Раунд 5, Ранг 3, Позиция ОП
Кейс:
Религия исторически формировала в обществе моральный облик. Создавала социальные скрепы и прочая.
1) Сейчас у нас как у государства есть более эффективные механизмы воссоздания этих вещей. Финансируя церковь и прочие религиозные образования мы тратим непомерно много денег, а это бесполезно, лучше финансировать школы универы и прочая.
2) Наши граждане платят налоги, из этих денег мы выделяем деньги на финансирование религии, но не все люди мусульмане или христиане, есть атеисты агностики представители других религий, несправедливо собирать с них деньги и тратить на то что им вообще не нужно.
3) Финансирование религии инструмент для политиков для набора электората ( религиозные чуваки голосуют за него если он скажет что построит новый храм и.т.п.) но для государства это вообще неважно, неважно что это инструмент для политика, потому что государство выше чем отдельно взятый политик, значит мы как государство не должны финансировать религию.
4) Религия может существовать и без финансирования со стороны государства, значит лишение ее этого, не является чем то критичным для нее.
Кейс:
Религия исторически формировала в обществе моральный облик. Создавала социальные скрепы и прочая.
1) Сейчас у нас как у государства есть более эффективные механизмы воссоздания этих вещей. Финансируя церковь и прочие религиозные образования мы тратим непомерно много денег, а это бесполезно, лучше финансировать школы универы и прочая.
2) Наши граждане платят налоги, из этих денег мы выделяем деньги на финансирование религии, но не все люди мусульмане или христиане, есть атеисты агностики представители других религий, несправедливо собирать с них деньги и тратить на то что им вообще не нужно.
3) Финансирование религии инструмент для политиков для набора электората ( религиозные чуваки голосуют за него если он скажет что построит новый храм и.т.п.) но для государства это вообще неважно, неважно что это инструмент для политика, потому что государство выше чем отдельно взятый политик, значит мы как государство не должны финансировать религию.
4) Религия может существовать и без финансирования со стороны государства, значит лишение ее этого, не является чем то критичным для нее.
Forwarded from Ноу нейм
Инфослайд: Вы вратарь из Эвертона, вы играете против принципиальных врагов Ливерпуля, который демонстрирует выдающиеся результаты последние два года (ЛЧ, гонка АПЛ). Одним из главных звеном команды является защитник Вирджил Ван Дайк, который был куплен за 75 миллионов фунтов. У вас появляется возможность безнаказанно нанести серьезную травму Вирджилу, в следствии которой он потеряет свою великолепную форму и отстранится от футбола на 9 месяцев. Время остановилось и у вас есть возможность принять рациональное решение.
Forwarded from Ноу нейм
Э.П. будет применять уголовное наказание к шантажистам только в случае если те нарушили условия контракта со своей жертвой, и вне зависимости от раскрытой ими тайны
Forwarded from Ноу нейм
ЭП не даст резолюцию на финал
раунд начнется в хх:14
раунд начнется в хх:14
Forwarded from Asia Business Blog
Табачный рынок Поднебесной, или Великая Китайская монополия
Китай остаётся крупнейшим производителем и потребителем табака на планете. Но от табачной индустрии остального мира китайский рынок отличает полная монополизация.
Корпорация China Tobacco — это крупнейший налогоплательщик КНР, который является одновременно и правительственным агентством, и сигаретной компанией. Несмотря на снижение популярности курения, китайская табачная монополия планирует компенсировать потери на внутреннем рынке за счет стремительного расширения в новые страны и построения всемирного «табачного шелкового пути».
Читайте подробнее на нашем сайте: https://asiabblog.com/2021/07/china-tobacco-market/
Китай остаётся крупнейшим производителем и потребителем табака на планете. Но от табачной индустрии остального мира китайский рынок отличает полная монополизация.
Корпорация China Tobacco — это крупнейший налогоплательщик КНР, который является одновременно и правительственным агентством, и сигаретной компанией. Несмотря на снижение популярности курения, китайская табачная монополия планирует компенсировать потери на внутреннем рынке за счет стремительного расширения в новые страны и построения всемирного «табачного шелкового пути».
Читайте подробнее на нашем сайте: https://asiabblog.com/2021/07/china-tobacco-market/
Asia Business Blog
Табачный рынок Поднебесной, или Великая китайская монополия - Asia Business Blog
China Tobacco, крупнейший налогоплательщик страны, существует как бы в параллельной реальности и независимо от международных табачных корпораций, но при этом остается самой успешной табачной компанией на планете. Она также является одним из ключевых экономических…
Forwarded from За четыре моря
Несколько дней назад Китай разрушил национальную систему дополнительного онлайн-образования: теперь компании, которые преподают школьные предметы, должны регистрироваться как некоммерческие организации и не смогут привлекать финансирование из-за рубежа. Рынок быстро отреагировал: акции TAL Education на прошлой неделе упали на 70%, а New Oriental Education потеряла больше половины стоимости.
