ᅠ
Всё развивается по закону семи, но не линейно, а с «провалами» — точками, где энергия меняет направление.
Музыкальная октава — до-ре-ми-фа-соль-ля-си-до — это шаблон эволюции любой формы. Мы рассмотрели это с точки зрения личной эволюции человека, мирового развития, но также в физике это можно понимать как квантованные уровни развития, между которыми неизбежно есть «торможения» и «скачки». Это будто аналог точек бифуркации в теории хаоса.
Рассмотрим это через семь космических стадий, которые отражают, как вибрация первичного импульса (Большого Взрыва) проходит свой путь до замыкания цикла (обратное схлапывание).
— до (Импульс) — первородный взрыв/акт творения. Не только физический Большой Взрыв, но и «выдох» Абсолюта в герметических учениях. Здесь рождается частота, с которой всё «звучит»;
— ре (Структуризация) — первичная плазма и формирование полей, в физике это разделение фундаментальных сил;
— ми (Материализация) — появление атомов, первые звёзды. Тут обычно происходит первое замедление, т.к. тут энергия начинает будто застывать в материю;
— фа (Упорядочивания) — формирование галактик, устойчивых орбит, гравитационных резонансов. Это в космическом масштабе является созданием «фона»;
— соль (Комплексность) — появление жизни (или её аналогов в разных точках Вселенной), локальные центры сознания. Это точка скачка; тут меняется сильнее качество реальности, чем количество;
— ля (Самосознание) — возникновение цивилизаций, мыслящих структур. В масштабном смысле Вселенная начинает осознавать себя через локальные узлы сознания;
— си (Сверхсознание) — полное объединение всех информационных потоков. В трансцендентном смысле — это возвращение искры к источнику с опытом;
— до (Новая октава) — либо новый виток (от Большого Сжатия снова к Большому Взрыву), либо переход в иную форму бытия — как квантовый скачок во «вторую» Вселенную;
Также в музыке между «ми-фа» и «си-до» нет чёрных клавиш — это «пустые промежутки». Тут это зоны риска, где развитие может: застопориться (Вселенная замирает в тепловой смерти), изменить направление (другой сценарий мироздания) или разветвиться на параллельные реальности. В каббалистической традиции эти «пропуски» — моменты, когда Великий Пульсатор корректирует ход истории мироздания. А в науке это похоже на эпохи инфляции и фазовых переходов, где физические константы могли измениться.
Октава — универсальный алгоритм роста и завершения. Если мы понимаем её, то можем предсказывать «точки скачка» даже на макро-уровне. В метафизике это значит, что эта Вселенная — живой организм, у которого есть фазы сна, роста и самопознания. А вот нейрофизиологии это отражается тем, что наш мозг резонансно настроен на те же законы.
Всё, что вверху, то и внизу.
Всё развивается по закону семи, но не линейно, а с «провалами» — точками, где энергия меняет направление.
Музыкальная октава — до-ре-ми-фа-соль-ля-си-до — это шаблон эволюции любой формы. Мы рассмотрели это с точки зрения личной эволюции человека, мирового развития, но также в физике это можно понимать как квантованные уровни развития, между которыми неизбежно есть «торможения» и «скачки». Это будто аналог точек бифуркации в теории хаоса.
Рассмотрим это через семь космических стадий, которые отражают, как вибрация первичного импульса (Большого Взрыва) проходит свой путь до замыкания цикла (обратное схлапывание).
