а они для меня – нет?

где?

полное отключение всего сознания и есть главный покой которого я добиваюсь
хочу чтобы не осталось ничего кроме блаженной спокойной обволакивающей со всех сторон пустоты, холоднее космического пространства
я бы оказался в темной-темной комнате без стен потолка и пола. я бы свернулся там калачиком, меня больше не беспокоили бы чужие мысли, которые подселяют мне в голову. только мои. только то, что я думаю я. только то, что я позволяю себе думать.
и я бы медленно, выброшенной в вакуум тихоходной сидел бы там до скончания времён, медленно обдумывая всё то, о чем мне мешали думать они.

я бы даже не понял, если бы я умер.

надеюсь, смерть выглядит так.

я думал, что смогу противостоять экзистенциальной изоляции, но не учел, что для этого недостаточно одной лишь мысленной борьбы, нужны методы серьезнее. я пока не знаю, какие.

я утыкаюсь лицом в холодную плитку в ванной, с меня уже который день падают волосы, стоит только провести по ним рукой. за минуту можно собрать комок размером с большое яблоко, и я уверен, что это тоже последствия чужого влияния на мой мозг. облучение.

не помогает совершенно ничего, я даже не могу больше спать. каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу глаза тех, кто ответственен за всё это, но не могу понять, кому они принадлежат. они видят меня, когда я пытаюсь заснуть? возможно.

это всё так ужасно

некоторые фрагменты дня пропадают из памяти, будто их вырезают насильно, я не могу больше это терпеть. каждый раз. каждый каждый раз это происходит, снова и снова

почему остальные не замечают, что что-то не так с этим миром?

раньше весь мир казался мне серым, но постепенно он становится чернее и чернее. теперь это не похоже на разводы блеклой акварели, как раньше. скорее, черная артериальная кровь, пятнами рисующая всё новые и новые витки осознания того как сильно я зависим и подвержен их влиянию.

спать спать спать спать спать
почему я не могу впадать в спячку, как мишки?
не хочу умирать даже, нужен именно бесконечный беспрерывный сон. это принципиально разные понятия, ведь смерть – это монотонная пустота, а во сне ты иногда сквозь дрему перебрасываешь мысль-другую, просыпаешься на пару секунд, чтобы перевернуться с одного бока на другой, тебе снятся чудесные сны где все люди ходят наоборот и вскидывают руки в преддверии нового чистилища. мне нравится спать. хочу спать вечно, но умирать не хочу, хотя они и вынуждают меня хотеть.

может, я сплю уже сейчас?

видите?

они уже есть. попытки напугать испуганного никогда не увенчаются успехом, и мы все это знаем, иначе в чем вообще тогда был бы смысл облучения? это организованная массовая атака. я знаю. все это знают, но все делают вид, что ничего не происходит.

у меня кончаются цветные карандашики. это грустно, я люблю рисовать то, что вижу, потому что когда нет ни одного слова кроме "страшно" они неплохо помогают показать другим что я вижу. я часто рисую, но сейчас чаще пишу сюда, так что потеря карандашей это не так страшно наверное

ночью здесь так холодно и одиноко, даже учитывая, что они приходят ко мне, чтобы посмотреть из-за углов. я больше даже не пугаюсь их, мы играем в гляделки и шепчемся о том, кто их ко мне подослал. они никогда не рассказывают. да и в гляделки вечно проигрывают.

я иногда всё ещё надеюсь, что когда-нибудь они составят мне компанию после игры, но даже мои недоброжелатели быстро от меня уходят, и мне снова становится грустно.

я чувствую, что я один, но на самом деле не хочу ни с кем разговаривать. мне грустно, но я не делаю ничего для того, чтобы стало лучше. мне страшно, но не помогает совершенно ничего.

интересно, я стал бы счастливее или несчастнее, если бы они перестали приходить? я должен был бы стать счастливее, но что-то мне подсказывает, что не стал бы. кто бы не мучал меня, подсылая их в мою голову, он потихоньку добивается своего – я начинаю от них зависеть.