В общем, «атакующий собственных гигантов Китай задумал разгромить еще одну индустрию». По крайней мере, так утверждает заголовок на ленте.ру — можно подумать, что китайское правительство обезумело и просто уничтожает частный бизнес без причин, начав с Джека Ма, который мозолил глаза своей независимостью, продолжив DiDi, которые посмели выйти на IPO в Штатах, и теперь взявшись за образовательные стартапы.
Про то, зачем Китаю нужно было остановить Ant Financial, отлично написал Саша Габуев (если коротко, бизнес-модель Ant была взрывоопасной — люди и бизнес получали необеспеченные ссуды у местных банков, чья непрозрачность и сомнительное финансовое состояние давно вызывали опасения у регуляторов). Попробую рассказать, почему и «разгром образования» — вполне оправданное действие для правительства, которому в кошках важен не цвет, а эффективность ловли мышей.
Во-первых, расцвет дополнительного образования налагает огромные финансовые обязательства на родителей. В условиях чудовищной конкуренции поступить в хороший университет без дополнительной подготовки почти невозможно, так что 60% китайских школьников занимаются с репетиторами (SCMP и вовсе пишет, что родители в среднем тратят на дополнительное образование детей 17,400 долларов в год, но наверняка неаккуратно обращается с цифрами). Конфуцианскому Китаю всегда было свойственно истовое отношение к учебе, но сегодня это стало опасным — из-за огромных расходов китайские семьи не стремятся заводить детей, несмотря на отмену политики «одна семья — один ребенок». Избавив родителей от необходимости платить за репетиторов, Китай рассчитывает хотя бы немного улучшить ситуацию с рождаемостью в стране, которая стоит едва ли на пороге демографической катастрофы.
Во-вторых, рынок репетиторов усугубляет неравенство. Если государственных школ уже недостаточно для того, чтобы поступить в университет, у детей из необеспеченных семей остается минимум шансов на то, чтобы вырваться из бедности. Насколько остро это проблема стоит в современном Китае — не до конца понятно, но некоторые исследования показывают, что китайское общество постепенно становится все более ригидным: дети все еще удается зарабатывать больше денег, чем родителям, но лишь благодаря общему росту экономики, а вот вырваться за пределы своего социального класса становится все сложнее. Возможно, атака на рынок репетиторов сделает доступ к высшему образованию чуть более меритократичным.
В-третьих, бесконечная учеба негативно сказывается на ментальном здоровье детей. По данным опроса 2015 года, еще до бума образовательных стартапов, школьники в среднем тратили 50 минут в будние дни и около трех часов выходные на дополнительные занятия. Если прибавить к этому три часа, ежедневно уходящие на подготовку домашнего задания и то время, которые дети проводят в школе, то получится, что свободного времени у китайских школьников почти что и нет. Натаскивание к тестам, которым занимаются репетиторами, редко делает детей умнее, зато явно не приносит радости.
В целом, действия Китая и правда неоднозначны — они точно вызывают вопросы о стабильности правил игры для бизнеса, так что компаниям, даже не связанным с образованием, теперь будет куда сложнее привлекать финансирование. Но вот безрассудными их назвать нельзя — даже в конфуцианской стране «меньше» образования иногда может оказаться правильным решением.
В общем, «атакующий собственных гигантов Китай задумал разгромить еще одну индустрию». По крайней мере, так утверждает заголовок на ленте.ру — можно подумать, что китайское правительство обезумело и просто уничтожает частный бизнес без причин, начав с Джека Ма, который мозолил глаза своей независимостью, продолжив DiDi, которые посмели выйти на IPO в Штатах, и теперь взявшись за образовательные стартапы.
Про то, зачем Китаю нужно было остановить Ant Financial, отлично написал Саша Габуев (если коротко, бизнес-модель Ant была взрывоопасной — люди и бизнес получали необеспеченные ссуды у местных банков, чья непрозрачность и сомнительное финансовое состояние давно вызывали опасения у регуляторов). Попробую рассказать, почему и «разгром образования» — вполне оправданное действие для правительства, которому в кошках важен не цвет, а эффективность ловли мышей.
