ᅠ
У Хайдеггера была интересная идея экстатического времени.
Слово «экстазис» с греческого значит выход из себя. Это не эмоция, а состояние, в котором ты постоянно выходишь за границы себя. Хайдеггер говорил: «Бытие выходит из себя во времени».
Он разделял наше восприятие времени в реальности на три модуса существования:
— прошлое (брошенность);
— будущее (проект);
— настоящее (вовлечённость).
Мы не находимся во времени — мы и есть время, потому что наше бытие — это всегда «превосхождение» себя, экстазис (выступание вперёд).
1. будущее (Entwurf):
Человек всегда живёт из будущего — даже если он об этом не знает. Он проектирует себя постоянно. Прямо сейчас я пью кофе в кофейне, пишу этот текст и думаю о том, как опубликую его. Человек всегда «смотрит вперёд» — в день, в цель, в смысл. Это будущее не в календаре, а внутри его бытия: мы уже есть то, чем ещё не стали. Мы — нечто незавершённое, что ещё только становится собой. Мы — это наше намерение, замысел, возможность.
Тревога, например, — это ощущение несовпадения Я с собой, потому что внутри нас живёт проект — образ себя, к которому мы стремимся, но ещё не реализовали. Мы как бы «опережаем» себя.
2. прошлое (Geworfenheit):
Мы оказываемся в мире, но не выбираем, где, когда, с кем (сознательно). Хайдеггер говорит, что человек всегда уже «брошен» в ситуацию: язык, тело, эпоха, род, история. Это не пассивность, а данность бытия. Мы не с нуля, мы всегда уже откуда-то. Это означает, что человек вынужден начинать не с пустоты, а с унаследованного мира, с уже идущей истории. Но это не безысходность. Это фон, из которого мы выныриваем в будущее. Именно потому, что мы брошены, мы можем проектировать.
3. настоящее (Verfallen/Besorgen/Sorge):
Мы всегда уже в каком-то деле. В чём-то. С кем-то. Ради чего-то. Настоящее не объективно, оно всегда окрашено участием каждого из нас. Мы не наблюдаем время снаружи, мы — то, благодаря чему существует время. Хайдеггер называет это «забота» (Sorge) — не как тревога, а как экзистенциальная вовлечённость в мир. Мы не просто существуем, мы имеем дело: с телом, с другими, с вещами, с выбором. Это и есть настоящее; не момент, а занятость миром. Настоящее — это не точка на линии, а то, как мы присутствуем во всём, что делаем сейчас.
У Хайдеггера была интересная идея экстатического времени.
Слово «экстазис» с греческого значит выход из себя. Это не эмоция, а состояние, в котором ты постоянно выходишь за границы себя. Хайдеггер говорил: «Бытие выходит из себя во времени».
Он разделял наше восприятие времени в реальности на три модуса существования:
— прошлое (брошенность);
— будущее (проект);
— настоящее (вовлечённость).
Мы не находимся во времени — мы и есть время, потому что наше бытие — это всегда «превосхождение» себя, экстазис (выступание вперёд).
1. будущее (Entwurf):
Человек всегда живёт из будущего — даже если он об этом не знает. Он проектирует себя постоянно. Прямо сейчас я пью кофе в кофейне, пишу этот текст и думаю о том, как опубликую его. Человек всегда «смотрит вперёд» — в день, в цель, в смысл. Это будущее не в календаре, а внутри его бытия: мы уже есть то, чем ещё не стали. Мы — нечто незавершённое, что ещё только становится собой. Мы — это наше намерение, замысел, возможность.
Тревога, например, — это ощущение несовпадения Я с собой, потому что внутри нас живёт проект — образ себя, к которому мы стремимся, но ещё не реализовали. Мы как бы «опережаем» себя.
2. прошлое (Geworfenheit):
Мы оказываемся в мире, но не выбираем, где, когда, с кем (сознательно). Хайдеггер говорит, что человек всегда уже «брошен» в ситуацию: язык, тело, эпоха, род, история. Это не пассивность, а данность бытия. Мы не с нуля, мы всегда уже откуда-то. Это означает, что человек вынужден начинать не с пустоты, а с унаследованного мира, с уже идущей истории. Но это не безысходность. Это фон, из которого мы выныриваем в будущее. Именно потому, что мы брошены, мы можем проектировать.