— до (Импульс) — первородный взрыв/акт творения. Не только физический Большой Взрыв, но и «выдох» Абсолюта в герметических учениях. Здесь рождается частота, с которой всё «звучит»;
— ре (Структуризация) — первичная плазма и формирование полей, в физике это разделение фундаментальных сил;
— ми (Материализация) — появление атомов, первые звёзды. Тут обычно происходит первое замедление, т.к. тут энергия начинает будто застывать в материю;
— фа (Упорядочивания) — формирование галактик, устойчивых орбит, гравитационных резонансов. Это в космическом масштабе является созданием «фона»;
— соль (Комплексность) — появление жизни (или её аналогов в разных точках Вселенной), локальные центры сознания. Это точка скачка; тут меняется сильнее качество реальности, чем количество;
— ля (Самосознание) — возникновение цивилизаций, мыслящих структур. В масштабном смысле Вселенная начинает осознавать себя через локальные узлы сознания;
— си (Сверхсознание) — полное объединение всех информационных потоков. В трансцендентном смысле — это возвращение искры к источнику с опытом;
— до (Новая октава) — либо новый виток (от Большого Сжатия снова к Большому Взрыву), либо переход в иную форму бытия — как квантовый скачок во «вторую» Вселенную;
Также в музыке между «ми-фа» и «си-до» нет чёрных клавиш — это «пустые промежутки». Тут это зоны риска, где развитие может: застопориться (Вселенная замирает в тепловой смерти), изменить направление (другой сценарий мироздания) или разветвиться на параллельные реальности. В каббалистической традиции эти «пропуски» — моменты, когда Великий Пульсатор корректирует ход истории мироздания. А в науке это похоже на эпохи инфляции и фазовых переходов, где физические константы могли измениться.
Октава — универсальный алгоритм роста и завершения. Если мы понимаем её, то можем предсказывать «точки скачка» даже на макро-уровне. В метафизике это значит, что эта Вселенная — живой организм, у которого есть фазы сна, роста и самопознания. А вот нейрофизиологии это отражается тем, что наш мозг резонансно настроен на те же законы.
Всё, что вверху, то и внизу.
ᅠ
anaclasis: Преломление (part I)
Только что проводила консультацию и меня натолкнуло это на размышлении о субъективных призмах восприятия.
«Мы видим не вещи такими, какие они есть, а такими, какими позволяет нам их видеть наша собственная способность познания»
Кант
Ещё с античных времён существовала идея «преломления» сознанием истинного Света (реальности). В древнегреческом это термин — «анаклазис». Искажение. Это не ошибка и не ложь, а неизбежная физика перехода смысла сквозь среду. Свет не «портится» в воде — он преломляется.
К примеру, в подкастах я много в последнее время говорю о том, что наш мозг — система предсказательного кодирования (predictive mode). Это о том, что наш мозг постоянно строит предсказания о том, что он вот-вот воспримет, и затем сверяет эти предсказания с реальными сенсорными данными. Когда реальность совпадает с предсказанием, мозг просто подтверждает свою модель. Если же есть расхождение, он корректирует свои предсказания, обновляя своё понимание мира (при помощи нейропластичности).
У каждого из нас есть своя линза восприятия одной и той же реальности. Её калибровка зависит от полученного опыта и нашего согласия или несогласия с ним. Анаклазис — не «всё иллюзия», а идея предсказуемого моделирования: искажение не хаотично, его можно оценивать и компенсировать (повторюсь, как оптик калибрует линзу, так мы меняем свои убеждения). Это не про ложь, а про параметры, влияющие на нашу способность строить нашу жизнь.
Человек — не создатель реальности, а активный «игрок» интерактивной Вселенной. Выбор определяет то, как мы живём, но вот варианты выбора могут быть ограничены как раз личной линзой — анаклазис. Наши установки, которые образовались посредством опыта, формируют определённые «узоры», в которых выборы ограничены уже заранее заданными сценариями из прошлого. К примеру, паттерн перфекционизма — тут человек всегда видит мир через призму того, что всё должно быть идеально. Все выборы для него сводятся к тому, чтобы или достичь совершенства, или вообще не браться за дело. При установке «вечного ученика» анаклазис такой линзы преломляет любой опыт в урок, но редко в результат или утверждение собственной силы, способности и своего «достаточного» знания.