Во-первых, расцвет дополнительного образования налагает огромные финансовые обязательства на родителей. В условиях чудовищной конкуренции поступить в хороший университет без дополнительной подготовки почти невозможно, так что 60% китайских школьников занимаются с репетиторами (SCMP и вовсе пишет, что родители в среднем тратят на дополнительное образование детей 17,400 долларов в год, но наверняка неаккуратно обращается с цифрами). Конфуцианскому Китаю всегда было свойственно истовое отношение к учебе, но сегодня это стало опасным — из-за огромных расходов китайские семьи не стремятся заводить детей, несмотря на отмену политики «одна семья — один ребенок». Избавив родителей от необходимости платить за репетиторов, Китай рассчитывает хотя бы немного улучшить ситуацию с рождаемостью в стране, которая стоит едва ли на пороге демографической катастрофы.
Во-вторых, рынок репетиторов усугубляет неравенство. Если государственных школ уже недостаточно для того, чтобы поступить в университет, у детей из необеспеченных семей остается минимум шансов на то, чтобы вырваться из бедности. Насколько остро это проблема стоит в современном Китае — не до конца понятно, но некоторые исследования показывают, что китайское общество постепенно становится все более ригидным: дети все еще удается зарабатывать больше денег, чем родителям, но лишь благодаря общему росту экономики, а вот вырваться за пределы своего социального класса становится все сложнее. Возможно, атака на рынок репетиторов сделает доступ к высшему образованию чуть более меритократичным.
В-третьих, бесконечная учеба негативно сказывается на ментальном здоровье детей. По данным опроса 2015 года, еще до бума образовательных стартапов, школьники в среднем тратили 50 минут в будние дни и около трех часов выходные на дополнительные занятия. Если прибавить к этому три часа, ежедневно уходящие на подготовку домашнего задания и то время, которые дети проводят в школе, то получится, что свободного времени у китайских школьников почти что и нет. Натаскивание к тестам, которым занимаются репетиторами, редко делает детей умнее, зато явно не приносит радости.
В целом, действия Китая и правда неоднозначны — они точно вызывают вопросы о стабильности правил игры для бизнеса, так что компаниям, даже не связанным с образованием, теперь будет куда сложнее привлекать финансирование. Но вот безрассудными их назвать нельзя — даже в конфуцианской стране «меньше» образования иногда может оказаться правильным решением.
42
https://thebell.io/ukroshhenie-rokfellera-ili-delo-yukosa-chem-zakonchitsya-nastuplenie-pekina-na-internet-kompanii
Статья Александра Габуева, о которой говорилось выше .
Forwarded from За четыре моря
Иногда я играю в довольно веселую игру — пытаюсь понять, как работает мышление у людей, которых считаю дураками или сволочью.
Самое простое — понять чужие аргументы, построенные в общей для вас системе ценностей. Тут достаточно сделать две вещи: проанализировать лучшую, а не худшую версию логики «противника» и предположить, что некоторые посылки, которые кажутся вам ложными, на самом деле правдивы.
Я до сих пор хорошо помню, как впервые осмыслил роулзовский аргумент о справедливом обществе, тогда еще с презрением относясь к левым идеологиям. Основа аргумента — заявление, что (1) наши способности по большей части определены случайностью. Я долгое время считал эту предпосылку ложной, но когда допустил ее истинность, увидел, что дальнейшая логическая цепочка кажется почти безупречной. (2) Учитывая случайность, справедливо ли определять, как должно быть устроено идеальное общество, за «вуалью неведения», не зная, кем ты родишься — ни пола, ни социального класса, ни уровня интеллекта? Абсолютно. (3) Предпочли бы ли мы тогда общество, где неравенство существует только тогда, когда помогает наиболее угнетенным? Похоже, что да. «Черт возьми, я понял, как мыслят леваки», — подумал тогда я, ну а позже и сам стал таким.
Этот подход работает и с более сомнительными идеологиями. Например, часть аргументации инцелов строится на логике, удивительно напоминающей построения феминисток или сторонников Critical Race Theory. Умеренная версия «инцеловского» аргумента про «монополию на секс» выглядит так: (1) Женщины определяют, с кем заниматься сексом (2) Мужчины, которых природа не одарила красотой, лишаются секса, что несправедливо и делает их несчастными (3) Предпочтения женщин можно скорректировать общественными стандартами, чтобы доступ к сексу распределялся более равномерно, а часть мужчин перестали угнетать. Тезисы (1) и (3) выглядят сомнительно, но если допустить, что есть люди, верящие в их истинность, то логическая цепочка не выглядит фундаментально ошибочной.