3. настоящее (Verfallen/Besorgen/Sorge):
Мы всегда уже в каком-то деле. В чём-то. С кем-то. Ради чего-то. Настоящее не объективно, оно всегда окрашено участием каждого из нас. Мы не наблюдаем время снаружи, мы — то, благодаря чему существует время. Хайдеггер называет это «забота» (Sorge) — не как тревога, а как экзистенциальная вовлечённость в мир. Мы не просто существуем, мы имеем дело: с телом, с другими, с вещами, с выбором. Это и есть настоящее; не момент, а занятость миром. Настоящее — это не точка на линии, а то, как мы присутствуем во всём, что делаем сейчас.
ᅠ
Напоминание:
Благодарность — это священный акт, а не долг, которым навязывают молчание о несправедливости. А когда мы благодарим за боль, которая была несправедливой, мы не исцеляемся — мы извиняемся за то, что были ранены.
Травматическая лояльность часто маскируется под благодарность; но это не благодарность — это страх быть покинутым ещё раз. Это не духовность. Это психологическая инверсия — прямой путь к самопредательству. Не вся боль — учитель. Некоторые раны требуют плача, а не благодарности.
Не они сделали вас сильными, а вы остались живы.
Напоминание:
Благодарность — это священный акт, а не долг, которым навязывают молчание о несправедливости. А когда мы благодарим за боль, которая была несправедливой, мы не исцеляемся — мы извиняемся за то, что были ранены.
Травматическая лояльность часто маскируется под благодарность; но это не благодарность — это страх быть покинутым ещё раз. Это не духовность. Это психологическая инверсия — прямой путь к самопредательству. Не вся боль — учитель. Некоторые раны требуют плача, а не благодарности.
Не они сделали вас сильными, а вы остались живы.
ᅠ
Мой путь привёл меня к пустыне. Я нёс свой крест, тяжёлый, грубо обтёсанный. Я шёл туда, куда никто не хотел идти. Все звали меня назад, и никто не пошёл со мной. Они сказали: «Ты обезумел. Это не путь света. Это путь разрушения». Но я знал — я несу не свой крест, я несу крест Человека. Я шёл сквозь страх и вину, сквозь сомнение и отчаяние. Я знал: если я оставлю путь, то потеряю душу.
Там, в пустыне, я встретил старца. Он сидел у сухого колодца. Я спросил: «Что ты здесь делаешь?»
Он ответил: «Я жду, когда поднимется вода».
— «Ты безумен, здесь никогда не было воды».
— «Я знаю. Но я верю, что вода — внизу. И если ждать достаточно долго, она поднимется».
Я сел рядом. Мы ждали. День. Ночь. Неделю. Я начал слышать воду. Она не текла снаружи — она поднималась изнутри.
И тогда я понял: крест — это не бремя. Это ось. Это точка вращения мира.
Путь Креста — это не путь страдания, а путь осознания. Когда ты несёшь крест, ты соединяешь землю и небо, материю и дух. Ты становишься деревом мира.
Я встал. Я поблагодарил старца. Я больше не боялся страдания, потому что знал его суть. Я больше не бежал от тьмы, потому что знал, что в ней рождается свет. Я пошёл дальше — не на Голгофу, но в сердце себя. Там я нашёл распятие, и понял, что распят я сам, моим собственным эго. Там же я нашёл воскресение — в тишине, в покое, в воде, что поднялась снизу и напоила мою душу.
И тогда я произнёс: «Да будет воля Твоя — не как бегство, но как совершение. Пусть я пройду не мимо, но сквозь».
Карл Юнг «Красная книга»
addendum: Здесь крест как символ: Юнг интерпретирует крест не как наказание, а как вертикаль трансформации — соединение противоположностей. Пустыня — это архетип одиночества, отречения от мира, тишины, в которой рождается новое. Старец у колодца: символ бессознательного знания, терпения, интуиции — здесь он выполняет роль психопомпа (внутреннего проводника). А распятие и воскресение — момент психической смерти эго и возрождения целостности.
Мой путь привёл меня к пустыне. Я нёс свой крест, тяжёлый, грубо обтёсанный. Я шёл туда, куда никто не хотел идти. Все звали меня назад, и никто не пошёл со мной. Они сказали: «Ты обезумел. Это не путь света. Это путь разрушения». Но я знал — я несу не свой крест, я несу крест Человека. Я шёл сквозь страх и вину, сквозь сомнение и отчаяние. Я знал: если я оставлю путь, то потеряю душу.
