ᅠ
Syzygy: ко-присутствие/сопряжённые пары
В гностицизме есть одна, редко упоминаемая, онтологическая сцепка двух со-начал — сюзигия. Это не просто «мужское»/«женское», это одновременное возникновение и проникновение друг в друга, — через это происходит стабилизация бытия.
Очень важно: это не дуальность, т.к. она подразумевает противостояние противоположностей; сюзигия — про сопряжение.
Считается, что каждый уровень реальности поддерживается парами-опорами. Пара замыкает контур. «Один» в гностицизме трансцендентен (Бездна), но любое проявление себя упорядочивает вдвое. Пара — это минимальная «форма» у космического смысла.
Но! Сюзигия срабатывает только внутри триадной рамки, то есть она не отменяет третью силу. 2 сопряжённых начала и ещё 1 — принцип их сопряжения. В алхимии стадия алхимической свадьбы (свадьба короля и королевы/серы и ртути) включает аллегорию сюзигии — третий элемент (соль). Стабилизатор брака.
Сюзигия — это соединение с тем, с чего мы не видим, но постоянно носим в себе. Оно зовёт, поэтому многие из нас постоянно чувствуют тоску и одиночество. Мы думаем, что скучаем по кому-то, но на самом деле мы скучаем по тому в себе, от чего когда-то отреклись. Наши тени, которые преследуют нас во внешнем. Сюзигия зовёт найти себя.
Сюзигия — это соединение сознательного и бессознательного.
Syzygy: ко-присутствие/сопряжённые пары
В гностицизме есть одна, редко упоминаемая, онтологическая сцепка двух со-начал — сюзигия. Это не просто «мужское»/«женское», это одновременное возникновение и проникновение друг в друга, — через это происходит стабилизация бытия.
Очень важно: это не дуальность, т.к. она подразумевает противостояние противоположностей; сюзигия — про сопряжение.
Считается, что каждый уровень реальности поддерживается парами-опорами. Пара замыкает контур. «Один» в гностицизме трансцендентен (Бездна), но любое проявление себя упорядочивает вдвое. Пара — это минимальная «форма» у космического смысла.
Но! Сюзигия срабатывает только внутри триадной рамки, то есть она не отменяет третью силу. 2 сопряжённых начала и ещё 1 — принцип их сопряжения. В алхимии стадия алхимической свадьбы (свадьба короля и королевы/серы и ртути) включает аллегорию сюзигии — третий элемент (соль). Стабилизатор брака.
Сюзигия — это соединение с тем, с чего мы не видим, но постоянно носим в себе. Оно зовёт, поэтому многие из нас постоянно чувствуют тоску и одиночество. Мы думаем, что скучаем по кому-то, но на самом деле мы скучаем по тому в себе, от чего когда-то отреклись. Наши тени, которые преследуют нас во внешнем. Сюзигия зовёт найти себя.
Сюзигия — это соединение сознательного и бессознательного.
ᅠ
И когда шторм закончится, ты не вспомнишь, как ты прошёл через него, как тебе удалось выжить. Ты даже не будешь уверен, закончился ли шторм на самом деле. Но одно несомненно: когда ты выйдешь из шторма, ты не будешь тем же человеком, который вошёл в него. Вот в чём смысл этого шторма.
«Кафка на пляже», Харуки Мураками
И когда шторм закончится, ты не вспомнишь, как ты прошёл через него, как тебе удалось выжить. Ты даже не будешь уверен, закончился ли шторм на самом деле. Но одно несомненно: когда ты выйдешь из шторма, ты не будешь тем же человеком, который вошёл в него. Вот в чём смысл этого шторма.
«Кафка на пляже», Харуки Мураками
ᅠ
Когда-то Майстер Экхарт говорил: «Я молюсь Богу, чтобы Он избавил меня от Бога».
В чём абсурдность. Образ Бога, придуманный человеком, мешает встретить истинное Божественное. Это когда мы ставим внешний (чей-то) опыт выше внутреннего, отсюда отделяем себя от проживаемого.
Мол, это происходит с другими, а у нас этого «происходит» нет, значит, не познали. Это буквально создание дефицитов в себе.
С одной стороны это и есть создание стремления — то, ради чего мы приходим в этот мир, жизнь человека состоит из стремлений в стремления.
Но с другой — это создание голода, — «Я голоден по тому, что сам определил нечто как то, что отсутствует у меня».