Следующий этап — принять ценности, отличные от тех, что вы разделяете. Мой любимый пример — «Доктрина фашизма» Муссолини и Джентиле — здесь счастье индивидов и их права вообще не являются ценностью, важно лишь благо независимой сущности — государства. Чтобы понять, как люди верят в другие ценности, нужна уже не логика, а правильный настрой. Мне, например, помогает чтение текстов художников — скажем, «Манифест футуризма» Маринетти приводит меня в настроение, в котором я верю в абсолютную ценность красоты — понятия совершенно абстрактного и неутилитарного. Если после этого взяться за Муссолини, становится легче поверить, что можно пожертвовать чувствами людей ради блага абстрактного государства.
Наконец, самое сложное — принять модели мышления, которые вообще не основаны на логике. Вот отрывок из дискуссии, где верующий утверждает: нет такого факта, который убедил бы его отказаться от веры в бога. Кажется, это форменный идиотизм — разве не очевидно, что ваши представления о мире должно обновляться на основе фактов?
Обычно для того, чтобы примерить на себя такие модели мышления, люди пьют аяуаску с шаманами или открывают для себя «двери восприятия» с помощью мескалина. До этого этапа я пока не дошел, но думаю, что есть один факт, который каждый из нас принимает на веру — существование нашего сознания (или, как говорят философы, «квалиа»). Какие факты убедят вас в том, что вы – философский зомби, который ведет себя как человек, но ничего не ощущает? Когда вы поверите, что вы – машина – у которой нет мыслей? Думаю, таких фактов не существует, хотя и доказать обратное невозможно (доказательства существования сознания есть только в вашем сознании – а это крайне сомнительный способ построить аргумент). Если попытаться отрефлексировать, что вы чувствуете, когда говорите «я знаю, что я существую», то можно понять, что чувствуют верующие люди, когда говорят «я знаю, что существует Бог» – это просто ощущение, «встроенное» в сознание, отказаться от которого невозможно. Мне эта аналогия помогла стать немного толерантнее к верующим.
Самое простое — понять чужие аргументы, построенные в общей для вас системе ценностей. Тут достаточно сделать две вещи: проанализировать лучшую, а не худшую версию логики «противника» и предположить, что некоторые посылки, которые кажутся вам ложными, на самом деле правдивы.
Я до сих пор хорошо помню, как впервые осмыслил роулзовский аргумент о справедливом обществе, тогда еще с презрением относясь к левым идеологиям. Основа аргумента — заявление, что (1) наши способности по большей части определены случайностью. Я долгое время считал эту предпосылку ложной, но когда допустил ее истинность, увидел, что дальнейшая логическая цепочка кажется почти безупречной. (2) Учитывая случайность, справедливо ли определять, как должно быть устроено идеальное общество, за «вуалью неведения», не зная, кем ты родишься — ни пола, ни социального класса, ни уровня интеллекта? Абсолютно. (3) Предпочли бы ли мы тогда общество, где неравенство существует только тогда, когда помогает наиболее угнетенным? Похоже, что да. «Черт возьми, я понял, как мыслят леваки», — подумал тогда я, ну а позже и сам стал таким.
Этот подход работает и с более сомнительными идеологиями. Например, часть аргументации инцелов строится на логике, удивительно напоминающей построения феминисток или сторонников Critical Race Theory. Умеренная версия «инцеловского» аргумента про «монополию на секс» выглядит так: (1) Женщины определяют, с кем заниматься сексом (2) Мужчины, которых природа не одарила красотой, лишаются секса, что несправедливо и делает их несчастными (3) Предпочтения женщин можно скорректировать общественными стандартами, чтобы доступ к сексу распределялся более равномерно, а часть мужчин перестали угнетать. Тезисы (1) и (3) выглядят сомнительно, но если допустить, что есть люди, верящие в их истинность, то логическая цепочка не выглядит фундаментально ошибочной.
Следующий этап — принять ценности, отличные от тех, что вы разделяете. Мой любимый пример — «Доктрина фашизма» Муссолини и Джентиле — здесь счастье индивидов и их права вообще не являются ценностью, важно лишь благо независимой сущности — государства. Чтобы понять, как люди верят в другие ценности, нужна уже не логика, а правильный настрой. Мне, например, помогает чтение текстов художников — скажем, «Манифест футуризма» Маринетти приводит меня в настроение, в котором я верю в абсолютную ценность красоты — понятия совершенно абстрактного и неутилитарного. Если после этого взяться за Муссолини, становится легче поверить, что можно пожертвовать чувствами людей ради блага абстрактного государства.