Определённая оригинальная паттерновая система (набор наших установок) — это и есть линза анаклазиса; мы как будто смотрим на мир через фильт, который уже ограничивает набор вариантов, которые мы вообще способны увидеть. При помощи predictive mode, мы ищем подтверждение нашим убеждениям, и встречаем отторжением (раздражение, обесценивание, страх, отчаяние «у других может и так, а у меня никогда такого не будет») всё, что не подтверждает наш былой опыт.
Но когда мы признаём это и учимся учитывать разные углы и «линзы», мы как раз и приближаемся к более целостному пониманию объективности. В итоге анаклазис помогает осознать, что каждая субъективная точка зрения — это не просто искажение, а естественный способ восприятия, и что объективность рождается из сложения этих разных «преломлений».
И тут я повторю то, о чём постоянно и так говорю: если мы хотим познать истину, тогда нужно признать все позиции и все взгляды, даже если они противоречат друг другу.
Совокупность всех анаклазисов — это и есть истинная реальность.
anaclasis: Преломление (part I)
Только что проводила консультацию и меня натолкнуло это на размышлении о субъективных призмах восприятия.
«Мы видим не вещи такими, какие они есть, а такими, какими позволяет нам их видеть наша собственная способность познания»
Кант
Ещё с античных времён существовала идея «преломления» сознанием истинного Света (реальности). В древнегреческом это термин — «анаклазис». Искажение. Это не ошибка и не ложь, а неизбежная физика перехода смысла сквозь среду. Свет не «портится» в воде — он преломляется.
К примеру, в подкастах я много в последнее время говорю о том, что наш мозг — система предсказательного кодирования (predictive mode). Это о том, что наш мозг постоянно строит предсказания о том, что он вот-вот воспримет, и затем сверяет эти предсказания с реальными сенсорными данными. Когда реальность совпадает с предсказанием, мозг просто подтверждает свою модель. Если же есть расхождение, он корректирует свои предсказания, обновляя своё понимание мира (при помощи нейропластичности).
У каждого из нас есть своя линза восприятия одной и той же реальности. Её калибровка зависит от полученного опыта и нашего согласия или несогласия с ним. Анаклазис — не «всё иллюзия», а идея предсказуемого моделирования: искажение не хаотично, его можно оценивать и компенсировать (повторюсь, как оптик калибрует линзу, так мы меняем свои убеждения). Это не про ложь, а про параметры, влияющие на нашу способность строить нашу жизнь.
Человек — не создатель реальности, а активный «игрок» интерактивной Вселенной. Выбор определяет то, как мы живём, но вот варианты выбора могут быть ограничены как раз личной линзой — анаклазис. Наши установки, которые образовались посредством опыта, формируют определённые «узоры», в которых выборы ограничены уже заранее заданными сценариями из прошлого. К примеру, паттерн перфекционизма — тут человек всегда видит мир через призму того, что всё должно быть идеально. Все выборы для него сводятся к тому, чтобы или достичь совершенства, или вообще не браться за дело. При установке «вечного ученика» анаклазис такой линзы преломляет любой опыт в урок, но редко в результат или утверждение собственной силы, способности и своего «достаточного» знания.
Определённая оригинальная паттерновая система (набор наших установок) — это и есть линза анаклазиса; мы как будто смотрим на мир через фильт, который уже ограничивает набор вариантов, которые мы вообще способны увидеть. При помощи predictive mode, мы ищем подтверждение нашим убеждениям, и встречаем отторжением (раздражение, обесценивание, страх, отчаяние «у других может и так, а у меня никогда такого не будет») всё, что не подтверждает наш былой опыт.
Но когда мы признаём это и учимся учитывать разные углы и «линзы», мы как раз и приближаемся к более целостному пониманию объективности. В итоге анаклазис помогает осознать, что каждая субъективная точка зрения — это не просто искажение, а естественный способ восприятия, и что объективность рождается из сложения этих разных «преломлений».
И тут я повторю то, о чём постоянно и так говорю: если мы хотим познать истину, тогда нужно признать все позиции и все взгляды, даже если они противоречат друг другу.
