хорошо понимают, насколько шумным станет этот соседство. Достаточно сказать, что комплекс будет работать даже по ночам, а регламент проверки состава требует включения гудка (125 децибел умноженных на 25 поездов в сутки).
Поскольку мотивация «нам не нравится» не считается (и никогда не считалась, честно говоря) достаточной, местные жители вынуждены апеллировать к высоким мотивам. Высоким мотивом в XVII веке был защита Христианства, в XVIII - защита Просвещения, в XIX - защита Прогресса, в XX - защита Демократии.
(Не помню, у кого я поглядел эту мысль)
Современная риторика вполне очевидна – это защита Климата. Поэтому местные не ограждают себя от шума и падения цен на недвижимость – нет, они спасают древний Имперский лес. А DB, соответственно, сражается с потеплением и климатическими изменениями (а отнюдь не зарабатывает деньги в условиях меняющейся конъюнктуры).
Любой диалог на хоть сколько-то значащем уровне ведется в рамках актуальной Высокой темы, потому что те, кто ее игнорируют или даже начинают с ней бороться, превращаются в изгоев и законные цели для экспансии. «Нехристианство» в XVII делало страну легальной добычей других государств, точно также как и «Недемократичность» в XX. Четыреста лет назад жители нюрнбергских пригородов обнаружили бы на выбранных участках мироточащую статую Девы Марии или отпечаток ступни апостола Петра. Сегодня они находят редких летучих мышей и лягушек. Не из-за любви к природе, а просто потому, что неохота терять деньги и портить сон.
(Вместо самолета Люфтганза запустила автобус. С точки зрения комфорта разницы никакой; время прибытия практически такое же. Так что это тот же самолет, только «нызенько-нызенько»)
Несмотря на то, что на дворе Европейский год железных дорог, в Германии развитие скоростной ж/д сети идет довольно неторопливо. Поспекулировать о причинах можно на примере все того же Нюрнберга, где Deutsche Bahn решил построить новый комплекс по обслуживанию и ремонту экспрессов ICE. Для бесперебойной перевозки пассажиров требуется больше поездов, которые нужно где-то чинить и проверять. Нюрнбергский комплекс должен будет принимать по 25 поездов в сутки.
Но в итоге проект подвис в воздухе. DB отобрал девять перспективных мест под Нюрнбергом. Шесть из них тут же оказались заповедными участками Нюрнбергского Имперского леса, что дало баварским властям возможность отказать DB в продаже (то есть, можно говорить о вполне очевидном споре между земельным руководством и федеральным центром). В оставшихся трех участках продолжаются протесты местных жителей.
В комментариях к статьям об этих протестах местных упрекают в узколобости и зашоренности - дескать, глупые деревенские не хотят чуть-чуть подвинуться ради общего блага. И вообще, это прекрасная иллюстрация того, что в Баварии называют «Принцип святого Флориана».
(Святой Флориан – покровитель пожарных и защитник домов от огня. Существует шуточная молитва: «Святой Флориан, сохрани мой дом, подожги другие». Это и называется «Принцип святого Флориана»: «Где угодно, только не у меня». Такой эквивалент not in my backyard, короче говоря)
Естественно, жители нюрнбергских пригородов ничего не имеют против ICE. Просто они хорошо понимают, насколько шумным станет этот соседство. Достаточно сказать, что комплекс будет работать даже по ночам, а регламент проверки состава требует включения гудка (125 децибел умноженных на 25 поездов в сутки).
Поскольку мотивация «нам не нравится» не считается (и никогда не считалась, честно говоря) достаточной, местные жители вынуждены апеллировать к высоким мотивам. Высоким мотивом в XVII веке был защита Христианства, в XVIII - защита Просвещения, в XIX - защита Прогресса, в XX - защита Демократии.