Наконец, самое сложное — принять модели мышления, которые вообще не основаны на логике. Вот отрывок из дискуссии, где верующий утверждает: нет такого факта, который убедил бы его отказаться от веры в бога. Кажется, это форменный идиотизм — разве не очевидно, что ваши представления о мире должно обновляться на основе фактов?
Обычно для того, чтобы примерить на себя такие модели мышления, люди пьют аяуаску с шаманами или открывают для себя «двери восприятия» с помощью мескалина. До этого этапа я пока не дошел, но думаю, что есть один факт, который каждый из нас принимает на веру — существование нашего сознания (или, как говорят философы, «квалиа»). Какие факты убедят вас в том, что вы – философский зомби, который ведет себя как человек, но ничего не ощущает? Когда вы поверите, что вы – машина – у которой нет мыслей? Думаю, таких фактов не существует, хотя и доказать обратное невозможно (доказательства существования сознания есть только в вашем сознании – а это крайне сомнительный способ построить аргумент). Если попытаться отрефлексировать, что вы чувствуете, когда говорите «я знаю, что я существую», то можно понять, что чувствуют верующие люди, когда говорят «я знаю, что существует Бог» – это просто ощущение, «встроенное» в сознание, отказаться от которого невозможно. Мне эта аналогия помогла стать немного толерантнее к верующим.
Forwarded from кабачковая икра по акции
В США массово скупают инфлюенсеров, чтобы убедить зумеров вакцинироваться. С ними больше всего проблем: уже 2/3 людей старше 50 лет вакцинировались, молодые же сомневаются. Поэтому среди тех, кому от 17 до 38 лет, меньше половины сделали себе вакцину. Куча факторов — от сомнительных теорий заговора в соцсетях, фейковых историй про последствия вакцины и просто непонимания, зачем молодым вакцина.
Чтобы бороться с этим, власти выбрали очень прагматичную тактику — тупо скупить всех, у кого чуть больше трёх землекопов в подписчиках. Ютуберы, тиктокеры, блогерши в Инстаграме, стримеры на Twitch — скупают всех подряд. По всей стране власти привлекают маркетинговые агентства, а те уже находят блогеров. Выбирают разные форматы: от тиктоков до стримов в Инстаграме, где реальный профессор 40 минут отвечает на глупые вопросы про вакцины от инфлюенсера. Причём микроинфлюенсеров покупают чуть ли не активнее, чем селебрити. У них устойчивая связь со своей аудиторией — а это очень важно, чтобы убедить людей сделать непонятный укол в своё тело.
Если вам кажется такая тактика агрессивной и неэффективной — вы ошибаетесь. Это работает. Есть даже чёткая корреляция: чем больше блогеров одновременно рассказывают про вакцины — тем выше рост вакцинации. Идея здесь в том, чтобы перебить по упоминаниям и охватам сомнительные теории заговора.
https://www.nytimes.com/2021/08/01/technology/vaccine-lies-influencer-army.html
Чтобы бороться с этим, власти выбрали очень прагматичную тактику — тупо скупить всех, у кого чуть больше трёх землекопов в подписчиках. Ютуберы, тиктокеры, блогерши в Инстаграме, стримеры на Twitch — скупают всех подряд. По всей стране власти привлекают маркетинговые агентства, а те уже находят блогеров. Выбирают разные форматы: от тиктоков до стримов в Инстаграме, где реальный профессор 40 минут отвечает на глупые вопросы про вакцины от инфлюенсера. Причём микроинфлюенсеров покупают чуть ли не активнее, чем селебрити. У них устойчивая связь со своей аудиторией — а это очень важно, чтобы убедить людей сделать непонятный укол в своё тело.
Если вам кажется такая тактика агрессивной и неэффективной — вы ошибаетесь. Это работает. Есть даже чёткая корреляция: чем больше блогеров одновременно рассказывают про вакцины — тем выше рост вакцинации. Идея здесь в том, чтобы перебить по упоминаниям и охватам сомнительные теории заговора.
https://www.nytimes.com/2021/08/01/technology/vaccine-lies-influencer-army.html
NY Times
To Fight Vaccine Lies, Authorities Recruit an ‘Influencer Army’
The White House has teamed up with TikTok stars, while some states are paying “local micro influencers” for pro-vaccine campaigns.
Forwarded from ИАСПП
Полный Pegasus
Публикации первых результатов журналистского расследования проекта Pegasus породили больше вопросов, чем пролили свет на дело о шпионаже за высокопоставленными чиновниками и общественными деятелями.