Совокупность всех анаклазисов — это и есть истинная реальность.
ᅠ
anaclasis: Преломление (part II)
Чтобы «взломать» систему паттерна, нужно довести его интерпретацию до полярных сторон.
Есть техника, которая часто помогает мне увидеть ситуации под разными углами, а не интерпретировать однобоко, через радикализм «Я уже знаю»/«Я уверена». Это техника трёх зеркал. Это когда мы прогоняем одно восприятие события через три призмы:
— дружеское отражение («Я с этим согласен и вот почему»);
— вражеское отражение («Я с этим не согласен и вот почему»);
— холодное отражение (строгая редактура «Я не согласен и не несогласен, я просто смотрю»). Холодное зеркало — это как испытание «на прочность» без эмоций, удержит ли конструкция сама себя;
И уже при наличии трёх сознательных восприятий, нам нужно наблюдать где оно «ломается» сильнее всего.
for example: убеждение «Я не буду писать первым, а вдруг я покажусь навязчивым»
— дружеское отражение — «Этот страх понятен — я не хочу показаться лишним и сейчас берегу себя»;
— враждебное отражение — «Мне часто показывали, что меня слишком много. Здесь я точно лишний»;
— холодное отражение — «Написать первым — это просто действие. Его интерпретация зависит от получателя, а не от меня конкретно. Реакция на моё сообщение определяет того, кто реагирует, а не меня как человека и личность. Реальные последствия стоит проверить, а не додумывать»;
Анаклазис учит главному: нужно работать не только с тем, что мы видим, но и с тем, как мы это интерпретируем. Так мы настраиваем среду «выпрямляя свет»; меняем паттерны, выходя из цикличности событий в своей жизни.
anaclasis: Преломление (part II)
Чтобы «взломать» систему паттерна, нужно довести его интерпретацию до полярных сторон.
Есть техника, которая часто помогает мне увидеть ситуации под разными углами, а не интерпретировать однобоко, через радикализм «Я уже знаю»/«Я уверена». Это техника трёх зеркал. Это когда мы прогоняем одно восприятие события через три призмы:
— дружеское отражение («Я с этим согласен и вот почему»);
— вражеское отражение («Я с этим не согласен и вот почему»);
— холодное отражение (строгая редактура «Я не согласен и не несогласен, я просто смотрю»). Холодное зеркало — это как испытание «на прочность» без эмоций, удержит ли конструкция сама себя;
И уже при наличии трёх сознательных восприятий, нам нужно наблюдать где оно «ломается» сильнее всего.
for example: убеждение «Я не буду писать первым, а вдруг я покажусь навязчивым»
— дружеское отражение — «Этот страх понятен — я не хочу показаться лишним и сейчас берегу себя»;
— враждебное отражение — «Мне часто показывали, что меня слишком много. Здесь я точно лишний»;
— холодное отражение — «Написать первым — это просто действие. Его интерпретация зависит от получателя, а не от меня конкретно. Реакция на моё сообщение определяет того, кто реагирует, а не меня как человека и личность. Реальные последствия стоит проверить, а не додумывать»;
Анаклазис учит главному: нужно работать не только с тем, что мы видим, но и с тем, как мы это интерпретируем. Так мы настраиваем среду «выпрямляя свет»; меняем паттерны, выходя из цикличности событий в своей жизни.
ᅠ
Напоминание:
Интерпретация — это месть интеллекта искусству, а восприятие — это всегда творческий акт.
Напоминание:
Интерпретация — это месть интеллекта искусству, а восприятие — это всегда творческий акт.
ᅠ
Интересная реакция, которая возникает при контакте с внешним — «Я прошу прощения». Где бы я ни находилась, мне нужно извиниться за своё присутствие. Ну, знаешь… недостаточно или слишком. Я прошу прощения, что занимаю место — даже если мне тут рады. Тупая, глубокая боль того, кто был изгнан за рождение. Куда бы я ни пришла, там было место только по условиям: «Здесь — место для тихих. Здесь — для умных. А ты сама кто?»