(Не помню, у кого я поглядел эту мысль)
Современная риторика вполне очевидна – это защита Климата. Поэтому местные не ограждают себя от шума и падения цен на недвижимость – нет, они спасают древний Имперский лес. А DB, соответственно, сражается с потеплением и климатическими изменениями (а отнюдь не зарабатывает деньги в условиях меняющейся конъюнктуры).
Любой диалог на хоть сколько-то значащем уровне ведется в рамках актуальной Высокой темы, потому что те, кто ее игнорируют или даже начинают с ней бороться, превращаются в изгоев и законные цели для экспансии. «Нехристианство» в XVII делало страну легальной добычей других государств, точно также как и «Недемократичность» в XX. Четыреста лет назад жители нюрнбергских пригородов обнаружили бы на выбранных участках мироточащую статую Девы Марии или отпечаток ступни апостола Петра. Сегодня они находят редких летучих мышей и лягушек. Не из-за любви к природе, а просто потому, что неохота терять деньги и портить сон.
Süddeutschen Zeitung
Die Bahn ist zu selten eine Alternative zum Flugzeug
Unter sechs Stunden Reisezeit mit dem Zug? Das klappt nur bei einem Drittel der 150 wichtigsten Flugverbindungen in Europa
Скорее всего, комплекс для ICE все же построят (чему я лично рад, ибо Принцип Флориана), но вопрос с его размещением остается пока открытым. Два из трех оставшихся мест – это территория бывшей «Муны» и участок вплотную к ней. «Муна» – это Munitionsanstalt, так обозначались военные объекты Рейха, где собирались и хранились боеприпасы. В случае с Нюрнбергом речь идет о «Муне» возле местечка Фойхт. Местные жители уже обрадовали руководство DB, что отнюдь не все боеприпасы взорвались в 1946-м (когда рванул состав, нагруженный боеголовками Фау-2) или в 1948-м (когда американцы уничтожили большую часть бункеров со снарядами). Там, дескать, много чего лежит в земле, включая химические снаряды. Одумайтесь! Будете копать, и в грунтовые воды попадет какой-нибудь табун: рыбки умрут, белочки облысеют, а Грета предаст вас анафеме. В общем, «У вас несчастные случаи на стройке были?».
Так или иначе, в планах DB стоит увеличение флота ICE до 600 составов (сейчас их чуть больше трехсот). И это можно только приветствовать. На коротких дистанциях – тех самых, о которых говорит Гринпис – поезд во всем превосходит самолет. Чтобы сесть в поезд, не надо час ехать за город, проходить утомительные проверки и ждать посадки. А еще в вагонах больше места для ног, есть нормальный ресторан, розетки и возможность пройтись. Так что, при всем уважении к праведной борьбе нюрнбержцев, хотелось бы все же пожелать DB успехов – чтобы они уже где-нибудь построили эту свою мастерскую для ICE (но, дорогой Флориан, только не у меня под окнами! :-)
(В статье про рекомендации Гринписа приводится интересная схема, которой я с удовольствием делюсь – я вообще люблю схемы. На ней показаны самые популярные маршруты в Германии, время следования в часах и количество пассажиров в год. Нетрудно заметить, что главными узлами являются Франкфурт, Мюнхен и Берлин – именно в таком порядке. До ковида аналогичная ситуация была с авиасообщением: тремя наиболее загруженными маршрутами были Берлин-Мюнхен, Берлин-Франкфурт и Гамбург-Мюнхен. Люди вполне успешно пересаживаются на поезда – не без вмешательства ковида, ну что поделать! – осталось лишь наладить инфраструктуру и оптимизировать расписание. Поездка из Мюнхена в Гамбург должна занимать не шесть часов, а, скажем, четыре. И лично мне кажется несколько несправедливым, что Франкфурт в смысле ж/д сообщения находится к Брюсселю ближе, чем Берлину. Или к Мюнхену :-)