18 июля ряд мировых СМИ сообщили, что «власти не менее десятка авторитарных государств и различные спецслужбы» могли годами следить за сотнями правозащитников, журналистов и политиков, используя шпионскую программу, разработанную израильской фирмой NSO Group. В распоряжении команды журналистов-расследователей из 17 редакций и правозащитных организаций Amnesty International и Forbidden Stories, оказался список из 50 тысяч телефонных номеров.
Сборной команде удалось идентифицировали пока чуть более тысячи обладателей номеров из Франции, США, Индии, Марокко, Мексики, Венгрии, Азербайджана, Казахстана и других стран. В список целей Pegasus попали и главы свыше десятка государств, включая Президента Казахстана.
Участники международного проекта подчеркивают, что следы Pegasus установить сложно, заражение вредоносным ПО происходит через СМС и сообщения в мессенджерах, без всякого скачивания из подозрительных источников.
Генеральный директор NSO Group Шалев Хулио оспаривает то, что пресловутый список номеров представляет собой таргетинг со стороны программного обеспечения Pegasus NSO Group, а технический отчет Amnesty International назвал компиляцией умозрительных предположений. Однако NSO Group заверяет, что выполняет миссию добра и спасает жизни (программа предназначена для борьбы с терроризмом и криминалом) и проведет собственное расследование из-за опасений возможного нарушения прав человека (компания уже расторгла контракты с двумя клиентами в течение последнего года из-за подобных опасений).
Что имеем в результате обнародования первых итогов расследования?
1. Цифровизация и демократизация размывает привычное представление о правах человека, безопасности и безмерно повышают риск использования технологий в преступных целях. Эксперты не могут точно сказать, на что способны современные шпионские программы, рекомендации по кибербезопасности устаревают быстрее, чем доходят до пользователей.
2. NSO Group не единственная компания, специализирующаяся на разработке и продаже шпионских программ по лицензии министерства обороны Израиля. Как правило в случае с программами по сбору информации, разработчик продает программу, но ответственность по ее применению на «покупателе». Нередко есть ограничение для коммерциализации подобных ПО – продажа/передача только правительствам и специальным правоохранительным службам. На волне очередного скандала появились радикальные предложения – запретить разработку и продажу шпионских программ вообще, действовать по аналогии с ядерным оружием.
3. В ближайшей перспективе следует ожидать не только появления новых имен в списке (казахстанский из 8 имен пока выглядит странно) и скандалов в духе «кто за кем следит и в чьих интересах» в глобальном ракурсе, разрезе государств и регионов, но и
- изменения стоимости компаний производителей шпионских ПО на рынке и их рейтинга (та же NSO Group оценивается в 1 миллиард долларов);
- увеличения государственного финансирования разработок национального ПО, проверок безопасности и закуп обновленных программ защиты (про отечественный сертификат безопасности еще не забыли?);
- увеличения грантов и предложений международных организаций, фондов по обучению журналистов и общественников по программам цифровой гигиены и безопасности.
А пока анализируем, не забываем чаще мыть руки и перезагружать смартфоны.
Ольга Гайко
Иллюстрация взята с сайта Kaspersky daily
Публикации первых результатов журналистского расследования проекта Pegasus породили больше вопросов, чем пролили свет на дело о шпионаже за высокопоставленными чиновниками и общественными деятелями.
18 июля ряд мировых СМИ сообщили, что «власти не менее десятка авторитарных государств и различные спецслужбы» могли годами следить за сотнями правозащитников, журналистов и политиков, используя шпионскую программу, разработанную израильской фирмой NSO Group. В распоряжении команды журналистов-расследователей из 17 редакций и правозащитных организаций Amnesty International и Forbidden Stories, оказался список из 50 тысяч телефонных номеров.
Сборной команде удалось идентифицировали пока чуть более тысячи обладателей номеров из Франции, США, Индии, Марокко, Мексики, Венгрии, Азербайджана, Казахстана и других стран. В список целей Pegasus попали и главы свыше десятка государств, включая Президента Казахстана.
Участники международного проекта подчеркивают, что следы Pegasus установить сложно, заражение вредоносным ПО происходит через СМС и сообщения в мессенджерах, без всякого скачивания из подозрительных источников.