Недостаточно тихая и недостаточно громкая, недостаточно умная и недостаточно глупая. И правда, а я сама кто?
Мне приходилось отказываться и холодно предавать себя, чтобы найти, где мне разрешат остаться. Однако там, где я оставалась, я ощущала себя живым примером благотворительного акта: «Мы разрешили ей остаться».
Я родилась не в мире, а на пороге — и вся последующая жизнь казалась попыткой попасть внутрь. Предательство себя не являлось слабостью. Это была тоска по месту, которое не нужно заслуживать. В мире, где все стараются быть удобными, любой, кто выбирает быть собой, будет воспринят как нарушение. Три шага: обесценивание, страх и изгнание. Быть другим — это привилегия, потому что в инаковости — то, что является талантом. Где талант — это дар делать то, что другим не даётся.
Я учусь отделять свою вину от вины тех, кто заставил меня почувствовать себя преступником — за то, что посмела не соответствовать ожиданиям. Когда мы не вписываемся, мы учимся вынашивать свою форму закона.
Лампа светит всегда изнутри.
//
себе оставь свою
претензию
я подчиняюсь не тебе
изгнанник не нуждается в рецензии —
он изгнан за принадлежание
себе
Интересная реакция, которая возникает при контакте с внешним — «Я прошу прощения». Где бы я ни находилась, мне нужно извиниться за своё присутствие. Ну, знаешь… недостаточно или слишком. Я прошу прощения, что занимаю место — даже если мне тут рады. Тупая, глубокая боль того, кто был изгнан за рождение. Куда бы я ни пришла, там было место только по условиям: «Здесь — место для тихих. Здесь — для умных. А ты сама кто?»
Недостаточно тихая и недостаточно громкая, недостаточно умная и недостаточно глупая. И правда, а я сама кто?
Мне приходилось отказываться и холодно предавать себя, чтобы найти, где мне разрешат остаться. Однако там, где я оставалась, я ощущала себя живым примером благотворительного акта: «Мы разрешили ей остаться».
Я родилась не в мире, а на пороге — и вся последующая жизнь казалась попыткой попасть внутрь. Предательство себя не являлось слабостью. Это была тоска по месту, которое не нужно заслуживать. В мире, где все стараются быть удобными, любой, кто выбирает быть собой, будет воспринят как нарушение. Три шага: обесценивание, страх и изгнание. Быть другим — это привилегия, потому что в инаковости — то, что является талантом. Где талант — это дар делать то, что другим не даётся.
Я учусь отделять свою вину от вины тех, кто заставил меня почувствовать себя преступником — за то, что посмела не соответствовать ожиданиям. Когда мы не вписываемся, мы учимся вынашивать свою форму закона.
Лампа светит всегда изнутри.
//
себе оставь свою
претензию
я подчиняюсь не тебе
изгнанник не нуждается в рецензии —
он изгнан за принадлежание
себе
ᅠ
Напоминание:
То, что делает тебя другим — это то, что делает тебя опасным для системы и необходимым для мира.
Заммит
Напоминание:
То, что делает тебя другим — это то, что делает тебя опасным для системы и необходимым для мира.
Заммит
ᅠ
Он хотел найти то, в чём нуждался во внешнем мире. Но многократное значение можно найти только в себе, не в вещах, так как многообразие значений не является чем-то таким, что дается одновременно, значения приходят поочередно. Смыслы, которые приходят на смену друг другу, лежат не в вещах, а в вас, претерпевающих столько изменений, и в такой степени, в какой вы участвуете в жизни.
Вещи тоже меняются, но если не меняетесь вы, то это проходит незаметным.
Но если вы меняетесь, то и содержание мира тоже. Многосторонний смысл вещей становится вашим многосторонним смыслом.