Там, в пустыне, я встретил старца. Он сидел у сухого колодца. Я спросил: «Что ты здесь делаешь?»
Он ответил: «Я жду, когда поднимется вода».
— «Ты безумен, здесь никогда не было воды».
— «Я знаю. Но я верю, что вода — внизу. И если ждать достаточно долго, она поднимется».
Я сел рядом. Мы ждали. День. Ночь. Неделю. Я начал слышать воду. Она не текла снаружи — она поднималась изнутри.
И тогда я понял: крест — это не бремя. Это ось. Это точка вращения мира.
Путь Креста — это не путь страдания, а путь осознания. Когда ты несёшь крест, ты соединяешь землю и небо, материю и дух. Ты становишься деревом мира.
Я встал. Я поблагодарил старца. Я больше не боялся страдания, потому что знал его суть. Я больше не бежал от тьмы, потому что знал, что в ней рождается свет. Я пошёл дальше — не на Голгофу, но в сердце себя. Там я нашёл распятие, и понял, что распят я сам, моим собственным эго. Там же я нашёл воскресение — в тишине, в покое, в воде, что поднялась снизу и напоила мою душу.
И тогда я произнёс: «Да будет воля Твоя — не как бегство, но как совершение. Пусть я пройду не мимо, но сквозь».
Карл Юнг «Красная книга»
addendum: Здесь крест как символ: Юнг интерпретирует крест не как наказание, а как вертикаль трансформации — соединение противоположностей. Пустыня — это архетип одиночества, отречения от мира, тишины, в которой рождается новое. Старец у колодца: символ бессознательного знания, терпения, интуиции — здесь он выполняет роль психопомпа (внутреннего проводника). А распятие и воскресение — момент психической смерти эго и возрождения целостности.
ᅠ
concept: Центральный порядок реальности Гейзенберга
Один из величайших физиков истории — Вернер Гейзенберг — считал, что метафизика — не пустая философия, а соединительный мост между наукой, религией, искусством, ведущая к пониманию структуры мироздания. Он говорил о центральном порядке, и наука тянет нас к этой реальности через факты и формулы. Однако существует множество путей — через символ, интуицию, исповедь. Наука даёт нам чёткие описания «внешнего», структурированного мира, а вот вера и искусство обращаются к другому уровню того же — к тому, что не поддаётся измерению, но именно через знаки приближается к «центру».
«Все формы человеческой деятельности — искусство, религия, естественные науки — стремятся к этому центральному порядку. Но каждый делает это своим способом и своим языком. Наука достигает его через логику и эксперимент, религия — через символ, искусство — через образ и вдохновение. Наука, религия и искусство — суть разные пути, ведущие к центральной области реальности, которую мы интуитивно ощущаем как источник смысла и истины. Этот центральный порядок не может быть предметом логического анализа. Он скорее напоминает точку притяжения, к которой тянется всё, что стремится к истине»
Центральный порядок — это не «вещь», это ось реальности, вокруг которой вращаются явления, будто магнитное притяжение — то, что создаёт гравитацию. Наука может к нему приближаться, но не может его описать. Искусство может его изобразить, но не выразить логически. Религия может дать образ, но не факт.
«Квантовая теория изменила сам способ, каким мы понимаем реальность. То, что раньше казалось вещами, оказалось процессами. То, что считалось объективным, оказалось зависящим от акта наблюдения»
concept: Центральный порядок реальности Гейзенберга
Один из величайших физиков истории — Вернер Гейзенберг — считал, что метафизика — не пустая философия, а соединительный мост между наукой, религией, искусством, ведущая к пониманию структуры мироздания. Он говорил о центральном порядке, и наука тянет нас к этой реальности через факты и формулы. Однако существует множество путей — через символ, интуицию, исповедь. Наука даёт нам чёткие описания «внешнего», структурированного мира, а вот вера и искусство обращаются к другому уровню того же — к тому, что не поддаётся измерению, но именно через знаки приближается к «центру».