Генеральный директор NSO Group Шалев Хулио оспаривает то, что пресловутый список номеров представляет собой таргетинг со стороны программного обеспечения Pegasus NSO Group, а технический отчет Amnesty International назвал компиляцией умозрительных предположений. Однако NSO Group заверяет, что выполняет миссию добра и спасает жизни (программа предназначена для борьбы с терроризмом и криминалом) и проведет собственное расследование из-за опасений возможного нарушения прав человека (компания уже расторгла контракты с двумя клиентами в течение последнего года из-за подобных опасений).
Что имеем в результате обнародования первых итогов расследования?
1. Цифровизация и демократизация размывает привычное представление о правах человека, безопасности и безмерно повышают риск использования технологий в преступных целях. Эксперты не могут точно сказать, на что способны современные шпионские программы, рекомендации по кибербезопасности устаревают быстрее, чем доходят до пользователей.
2. NSO Group не единственная компания, специализирующаяся на разработке и продаже шпионских программ по лицензии министерства обороны Израиля. Как правило в случае с программами по сбору информации, разработчик продает программу, но ответственность по ее применению на «покупателе». Нередко есть ограничение для коммерциализации подобных ПО – продажа/передача только правительствам и специальным правоохранительным службам. На волне очередного скандала появились радикальные предложения – запретить разработку и продажу шпионских программ вообще, действовать по аналогии с ядерным оружием.
3. В ближайшей перспективе следует ожидать не только появления новых имен в списке (казахстанский из 8 имен пока выглядит странно) и скандалов в духе «кто за кем следит и в чьих интересах» в глобальном ракурсе, разрезе государств и регионов, но и
- изменения стоимости компаний производителей шпионских ПО на рынке и их рейтинга (та же NSO Group оценивается в 1 миллиард долларов);
- увеличения государственного финансирования разработок национального ПО, проверок безопасности и закуп обновленных программ защиты (про отечественный сертификат безопасности еще не забыли?);
- увеличения грантов и предложений международных организаций, фондов по обучению журналистов и общественников по программам цифровой гигиены и безопасности.
А пока анализируем, не забываем чаще мыть руки и перезагружать смартфоны.
Ольга Гайко
Иллюстрация взята с сайта Kaspersky daily
Telegraph
ИАСПП
Forwarded from Больная экономика
Еще полгода назад многие смеялись над тем, что ковид-статус может давать какие-то преимущества при трудоустройстве. Но с тех пор все поменялось. По данным SuperJob, сейчас 51% работодателей на собеседовании спросит у соискателя, вакцинировался ли он и болел ли коронавирусом. При прочих равных в каждой третьей компании предпочтут принять на работу кандидата, сделавшего прививку.
Если в январе ковид-статусом соискателя интересовались в основном работодатели из сфер здравоохранения, строительства и производства, то сейчас подтянулись образование, торговля, сфера услуг, общественное питание и логистика. Не хотелось бы забегать вперед, но все идет к тому, что на рядовые должности без прививки устроиться будет все сложнее. Руководящего состава и высококвалифицированных специалистов это пока не касается – здесь компетенции, как правило, перевешивают безразличное или даже негативное (если оно есть) отношение к вакцинации.
Если в январе ковид-статусом соискателя интересовались в основном работодатели из сфер здравоохранения, строительства и производства, то сейчас подтянулись образование, торговля, сфера услуг, общественное питание и логистика. Не хотелось бы забегать вперед, но все идет к тому, что на рядовые должности без прививки устроиться будет все сложнее. Руководящего состава и высококвалифицированных специалистов это пока не касается – здесь компетенции, как правило, перевешивают безразличное или даже негативное (если оно есть) отношение к вакцинации.
Forwarded from Киты плывут на вписку с ЛСД
О пользе роскоши и сверхбогатых
Недавно Джефф Безос улетел в космос, но главное - ко всеобщему сожалению, вернулся обратно. Астрологи объявили неделю осуждения "сверхбогатых", увеличилось вдвое количество рассуждений, что те же деньги можно было потратить на голодающих детей Африки. Так что, у нас есть хороший повод поговорить о господе нашем Капитале и объяснить, почему "сверхбогатые" со своими дорогими игрушками на самом деле приносят пользу всем нам.
Яхты, дорогие машины, дома с ИИ регулирующим подогрев задницы, теперь еще частные космические полеты - во всем этом сложно разглядеть общественную пользу, однако она есть. И лучше всего ее объяснил Фридрих Хайек в "Конституции свободы". Все дело в том, что прогресс развивается неравномерно - он идет эшелонами. Пока одна часть общества живет в сегодняшнем дне, другая - одной ногой уже в завтрашнем. Практически любой предмет технологий изначально стоит дорого, но дешевеет в процессе накопления знаний - об эффективном производстве, экономии ресурсов, улучшенной конструкции и т.д. и т.п. Но накопление таких знаний требует экспериментов и средств. Кто же заплатит?