Так или иначе, в планах DB стоит увеличение флота ICE до 600 составов (сейчас их чуть больше трехсот). И это можно только приветствовать. На коротких дистанциях – тех самых, о которых говорит Гринпис – поезд во всем превосходит самолет. Чтобы сесть в поезд, не надо час ехать за город, проходить утомительные проверки и ждать посадки. А еще в вагонах больше места для ног, есть нормальный ресторан, розетки и возможность пройтись. Так что, при всем уважении к праведной борьбе нюрнбержцев, хотелось бы все же пожелать DB успехов – чтобы они уже где-нибудь построили эту свою мастерскую для ICE (но, дорогой Флориан, только не у меня под окнами! :-)
(В статье про рекомендации Гринписа приводится интересная схема, которой я с удовольствием делюсь – я вообще люблю схемы. На ней показаны самые популярные маршруты в Германии, время следования в часах и количество пассажиров в год. Нетрудно заметить, что главными узлами являются Франкфурт, Мюнхен и Берлин – именно в таком порядке. До ковида аналогичная ситуация была с авиасообщением: тремя наиболее загруженными маршрутами были Берлин-Мюнхен, Берлин-Франкфурт и Гамбург-Мюнхен. Люди вполне успешно пересаживаются на поезда – не без вмешательства ковида, ну что поделать! – осталось лишь наладить инфраструктуру и оптимизировать расписание. Поездка из Мюнхена в Гамбург должна занимать не шесть часов, а, скажем, четыре. И лично мне кажется несколько несправедливым, что Франкфурт в смысле ж/д сообщения находится к Брюсселю ближе, чем Берлину. Или к Мюнхену :-)
«Дюна» стала очень подходящим поводом сходить в кино, где я не был уже полтора года. Назад, так сказать, к нормальности – через старомодную экранизацию классического американского ретрофутуризма.
Это уже второй фильм Вильнёва, на котором я не уснул: первым было «Прибытие».
(А конфуз в свое время произошел на «Блейдраннере 2049». Видимо, тест на репликанта я не прошел)
С сеанса я вышел в некотором смятении. Много лет назад я смотрел экранизацию Линча и хорошо запомнил свое возмущение тем, как вольно режиссер обращался с первоисточником. В самом деле, ну зачем все это? Ведь есть книга, там сюжет и персонажи, к чему вся эта отсебятина? После фильма Вильнёва я понял сразу две вещи:
- Линч имел веские причины так поступить
- Линч, как ни крути, был совершенно прав
Постраничная экранизация книги в случае «Дюны» действительно неуместна. В первую очередь потому, что сквозь линзу большого экрана видна внутренняя противоречивость и нелогичность мира самого Герберта, удачно спрятанная в тексте за счет намеков и недоговорок. Знакомясь с историей через книгу, читатель сам строит ее вселенную у себя в голове, устраняя ее проблемы или просто не замечая их. Вильнёв добросовестно перетащил все недостатки Герберта на экран, даже не попытавшись их решить (как это сделал в свое время Линч).
Вообще, несамостоятельность Вильнёва – это серьёзная проблема. Он не смог (или не решился) сделать свой мир «Дюны» и поехал по проложенной Линчем колее. Костюмы, эстетика, дизайн – все это так или иначе было у Линча. Там где Вильнёв пытался делать что-то свое, выходило только хуже. Например, Линч сделал Бене Гессерит лысыми. Вильнёв проявил творческий подход (или допустил ошибку при списывании?) и сделал лысыми уже Харконеннов.
¯\_(ツ)_/¯ На какую-нибудь прикольную деталь, вроде брежневских бровей у ментатов, Вильнёва уже не хватило.