Бесполезно постигать его в вещах.
«Красная книга» Юнг
Он хотел найти то, в чём нуждался во внешнем мире. Но многократное значение можно найти только в себе, не в вещах, так как многообразие значений не является чем-то таким, что дается одновременно, значения приходят поочередно. Смыслы, которые приходят на смену друг другу, лежат не в вещах, а в вас, претерпевающих столько изменений, и в такой степени, в какой вы участвуете в жизни.
Вещи тоже меняются, но если не меняетесь вы, то это проходит незаметным.
Но если вы меняетесь, то и содержание мира тоже. Многосторонний смысл вещей становится вашим многосторонним смыслом.
Бесполезно постигать его в вещах.
«Красная книга» Юнг
ᅠ
Сократ когда-то говорил, что зависть — это болезнь свободных.
Она рождается не у рабов и принадлежащих. Хотя кажется, что только тот, кто заточён, может испытывать обозлённую горечь и тоску по недостижимому.
Но парадокс в том, что зависть способна родиться исключительно в свободе. Это болезненное напоминание об отсутствии ограничений; а болезненное оно оттого, что ты забыл. Забыл, что ты принадлежишь не тому, что тебе о себе рассказали.
Рабу нечего завидовать — он не сможет получить, у него нет опции выбора. Завидует всегда свободный, потому что видит, что мог бы иметь то же самое, но проклял себя забытым обещанием принадлежать прошлому.
Ты забыл, что свобода — это про наличие выбора. Ты забыл, что определить что-то как непостижимое — это тоже выбор.
— «19» С.
Сократ когда-то говорил, что зависть — это болезнь свободных.
Она рождается не у рабов и принадлежащих. Хотя кажется, что только тот, кто заточён, может испытывать обозлённую горечь и тоску по недостижимому.
Но парадокс в том, что зависть способна родиться исключительно в свободе. Это болезненное напоминание об отсутствии ограничений; а болезненное оно оттого, что ты забыл. Забыл, что ты принадлежишь не тому, что тебе о себе рассказали.
Рабу нечего завидовать — он не сможет получить, у него нет опции выбора. Завидует всегда свободный, потому что видит, что мог бы иметь то же самое, но проклял себя забытым обещанием принадлежать прошлому.
Ты забыл, что свобода — это про наличие выбора. Ты забыл, что определить что-то как непостижимое — это тоже выбор.
— «19» С.
ᅠ
Напоминание:
Если ты выведешь наружу то, что внутри тебя, то то, что внутри тебя, спасёт тебя.
Если же ты не выведешь наружу то, что внутри тебя, то то, что не выведешь, уничтожит тебя.
Напоминание:
Если ты выведешь наружу то, что внутри тебя, то то, что внутри тебя, спасёт тебя.
Если же ты не выведешь наружу то, что внутри тебя, то то, что не выведешь, уничтожит тебя.
ᅠ
Заметки:
Совершенность не в том, чем ты обладаешь, а в том, чему не сопротивляешься.
Заметки:
Совершенность не в том, чем ты обладаешь, а в том, чему не сопротивляешься.
ᅠ
Эпиктет говорит, что свобода — в согласии с природой. Но что значит «природа»? Это не только деревья и реки, но и сама структура ума. Когда ум соглашается с тем, что есть, он пребывает в согласии с собой. Тогда никакие внешние вещи — болезни, бедность, изгнание — не могут его разрушить. Потому что разрушить можно только то, что противоречит самому себе. А то, что пребывает в согласии, — вечно.
— Симпликий
Эпиктет говорит, что свобода — в согласии с природой. Но что значит «природа»? Это не только деревья и реки, но и сама структура ума. Когда ум соглашается с тем, что есть, он пребывает в согласии с собой. Тогда никакие внешние вещи — болезни, бедность, изгнание — не могут его разрушить. Потому что разрушить можно только то, что противоречит самому себе. А то, что пребывает в согласии, — вечно.
— Симпликий