«Все формы человеческой деятельности — искусство, религия, естественные науки — стремятся к этому центральному порядку. Но каждый делает это своим способом и своим языком. Наука достигает его через логику и эксперимент, религия — через символ, искусство — через образ и вдохновение. Наука, религия и искусство — суть разные пути, ведущие к центральной области реальности, которую мы интуитивно ощущаем как источник смысла и истины. Этот центральный порядок не может быть предметом логического анализа. Он скорее напоминает точку притяжения, к которой тянется всё, что стремится к истине»
Центральный порядок — это не «вещь», это ось реальности, вокруг которой вращаются явления, будто магнитное притяжение — то, что создаёт гравитацию. Наука может к нему приближаться, но не может его описать. Искусство может его изобразить, но не выразить логически. Религия может дать образ, но не факт.
«Квантовая теория изменила сам способ, каким мы понимаем реальность. То, что раньше казалось вещами, оказалось процессами. То, что считалось объективным, оказалось зависящим от акта наблюдения»
ᅠ
Заметки:
Когда я буду способна заговорить на всех языках — мною будет говорить истина. Проблема заключается в том, что платой за это является отсутствие потребности в звуке.
Заметки:
Когда я буду способна заговорить на всех языках — мною будет говорить истина. Проблема заключается в том, что платой за это является отсутствие потребности в звуке.
ᅠ
твой главный страх — признать, что ты не брошен
тебе все просто надоели
давай, признай, что ты изношен
твой путь не завершается, а начинается в потери
— «19» С.
твой главный страх — признать, что ты не брошен
тебе все просто надоели
давай, признай, что ты изношен
твой путь не завершается, а начинается в потери
— «19» С.
ᅠ
Заметки:
Мы так любим рождаться, но ненавидим умирать. Ты изгнан за смерть,
но обожаем за рождение.
Заметки:
Мы так любим рождаться, но ненавидим умирать. Ты изгнан за смерть,
но обожаем за рождение.
ᅠ
Люди не любят тех, кто разрушает иллюзии стабильности. Тот, кто предсказывает катастрофу, не вызывает благодарности, даже если потом она действительно происходит. Его будут высмеивать, избегать и отвергать. Проблема не в том, что он не прав — а в том, что он угрожает ментальному комфорту. Люди предпочитают утешительные лжи неудобной правде. И если вы — носитель правды, которая требует изменений, то вы становитесь социальной угрозой, даже если вы никого не трогаете напрямую.
Вот парадокс: тот, кто предупреждает о бедствии — будет наказан, а тот, кто его спровоцировал — прощён, если он кажется уверенным и благожелательным. Моральная интуиция толпы глубоко дефектна. Она больше заботится о форме, чем о сути.
Талеб «Чёрный лебедь»
Люди не любят тех, кто разрушает иллюзии стабильности. Тот, кто предсказывает катастрофу, не вызывает благодарности, даже если потом она действительно происходит. Его будут высмеивать, избегать и отвергать. Проблема не в том, что он не прав — а в том, что он угрожает ментальному комфорту. Люди предпочитают утешительные лжи неудобной правде. И если вы — носитель правды, которая требует изменений, то вы становитесь социальной угрозой, даже если вы никого не трогаете напрямую.
Вот парадокс: тот, кто предупреждает о бедствии — будет наказан, а тот, кто его спровоцировал — прощён, если он кажется уверенным и благожелательным. Моральная интуиция толпы глубоко дефектна. Она больше заботится о форме, чем о сути.
Талеб «Чёрный лебедь»
ᅠ
contemplation: Контратандисты трансформации.
Я уже говорила много о том, что больше всего человек боится неизвестности, потому что мы зависимы от контроля. Чем шире пространство альтернатив, тем больше страха у нас это вызывает.
— Я не уверен, что смогу это сконтролировать.
Мы строим границы, чтобы защититься от хаоса непредсказуемости, но в реальности стена охраняет не нас, а нам известное.
К чему я это?
Сознание каждого ограничено выбором каждого — оно имеет рубежи. Когда мы говорим о расширении сознания, мы хотим получать то, что за стеной, не выходя за стены.
Маленькие хитрые любители контрабанды.
Ты гонишь тех, кто несёт смерть, но так желаешь рождения. Как понять, что ты упёрся в стену? Она не буквальна, так как находится в уме — нащупать не получится, но получится ощутить: стена звучит страхом. Каждый раз, когда ты пододвигаешься к свободе, ты будешь испытывать страх — маркер, показывающий, что дальше — то, что является незнакомым, а значит, не подлежит твоему контролю.
Быть свободным — не значит выбирать лучшее из-за стены. Это значит быть достаточно смелым, чтобы больше не выбирать.
contemplation: Контратандисты трансформации.