(Хотя местами были забавные моменты, демонстрирующие, как культура-эпигон влияет на первоисточник. Короткая сцена на Салузе Секундус – это чистейший Вархаммер, вселенная которого была создана, в том числе, и под влиянием книг Герберта и, спустя полвека, уже сама обогатила «Дюну». Похожая история произошла с «Властелином колец» и, допустим, Варкрафтом)
Другой серьезной ошибкой Вильнёва, на мой взгляд, являются персонажи. Фишкой Герберта были герои в духе античного театра – с четким разделением на хороших и плохих (на уровне положительный = красивый, отрицательный = уродливый). Линч намеренно гиперболизировал их, сделав максимально театральными. Это, конечно, превратило «Дюну» в космический «Твин Пикс», но зато персонажи стали яркими и оригинальными. Вильнёв же (видимо, зная о будущем немного больше нашего) решил снимать не для людей, а сразу для репликантов; поэтому в его фильме все ходят с Серьезными Лицами и говорят Важные Слова без малейших эмоций. Сравните это с жизнерадостным безумием Линча. Серьезно, есть люди, которые на полном серьезе хвалят вильнёвского барона Харконнена – дескать, надо же, как сделано! Да, жирный Волдеморт под седативами – это, безусловно, новый образ. Не то, что линчевскийЕгор Просвирнин хохочущий рыжий маньяк. А Гэрни Хеллека и Дункана Айдахо у Вильнёва я путал весь фильм – настолько они одинаковые.
С точки зрения графики Вильнёв, конечно, молодец. Но вообще удивлять графикой в 2к21 – это как хвастаться взрывами в фильмах 90-х. И бой за Арракин для такого фильма удивительно скуп и неизобретателен. Тут можно вспомнить экранизацию «Властелина колец», где из трех абзацев Толкиена («Они засели в крепости, потому что врагов было в десять раз больше, но все равно победили, так как вовремя подошла подмога. Боже, читатель, какая же это скукота. Давай я лучше расскажу про гондорскую кухню») Джексон выжимал эпичное сражение на час.
(Смелость и дерзость Вильнёва хороши видны на крупных планах Червей. Сразу становится понятно, что человек поставил себе задачу: хотя бы здесь не копировать Линча. И справился – знаменитая тройная губа у Шаи-Хулуда теперь внутри, за зубами. /аплодисменты, овации, Оскары/)
Так что автор хорошего канала «Кино и немцы» оказался совершенно прав.
Это уже второй фильм Вильнёва, на котором я не уснул: первым было «Прибытие».
(А конфуз в свое время произошел на «Блейдраннере 2049». Видимо, тест на репликанта я не прошел)
С сеанса я вышел в некотором смятении. Много лет назад я смотрел экранизацию Линча и хорошо запомнил свое возмущение тем, как вольно режиссер обращался с первоисточником. В самом деле, ну зачем все это? Ведь есть книга, там сюжет и персонажи, к чему вся эта отсебятина? После фильма Вильнёва я понял сразу две вещи:
- Линч имел веские причины так поступить
- Линч, как ни крути, был совершенно прав
Постраничная экранизация книги в случае «Дюны» действительно неуместна. В первую очередь потому, что сквозь линзу большого экрана видна внутренняя противоречивость и нелогичность мира самого Герберта, удачно спрятанная в тексте за счет намеков и недоговорок. Знакомясь с историей через книгу, читатель сам строит ее вселенную у себя в голове, устраняя ее проблемы или просто не замечая их. Вильнёв добросовестно перетащил все недостатки Герберта на экран, даже не попытавшись их решить (как это сделал в свое время Линч).
Вообще, несамостоятельность Вильнёва – это серьёзная проблема. Он не смог (или не решился) сделать свой мир «Дюны» и поехал по проложенной Линчем колее. Костюмы, эстетика, дизайн – все это так или иначе было у Линча. Там где Вильнёв пытался делать что-то свое, выходило только хуже. Например, Линч сделал Бене Гессерит лысыми. Вильнёв проявил творческий подход (или допустил ошибку при списывании?) и сделал лысыми уже Харконеннов.
¯\_(ツ)_/¯ На какую-нибудь прикольную деталь, вроде брежневских бровей у ментатов, Вильнёва уже не хватило.