То есть таким образом мы можем молиться Богу, чтобы он избавил нас от любви. Потому что иначе мы будем заточены на её поиск, отрицая её присутствие в нас уже сейчас. Мы можем молиться об избавлении от истины, потому что истина — это всё, что я чувствую собой сейчас.
Всё уже сейчас и уже в тебе.
Если уж молиться об избавлении, то не от ограничителей, а от желаний. Тут вопрос стоит глубже: «Избавить» — это не о преграде, а об убеждении в своей неполноценности.
Когда-то Майстер Экхарт говорил: «Я молюсь Богу, чтобы Он избавил меня от Бога».
В чём абсурдность. Образ Бога, придуманный человеком, мешает встретить истинное Божественное. Это когда мы ставим внешний (чей-то) опыт выше внутреннего, отсюда отделяем себя от проживаемого.
Мол, это происходит с другими, а у нас этого «происходит» нет, значит, не познали. Это буквально создание дефицитов в себе.
С одной стороны это и есть создание стремления — то, ради чего мы приходим в этот мир, жизнь человека состоит из стремлений в стремления.
Но с другой — это создание голода, — «Я голоден по тому, что сам определил нечто как то, что отсутствует у меня».
То есть таким образом мы можем молиться Богу, чтобы он избавил нас от любви. Потому что иначе мы будем заточены на её поиск, отрицая её присутствие в нас уже сейчас. Мы можем молиться об избавлении от истины, потому что истина — это всё, что я чувствую собой сейчас.
Всё уже сейчас и уже в тебе.
Если уж молиться об избавлении, то не от ограничителей, а от желаний. Тут вопрос стоит глубже: «Избавить» — это не о преграде, а об убеждении в своей неполноценности.
ᅠ
Заметки:
Мы все что-то ищем, только потому что решили, что без этого мы неполноценны. Мы называем это желанием.
Заметки:
Мы все что-то ищем, только потому что решили, что без этого мы неполноценны. Мы называем это желанием.
ᅠ
Парадокс: мы чувствуем контроль, когда уверены, что будет плохо. А не тогда, когда допускаем, что будет хорошо.
Парадокс: мы чувствуем контроль, когда уверены, что будет плохо. А не тогда, когда допускаем, что будет хорошо.
ᅠ
Знаешь, почему сострадание считается одной из высших форм проявления человека? Оно становится возможным только после того, как человек научится видеть нелинейные причинности. upd: я не о списывании всего на «душа выбрала», а именно об отчётливом понимании механизмов.
Сострадание пассивно: оно не о действии, а о присутствии. «Я вижу твою боль, я чувствую её. Я верю в твою способность исцелить её и буду рядом в этом с тобой». Сострадание не имеет вмешательства, потому что при понимании процессов ты точно начинаешь видеть, что несправедливого нет — есть непонятое.
А всё остальное — жалость.
Только жалость желает действия. Жалость требует спасти, вмешаться, проучить обидчика; она требует найти виновника и назовёт это ответственностью. Жалость возможна при отсутствии понимания процессов, поэтому побуждает к действию. Она активна. В отличие от сострадания, жалость не присутствует, а внедряется. Внедряется, потому что творится из страха: «Кто, если не я?»
Жалость рождает безжалостных мессий. Ими движет страх отсутствия тотального контроля, вернее — страх свободы других.
Постарайся честно для себя ответить на вопрос (не здесь, а наедине с собой, там, где ты сможешь быть честным и не нужно «отбеляться» высоким уровнем морали):
ты сострадаешь человечеству или жалеешь его?
— С.
Знаешь, почему сострадание считается одной из высших форм проявления человека? Оно становится возможным только после того, как человек научится видеть нелинейные причинности. upd: я не о списывании всего на «душа выбрала», а именно об отчётливом понимании механизмов.
Сострадание пассивно: оно не о действии, а о присутствии. «Я вижу твою боль, я чувствую её. Я верю в твою способность исцелить её и буду рядом в этом с тобой». Сострадание не имеет вмешательства, потому что при понимании процессов ты точно начинаешь видеть, что несправедливого нет — есть непонятое.
А всё остальное — жалость.
Только жалость желает действия. Жалость требует спасти, вмешаться, проучить обидчика; она требует найти виновника и назовёт это ответственностью. Жалость возможна при отсутствии понимания процессов, поэтому побуждает к действию. Она активна. В отличие от сострадания, жалость не присутствует, а внедряется. Внедряется, потому что творится из страха: «Кто, если не я?»