Я уже говорила много о том, что больше всего человек боится неизвестности, потому что мы зависимы от контроля. Чем шире пространство альтернатив, тем больше страха у нас это вызывает.
— Я не уверен, что смогу это сконтролировать.
Мы строим границы, чтобы защититься от хаоса непредсказуемости, но в реальности стена охраняет не нас, а нам известное.
К чему я это?
Сознание каждого ограничено выбором каждого — оно имеет рубежи. Когда мы говорим о расширении сознания, мы хотим получать то, что за стеной, не выходя за стены.
Маленькие хитрые любители контрабанды.
Ты гонишь тех, кто несёт смерть, но так желаешь рождения. Как понять, что ты упёрся в стену? Она не буквальна, так как находится в уме — нащупать не получится, но получится ощутить: стена звучит страхом. Каждый раз, когда ты пододвигаешься к свободе, ты будешь испытывать страх — маркер, показывающий, что дальше — то, что является незнакомым, а значит, не подлежит твоему контролю.
Быть свободным — не значит выбирать лучшее из-за стены. Это значит быть достаточно смелым, чтобы больше не выбирать.
ᅠ
Без тьмы не было бы познания света. Свет не знает самого себя без противоположности, ибо как может он сиять, если ничто не может его вместить? Тьма — это его зеркало. Так рождается желание быть — и это есть начало творения.
Если бы в Боге не было свободы воли, не было бы и зла. Но именно потому, что Бог есть воля, Он допустил, чтобы в некоем аспекте себя тьма восстала, ибо только свобода рождает любовь — но и зло тоже.
Бёме
Без тьмы не было бы познания света. Свет не знает самого себя без противоположности, ибо как может он сиять, если ничто не может его вместить? Тьма — это его зеркало. Так рождается желание быть — и это есть начало творения.
Если бы в Боге не было свободы воли, не было бы и зла. Но именно потому, что Бог есть воля, Он допустил, чтобы в некоем аспекте себя тьма восстала, ибо только свобода рождает любовь — но и зло тоже.
Бёме
ᅠ
Ты должен стать морем, чтобы принять реку, которая теряет себя.
Ницше «Так говорил Заратустра»
Ты должен стать морем, чтобы принять реку, которая теряет себя.
Ницше «Так говорил Заратустра»
ᅠ
Ад — это другие.
Сартр
s.: Это одна из самых знаменитых цитат экзистенциализма, но её часто неверно интерпретируют. В пьесе Сартра «Huis Clos» был момент: трое умерших людей оказываются в комнате без окон и зеркал. Это был тот самый «ад», но без огня, чертей и Дьявола. Только они втроём. Со временем они начинают мучить друг друга морально (укоры, взгляды, претензии). И тогда персонаж Гарцин произносит «Ад — это другие».
Но эти слова не несут обвинение людям. Это не о мизантропии.
Это о том, что человек оказывается в аду, когда он начинает смотреть на себя глазами других.
Ад — это другие.
Сартр
s.: Это одна из самых знаменитых цитат экзистенциализма, но её часто неверно интерпретируют. В пьесе Сартра «Huis Clos» был момент: трое умерших людей оказываются в комнате без окон и зеркал. Это был тот самый «ад», но без огня, чертей и Дьявола. Только они втроём. Со временем они начинают мучить друг друга морально (укоры, взгляды, претензии). И тогда персонаж Гарцин произносит «Ад — это другие».
Но эти слова не несут обвинение людям. Это не о мизантропии.
Это о том, что человек оказывается в аду, когда он начинает смотреть на себя глазами других.
ᅠ
Напоминание:
Всё, что в тебе болит — когда-то было в тебе даром, забытым, обесцененным или разрушенным.
Напоминание:
Всё, что в тебе болит — когда-то было в тебе даром, забытым, обесцененным или разрушенным.
ᅠ
Закон Семёрки:
Или Закон Октавы — одно из самых редких и, вероятно, сознательно скрытых и искажённых метафизических учений о структуре Вселенной. Оно берёт своё начало от шумеров, египтян, докаббалистической халдейской системы. «Семёрка» утверждает что всё в Мироздании развивается по принципу музыкальной шкалы — от «до» до «си», но не равномерно, а с двумя «переломными» моментами (интервалами), где энергия должна быть дополнительно подпитана, иначе развитие идёт по отклонённой траектории. Это закон вибрационного, энергетического и эволюционного развития всего сущего — от атома до галактики, от мысли до судьбы.