(Хотя местами были забавные моменты, демонстрирующие, как культура-эпигон влияет на первоисточник. Короткая сцена на Салузе Секундус – это чистейший Вархаммер, вселенная которого была создана, в том числе, и под влиянием книг Герберта и, спустя полвека, уже сама обогатила «Дюну». Похожая история произошла с «Властелином колец» и, допустим, Варкрафтом)
Другой серьезной ошибкой Вильнёва, на мой взгляд, являются персонажи. Фишкой Герберта были герои в духе античного театра – с четким разделением на хороших и плохих (на уровне положительный = красивый, отрицательный = уродливый). Линч намеренно гиперболизировал их, сделав максимально театральными. Это, конечно, превратило «Дюну» в космический «Твин Пикс», но зато персонажи стали яркими и оригинальными. Вильнёв же (видимо, зная о будущем немного больше нашего) решил снимать не для людей, а сразу для репликантов; поэтому в его фильме все ходят с Серьезными Лицами и говорят Важные Слова без малейших эмоций. Сравните это с жизнерадостным безумием Линча. Серьезно, есть люди, которые на полном серьезе хвалят вильнёвского барона Харконнена – дескать, надо же, как сделано! Да, жирный Волдеморт под седативами – это, безусловно, новый образ. Не то, что линчевский
С точки зрения графики Вильнёв, конечно, молодец. Но вообще удивлять графикой в 2к21 – это как хвастаться взрывами в фильмах 90-х. И бой за Арракин для такого фильма удивительно скуп и неизобретателен. Тут можно вспомнить экранизацию «Властелина колец», где из трех абзацев Толкиена («Они засели в крепости, потому что врагов было в десять раз больше, но все равно победили, так как вовремя подошла подмога. Боже, читатель, какая же это скукота. Давай я лучше расскажу про гондорскую кухню») Джексон выжимал эпичное сражение на час.
(Смелость и дерзость Вильнёва хороши видны на крупных планах Червей. Сразу становится понятно, что человек поставил себе задачу: хотя бы здесь не копировать Линча. И справился – знаменитая тройная губа у Шаи-Хулуда теперь внутри, за зубами. /аплодисменты, овации, Оскары/)
Так что автор хорошего канала «Кино и немцы» оказался совершенно прав.
Но чья же экранизация лучше? Вильнёва, Линча, а может Ходоровски?
(Да, последний ее не снял, но поскольку она изначально задумывалась как коллективный псилоцибиновый трип – то есть, как нечто физически не существующее – со своей задачей он все же справился. Чтобы посмотреть «Дюну» от Ходоровски, нужно вдумчиво прочитать сюжет набросанного им сценария, изучить кастинг и употребить разрешённую в вашей стране порцию Пряности. Внимание: если после начала фильма прошло восемь часов, а финальных титров все ещё нет, немедленно свяжитесь с ближайшим представителем Гильдии)
На мой взгляд, лучшую экранизацию «Дюны» снял Джозеф Кукан.
Много лет назад существовала такая фирма Westwood Studios, создавшая жанр RTS в его современном понимании. Из игры Dune 2 (через которую я и познакомился с миром «Дюны» – книга была прочитана сильно позднее) выросла франшиза C&C, и, собственно, серия Dune. Отличительной чертой игр от Westwood были потрясающие кинематографические ролики между миссиями: с живыми актерами и приемлемой для того времени графикой. Вот их режиссером-то и был Кукан.
(Люди в теме также помнят, что он лично сыграл его живейшество Кейна – бессменного лидера братства NOD.