Жалость рождает безжалостных мессий. Ими движет страх отсутствия тотального контроля, вернее — страх свободы других.
Постарайся честно для себя ответить на вопрос (не здесь, а наедине с собой, там, где ты сможешь быть честным и не нужно «отбеляться» высоким уровнем морали):
ты сострадаешь человечеству или жалеешь его?
— С.
ᅠ
Наше тело не видит разницы между реальным событием и аффективной моделью (воображением), поэтому реагирует на него идентично. Когда мы придумываем что-то относительно будущего в деталях, мы уже это проживаем. Зачем сознанию проживать один опыт дважды? Поэтому мы всегда на исходе получаем либо событие с явными отличиями от нашей проекции, либо иную реакцию на него, но никогда не точную. Когда мы придумываем что-то в деталях, мы идеализируем образ, который ввиду этого уже обречён на провал.
Всё внутри нас стремится к свободе, а свобода включает в себя всё: приятное и неприятное. Поскольку мы создаём «приятные» ожидания, по своей природе не учитывая их тень, мы сталкиваемся с их «неприятной» реальностью. Когда мы слишком подробно фантазируем, мы превращаем возможность в «факт», но будущее по природе открыто и не может совпадать с завершённым образом. Поэтому мы обречены столкнуться с расхождением, и это расхождение вызывает разочарование. Реальность вынуждена возвращать баланс, поэтому мы сталкиваемся с тем, что наша идеализированная модель рушится.
Вера в себя — это понимание, что в одном существует двое: тот, кто мечтает, и тот, кто боится; тот, кто строит образы, и тот, кто их разрушает. И каждый из них является тем, в чём ты нуждаешься больше всего в данный момент.
Наше тело не видит разницы между реальным событием и аффективной моделью (воображением), поэтому реагирует на него идентично. Когда мы придумываем что-то относительно будущего в деталях, мы уже это проживаем. Зачем сознанию проживать один опыт дважды? Поэтому мы всегда на исходе получаем либо событие с явными отличиями от нашей проекции, либо иную реакцию на него, но никогда не точную. Когда мы придумываем что-то в деталях, мы идеализируем образ, который ввиду этого уже обречён на провал.
Всё внутри нас стремится к свободе, а свобода включает в себя всё: приятное и неприятное. Поскольку мы создаём «приятные» ожидания, по своей природе не учитывая их тень, мы сталкиваемся с их «неприятной» реальностью. Когда мы слишком подробно фантазируем, мы превращаем возможность в «факт», но будущее по природе открыто и не может совпадать с завершённым образом. Поэтому мы обречены столкнуться с расхождением, и это расхождение вызывает разочарование. Реальность вынуждена возвращать баланс, поэтому мы сталкиваемся с тем, что наша идеализированная модель рушится.
Вера в себя — это понимание, что в одном существует двое: тот, кто мечтает, и тот, кто боится; тот, кто строит образы, и тот, кто их разрушает. И каждый из них является тем, в чём ты нуждаешься больше всего в данный момент.
ᅠ
Мы ищем истину — но именно поиск скрывает её. Молим о спасении у тех, от кого нужно спасаться. Всё, что называем «своим» принадлежит только времени. Ищем целостности, но именно трещины напоминают нам о собственной глубине. Спасаем других, чтобы избежать собственного спасения. Не хотим повторения, сражаясь за прошлое. Для нас ложь становится правдой, если её не перепроверяют, а устойчивее существует то, что отрицается.
Мы злимся не на обман, а на свою готовность в него верить.
Мы ищем истину — но именно поиск скрывает её. Молим о спасении у тех, от кого нужно спасаться. Всё, что называем «своим» принадлежит только времени. Ищем целостности, но именно трещины напоминают нам о собственной глубине. Спасаем других, чтобы избежать собственного спасения. Не хотим повторения, сражаясь за прошлое. Для нас ложь становится правдой, если её не перепроверяют, а устойчивее существует то, что отрицается.
Мы злимся не на обман, а на свою готовность в него верить.
ᅠ
Не потому, что вещи трудны, мы не решаемся; а потому, что мы не решаемся, они трудны.
Сенека
Не потому, что вещи трудны, мы не решаемся; а потому, что мы не решаемся, они трудны.
Сенека