ᅠ
Воспоминание:
Каждый раз, когда я голодно искала понимание у других, я хотела понять себя.
В этот момент внимание уходит наружу: мы начинаем подстраивать форму под восприятие другого, подстраивая свой изначальный импульс, чтобы он был «услышан». И в этой адаптации теряется исходная идея — то, ради чего вообще возникло желание говорить. Мы говорим не ради передачи своего чувства, а ради самопроверки. Если нас отразят («услышат»), значит это имеет право на существование. Мы начинаем существовать не такими, какими мы есть, а такими какими мы принимаемы.
Разница в том, что: быть понятым — это потребность ума, а слышать себя — это состояние сознания.
Пока мы объясняем — оно перестаёт быть нами.
Воспоминание:
Каждый раз, когда я голодно искала понимание у других, я хотела понять себя.
В этот момент внимание уходит наружу: мы начинаем подстраивать форму под восприятие другого, подстраивая свой изначальный импульс, чтобы он был «услышан». И в этой адаптации теряется исходная идея — то, ради чего вообще возникло желание говорить. Мы говорим не ради передачи своего чувства, а ради самопроверки. Если нас отразят («услышат»), значит это имеет право на существование. Мы начинаем существовать не такими, какими мы есть, а такими какими мы принимаемы.
Разница в том, что: быть понятым — это потребность ума, а слышать себя — это состояние сознания.
Пока мы объясняем — оно перестаёт быть нами.
ᅠ
Абсурд рождается из столкновения человеческого стремления к ясности
и безмолвия мира. Смысл не дан, но это не повод для отчаяния.
Это приглашение к свободе.
Камю
Абсурд рождается из столкновения человеческого стремления к ясности
и безмолвия мира. Смысл не дан, но это не повод для отчаяния.
Это приглашение к свободе.
Камю
ᅠ
Заметки:
Любая вера начинается с отчаяния, потому что только в отчаянии мы осознаём свою бесконечную возможность.
«Я» начинается не в выборе, а перед ним.
Заметки:
Любая вера начинается с отчаяния, потому что только в отчаянии мы осознаём свою бесконечную возможность.
«Я» начинается не в выборе, а перед ним.
ᅠ
— Ты следуешь за мной, но не знаешь, куда я иду, — сказал я своей тени.
— Ты тоже не знаешь, куда идёшь, пока не увидишь, куда я упала, — ответила тень.
Познание всегда происходит через противоположное.
из храма в Саккаре
— Ты следуешь за мной, но не знаешь, куда я иду, — сказал я своей тени.
— Ты тоже не знаешь, куда идёшь, пока не увидишь, куда я упала, — ответила тень.
Познание всегда происходит через противоположное.
из храма в Саккаре
ᅠ
Воспоминание:
Я думала, что обладаю тем, что держу, но то, что я держала, обладало мной. Потому что для удержания я нуждалась в соответствии тому, что пыталась удержать.
Быть кем угодно, но не собой.
Воспоминание:
Я думала, что обладаю тем, что держу, но то, что я держала, обладало мной. Потому что для удержания я нуждалась в соответствии тому, что пыталась удержать.
Быть кем угодно, но не собой.
ᅠ
Есть одна даосская притча.
Человек всю жизнь искал Начало. А когда умер — встретил Бессмертного. Тот спросил:
— Что ты ищешь?
— Начало.
Бессмертный ответил:
— А ты не подумал, что если бы ты нашёл его — всё бы закончилось?
Наше незнание чего-либо не является проявлением недостатка усилий при поиске или следствием ошибочных решений. Больше всего мы боимся неизвестности, но именно она даёт пространству быть объёмным и динамичным. Всё, что мы видим вокруг: что мы способны чувствовать, к чему стремимся, от чего бежим, что мы думаем о том или ином, какими вопросами себя изымаем, и даже способы их достижения — формируют пространство вариативности.
* всё, что ты зовёшь реальностью, является ничем иным, как твоей способностью удерживать в себе масштаб твоей неопределённости.
Мы не приходим сюда знать; мы здесь, чтобы насладиться пребыванием в незавершённом вопросе.
Начало — не причина, а горизонт того, что мы называем реальностью.
— С.
Есть одна даосская притча.
Человек всю жизнь искал Начало. А когда умер — встретил Бессмертного. Тот спросил:
— Что ты ищешь?
— Начало.
Бессмертный ответил:
— А ты не подумал, что если бы ты нашёл его — всё бы закончилось?