В конце девятнадцатого века была одна роскошная игрушка. Называлась она "автомобиль". Первые автомобили стоили дорого, ехали медленно и в плане экономии значительно уступали лошадям. Откуда тогда взялся спрос, который позволил отработать и удешевить технологию? Правильно, от богатых, которые могли позволить себе такую роскошь. В итоге автомобили ушли в массовое производство и стали всеобщим средством передвижения. Все благодаря тому, что какой-нибудь Вандербильт катал девок на зависть соседу Рокфеллеру.
И так примерно со всем остальным: машины, самолеты, холодильники, радио, электричество, компьютеры, медицинские технологии - на все это изначально создавали спрос богатые. Спрос позволял удешевить производство и сделать продукт уже широко доступным. Короче, богатые со своей "роскошью" - это такие чуваки, которые добровольно и за собственный счет генерируют знание о новых технологиях, которым затем воспользуются все. Шикующие миллиардеры сегодня конвертируются в массовые товары завтрашнего дня. Разумеется, не каждый продукт можно удешевить и не каждый продукт вообще нужен публике - но именно "проверкой" этого и заняты ненавидимые всеми любители "сверхпотребления".
По сути есть только два способа обкатывать инновации - либо децентрализованная система описанная выше, либо централизованная система в лице государства. И, когда речь заходит о "налоге на роскошь" - речь вовсе не о том, чтобы обложить налогом бессмысленное потребление, речь о выборе в пользу второй модели. Те средства, которые богатые тратили на обкатку инноваций, оказываются в руках чиновников. Может их вложат во что-то полезное, но скорее как обычно.
Недавно Джефф Безос улетел в космос, но главное - ко всеобщему сожалению, вернулся обратно. Астрологи объявили неделю осуждения "сверхбогатых", увеличилось вдвое количество рассуждений, что те же деньги можно было потратить на голодающих детей Африки. Так что, у нас есть хороший повод поговорить о господе нашем Капитале и объяснить, почему "сверхбогатые" со своими дорогими игрушками на самом деле приносят пользу всем нам.
Яхты, дорогие машины, дома с ИИ регулирующим подогрев задницы, теперь еще частные космические полеты - во всем этом сложно разглядеть общественную пользу, однако она есть. И лучше всего ее объяснил Фридрих Хайек в "Конституции свободы". Все дело в том, что прогресс развивается неравномерно - он идет эшелонами. Пока одна часть общества живет в сегодняшнем дне, другая - одной ногой уже в завтрашнем. Практически любой предмет технологий изначально стоит дорого, но дешевеет в процессе накопления знаний - об эффективном производстве, экономии ресурсов, улучшенной конструкции и т.д. и т.п. Но накопление таких знаний требует экспериментов и средств. Кто же заплатит?
В конце девятнадцатого века была одна роскошная игрушка. Называлась она "автомобиль". Первые автомобили стоили дорого, ехали медленно и в плане экономии значительно уступали лошадям. Откуда тогда взялся спрос, который позволил отработать и удешевить технологию? Правильно, от богатых, которые могли позволить себе такую роскошь. В итоге автомобили ушли в массовое производство и стали всеобщим средством передвижения. Все благодаря тому, что какой-нибудь Вандербильт катал девок на зависть соседу Рокфеллеру.
И так примерно со всем остальным: машины, самолеты, холодильники, радио, электричество, компьютеры, медицинские технологии - на все это изначально создавали спрос богатые. Спрос позволял удешевить производство и сделать продукт уже широко доступным. Короче, богатые со своей "роскошью" - это такие чуваки, которые добровольно и за собственный счет генерируют знание о новых технологиях, которым затем воспользуются все. Шикующие миллиардеры сегодня конвертируются в массовые товары завтрашнего дня. Разумеется, не каждый продукт можно удешевить и не каждый продукт вообще нужен публике - но именно "проверкой" этого и заняты ненавидимые всеми любители "сверхпотребления".
По сути есть только два способа обкатывать инновации - либо децентрализованная система описанная выше, либо централизованная система в лице государства. И, когда речь заходит о "налоге на роскошь" - речь вовсе не о том, чтобы обложить налогом бессмысленное потребление, речь о выборе в пользу второй модели. Те средства, которые богатые тратили на обкатку инноваций, оказываются в руках чиновников. Может их вложат во что-то полезное, но скорее как обычно.