ONE VISION, ONE PURPOSE
KANE LIVES IN DEATH
PEACE THROUGH POWER
... простите, привычка)
Так вот в своих роликах для Dune 2000 и Emperor Кукан, конечно, вовсю эксплуатировал эстетику Линча – правда, делая это вполне открыто, и копируя стиль полностью, а не как Дени «Списывай, только не точь-в-точь» Вильнёв. При этом из сюжета игр (и, соответственно, видеовставок Кукана) твердой рукой были выброшены все сомнительные моменты мира Герберта. Из него выкинули все ненужное, оставив базовый минимум: императора, спайс и три дома, воюющих за Арракис. И тут Кукан себя показал. Чего стоит один дом Ордос, которым управляет ментальное политбюро и где проштрафившимся сотрудникам отрезают всё ниже шеи, чтобы потом держать их в таком виде живыми, мотивируя остальных? А доведенная до ума идея Линча о звуковом оружии (в детстве я боялся только двух вещей: темноты и звуковых танков Атрейдесов)? А пересмотренная ради геймплея Гильдия, с боевыми навигаторами в НИАБ-танках? А финальные ролики Emperor, где в тридцати секундах больше пафоса и эпичности, чем в трех часах Вильнёва? Кукан, имея крайне скромный бюджет – на пару порядков меньше, чем у Линча – сумел создать смелую, интересную и логичную экранизацию «Дюны». И я бы с удовольствием посмотрел бы гипотетический полный метр – это тот случай, когда фильм по игре всегда будет лучше фильма по книге.
(Да, последний ее не снял, но поскольку она изначально задумывалась как коллективный псилоцибиновый трип – то есть, как нечто физически не существующее – со своей задачей он все же справился. Чтобы посмотреть «Дюну» от Ходоровски, нужно вдумчиво прочитать сюжет набросанного им сценария, изучить кастинг и употребить разрешённую в вашей стране порцию Пряности. Внимание: если после начала фильма прошло восемь часов, а финальных титров все ещё нет, немедленно свяжитесь с ближайшим представителем Гильдии)
На мой взгляд, лучшую экранизацию «Дюны» снял Джозеф Кукан.
Много лет назад существовала такая фирма Westwood Studios, создавшая жанр RTS в его современном понимании. Из игры Dune 2 (через которую я и познакомился с миром «Дюны» – книга была прочитана сильно позднее) выросла франшиза C&C, и, собственно, серия Dune. Отличительной чертой игр от Westwood были потрясающие кинематографические ролики между миссиями: с живыми актерами и приемлемой для того времени графикой. Вот их режиссером-то и был Кукан.
(Люди в теме также помнят, что он лично сыграл его живейшество Кейна – бессменного лидера братства NOD.
ONE VISION, ONE PURPOSE
KANE LIVES IN DEATH
PEACE THROUGH POWER
... простите, привычка)
Так вот в своих роликах для Dune 2000 и Emperor Кукан, конечно, вовсю эксплуатировал эстетику Линча – правда, делая это вполне открыто, и копируя стиль полностью, а не как Дени «Списывай, только не точь-в-точь» Вильнёв. При этом из сюжета игр (и, соответственно, видеовставок Кукана) твердой рукой были выброшены все сомнительные моменты мира Герберта. Из него выкинули все ненужное, оставив базовый минимум: императора, спайс и три дома, воюющих за Арракис. И тут Кукан себя показал. Чего стоит один дом Ордос, которым управляет ментальное политбюро и где проштрафившимся сотрудникам отрезают всё ниже шеи, чтобы потом держать их в таком виде живыми, мотивируя остальных? А доведенная до ума идея Линча о звуковом оружии (в детстве я боялся только двух вещей: темноты и звуковых танков Атрейдесов)? А пересмотренная ради геймплея Гильдия, с боевыми навигаторами в НИАБ-танках? А финальные ролики Emperor, где в тридцати секундах больше пафоса и эпичности, чем в трех часах Вильнёва? Кукан, имея крайне скромный бюджет – на пару порядков меньше, чем у Линча – сумел создать смелую, интересную и логичную экранизацию «Дюны». И я бы с удовольствием посмотрел бы гипотетический полный метр – это тот случай, когда фильм по игре всегда будет лучше фильма по книге.