Наше незнание чего-либо не является проявлением недостатка усилий при поиске или следствием ошибочных решений. Больше всего мы боимся неизвестности, но именно она даёт пространству быть объёмным и динамичным. Всё, что мы видим вокруг: что мы способны чувствовать, к чему стремимся, от чего бежим, что мы думаем о том или ином, какими вопросами себя изымаем, и даже способы их достижения — формируют пространство вариативности.
* всё, что ты зовёшь реальностью, является ничем иным, как твоей способностью удерживать в себе масштаб твоей неопределённости.
Мы не приходим сюда знать; мы здесь, чтобы насладиться пребыванием в незавершённом вопросе.
Начало — не причина, а горизонт того, что мы называем реальностью.
— С.
ᅠ
Заметки:
Мы так любим демонизировать ошибки — чего не сделаешь, чтобы не переставать чувствовать вину.
Заметки:
Мы так любим демонизировать ошибки — чего не сделаешь, чтобы не переставать чувствовать вину.
ᅠ
Ни одна часть «Я» не является полностью управляемой. Всё, что мы считаем «собой», происходит в зависимости от условий.
Будда
Ни одна часть «Я» не является полностью управляемой. Всё, что мы считаем «собой», происходит в зависимости от условий.
Будда
ᅠ
Заметки:
Пока человек считает, что существует отдельно от мира, он вынужден страдать. Как только исчезает разделение — исчезает и тот, кто страдает.
Заметки:
Пока человек считает, что существует отдельно от мира, он вынужден страдать. Как только исчезает разделение — исчезает и тот, кто страдает.
ᅠ
Когда мы говорим «Я — Творец реальности» — это прямой вызов Абсолюту, который обречён на падение. Я постоянно повторяю одно из своих главнейших заключений — не Я есть Бог, а Я — эволюционный этап Бога.
Пока есть стремление — существует голод и, соотвественно, свобода.
«Создать» — это материализовать с нуля, это не возможно там, где уже всё создано. Звучит обречённо? В причинно-следственной логике — да. Но где здесь есть выбор?
Мы не можем создать яблоко в руке из ничего. И суть даже не в выборе действия для получения этого чёртового яблока.
* высшая форма свободы в возможности задать вопрос:
«Зачем мне это яблоко прямо сейчас?»
Микеланджело в незавершённых «Пленниках» оставил части фигур невырубленными специально. В этом главное знание — человек никогда не завершает своё творение: камень удерживает нас в реальности, не позволяя раствориться в иллюзии всемогущества. Мы не Творцы, мы — результат эволюции Творения.
Быть творцом — это быть всеми этапами. Здесь мы существенно ограничены. Нам внушают, что совершенство — это включение всего; но Леонардо утверждал, что «совершенство требует недосказанности».
Наши мысли создают реальность не потому, что обладают силой, а потому что они — сама структура восприятия.
Мы не можем изменить то, что мы видим, но мы можем изменить то, как мы в это видим.
— С.
Когда мы говорим «Я — Творец реальности» — это прямой вызов Абсолюту, который обречён на падение. Я постоянно повторяю одно из своих главнейших заключений — не Я есть Бог, а Я — эволюционный этап Бога.
Пока есть стремление — существует голод и, соотвественно, свобода.
«Создать» — это материализовать с нуля, это не возможно там, где уже всё создано. Звучит обречённо? В причинно-следственной логике — да. Но где здесь есть выбор?
Мы не можем создать яблоко в руке из ничего. И суть даже не в выборе действия для получения этого чёртового яблока.
* высшая форма свободы в возможности задать вопрос:
«Зачем мне это яблоко прямо сейчас?»
Микеланджело в незавершённых «Пленниках» оставил части фигур невырубленными специально. В этом главное знание — человек никогда не завершает своё творение: камень удерживает нас в реальности, не позволяя раствориться в иллюзии всемогущества. Мы не Творцы, мы — результат эволюции Творения.
Быть творцом — это быть всеми этапами. Здесь мы существенно ограничены. Нам внушают, что совершенство — это включение всего; но Леонардо утверждал, что «совершенство требует недосказанности».
Наши мысли создают реальность не потому, что обладают силой, а потому что они — сама структура восприятия.
Мы не можем изменить то, что мы видим, но мы можем изменить то, как мы в это видим.
— С.
ᅠ
Заметки:
Мы считаем себя свободными, потому что мы знаем свои желания, но не знаем причин, которые их вызывают.
Заметки:
Мы считаем себя свободными, потому что мы знаем свои желания, но не знаем причин, которые их вызывают.