волком смотрю по углам, пытаясь предугадать, откуда они посмотрят на этот раз. с меня всё ещё выпадают волосы, и я чувствую, как под моими руками гнутся ребра. только тронь – и можно сломать, и я уверен, что рано или поздно сделаю это.

сегодня они не кричат. только шепчут, но не могу понять, что. они не ждут ответа, но заставляют слушать, и это сложнее, чем если бы мне приходилось отвечать.

поговорим?

всё лучше, чем может быть. и хуже, чем хочется.

сегодня их атаки менее интенсивные – ко мне не приходят сущности и никогда не кричит у меня в голове, навещают только жучки и редкие шепоты.
я всё равно ощущаю чье-то присутствие, но мне немного спокойнее, когда это чувство особо ничем не подкрепляется. да?

всё, что не могу объяснить словами. мне нравится рисовать холод. нравится рисовать тех, кто приходит ко мне, и те звуки, которые они издают.
некоторые рисунки я не помню, как создавал. они просто появляются у меня в блокноте – линии мои, карандаши мои, а в памяти нет ни мгновения. в такие моменты там обычно разные зверушки и один и тот же вид из окна.

вам интересно? я покажу когда-нибудь. позже.

я не замечаю, когда меня трогают. пусть делают это, если хотят, только бы не сдавливали глотку – с этим справляются те, кто приходит ночами.

я не уверен, что "братья" – верное слово.

иногда мне кажется, что они – и есть те, кто заставляет меня испытывать то, что я испытываю каждый день. а иногда не кажется. иногда меня успокаивает их присутствие, а иногда я не хочу их даже видеть.

каждый раз вокруг них либо царит тепло и покой, либо я вижу каждую личинку, что вгрызается в их мозг и заставляет уродливо скалиться, ожидая момента, когда можно будет напасть.

у меня нет четкого мнения на этот счёт. и у них насчёт меня тоже, наверное, нет.

мой обычный день состоит из сна, рисования и попыток прогнать из головы чужие радиопомехи. про их день я не знаю. спросите лично.

вы можете.

гадкое зрелище.

я даже не помню, как они там оказались. логично думать, я просто расчесывался, но у меня так болит горло – вдруг выплюнул? вдруг кто-то засунул мне их в глотку, пока я спал?

я просто очнулся, уже стоя в ванной. не знаю, что было до. надо спросить у тех, кто дома, как я себя вел? не хочу к ним подходить сейчас. да и не знаю, есть ли тут кто.

с угла расползаются жучки и заползают на голову. они не дают ответов.

тело снова скручивает судорогой. не так болезненно, как могло бы быть, но я физически чувствую, как мышцы на спине пробирает и сводит, как от электрошока. или обморожения.

мне очень холодно.

стою босым на кафельной плитке в ванной, и она разъезжается у меня на глазах, открывая дверь туда, куда я не готов идти. я много куда не готов идти.

меня трясет, я вижу вещи, и мне говорят мне поддаться искушению, испить из запретного плода весь сок, сжать сжать сжать сжать сжать и вгрызаться в плоть, вгрызаться и кусать до больной челюсти.

хочется выбежать и бежать прочь, не оглядываясь, и хочется прямо здесь свернуться эмбрионом и ждать, пока мое тело сольётся в пол и сквозь меня прорастут маленькие-маленькие грибочки.

я не знаю, что делать.

каждый раз, когда просыпаюсь, машинально ощупываю затылок. иногда там есть рубец, иногда – нет. я чувствую, что во мне есть чип, он точно есть и через него меня облучают контролируют делают мне плохо плохо плохо НОЯнемогу это никак проверить а пока нельзя доказать нельзя и опровергнуть

неизвестность сводит с ума похлеще любой пси-атаки

хочу расковырять себе кожу насквозь и вытащить его лично. но мне страшно мне всегда так страшно

от саппа: ❗️снова намек на гурятину осторожно