Оно является малоупоминаемым по нескольким причинам:
первое — это, конечно, то, что оно не даёт власти «управления», а даёт власть «Понимания». Что, в свою очередь, разрушает идеи догматической религии, механистической науки и, часто упоминаемом мною, псевдоспиритуализма. Закон Семёрки запрещает «прыжки» по веткам реальности и магическое мышление под соусом «Я — Создатель Реальности». По Октаве человек не может перепрыгнуть себя. Нужно знать, где находится интервал — кризисный момент развития, и что именно туда нужно внести усилие (о котором упоминал Микеланджело в Сикстинской капелле «Сотворение Адама»). Люди не хотят им оперировать, так как оно требует именно волевого эволюционирования сознания. Это не внешнее спасение или игнорирование других структур.
idea: Вселенная — это саморегулирующийся музыкальный инструмент. Всё, что возникает, развивается по Октаве; но без осознанного усилия на интервалах происходит искажение траектории (рушатся планы, любовь выгорает, духовность превращается в культ, революции захлебываются). На уровне жизни: начатое дело требует всплеска внимания на «ми» и «си», иначе — провал. На уровне цивилизации: каждая культура проходит октаву развития — и если на интервалах нет подпитки духом, она умирает (пример — Римская империя, Атлантида). А на уровне внутреннего пути: без осознания, где нужно пережечь эго и иллюзию — развитие заканчивается имитацией духовности.
Почему оно не используется активно? Потому что его невозможно превратить в массовую систему верований (религию), невозможно упростить до «манифестации желаний», оно требует знания, дисциплины, и ответственности за направление своей энергии. Здесь нужна честность в осознании стартового уровня и честного, тщательного прохождения без форсирований.
p.s. Буду постепенно описывать структуру Октавы в применении к личной эволюции, коллективным событиям и структуре Вселенной.
Закон Семёрки:
Или Закон Октавы — одно из самых редких и, вероятно, сознательно скрытых и искажённых метафизических учений о структуре Вселенной. Оно берёт своё начало от шумеров, египтян, докаббалистической халдейской системы. «Семёрка» утверждает что всё в Мироздании развивается по принципу музыкальной шкалы — от «до» до «си», но не равномерно, а с двумя «переломными» моментами (интервалами), где энергия должна быть дополнительно подпитана, иначе развитие идёт по отклонённой траектории. Это закон вибрационного, энергетического и эволюционного развития всего сущего — от атома до галактики, от мысли до судьбы.
Оно является малоупоминаемым по нескольким причинам:
первое — это, конечно, то, что оно не даёт власти «управления», а даёт власть «Понимания». Что, в свою очередь, разрушает идеи догматической религии, механистической науки и, часто упоминаемом мною, псевдоспиритуализма. Закон Семёрки запрещает «прыжки» по веткам реальности и магическое мышление под соусом «Я — Создатель Реальности». По Октаве человек не может перепрыгнуть себя. Нужно знать, где находится интервал — кризисный момент развития, и что именно туда нужно внести усилие (о котором упоминал Микеланджело в Сикстинской капелле «Сотворение Адама»). Люди не хотят им оперировать, так как оно требует именно волевого эволюционирования сознания. Это не внешнее спасение или игнорирование других структур.
idea: Вселенная — это саморегулирующийся музыкальный инструмент. Всё, что возникает, развивается по Октаве; но без осознанного усилия на интервалах происходит искажение траектории (рушатся планы, любовь выгорает, духовность превращается в культ, революции захлебываются). На уровне жизни: начатое дело требует всплеска внимания на «ми» и «си», иначе — провал. На уровне цивилизации: каждая культура проходит октаву развития — и если на интервалах нет подпитки духом, она умирает (пример — Римская империя, Атлантида). А на уровне внутреннего пути: без осознания, где нужно пережечь эго и иллюзию — развитие заканчивается имитацией духовности.
Почему оно не используется активно? Потому что его невозможно превратить в массовую систему верований (религию), невозможно упростить до «манифестации желаний», оно требует знания, дисциплины, и ответственности за направление своей энергии. Здесь нужна честность в осознании стартового уровня и честного, тщательного прохождения без форсирований.
p.s. Буду постепенно описывать структуру Октавы в применении к личной эволюции, коллективным событиям и структуре Вселенной.