Про крестный ход.

Не верю в 100 тысяч, верю в 300-400+. Масштаб "голова у Новодевичьего, хвост у ХХС - реальный.

К Лужникам мы подошли в начале четвёртого, а люди ещё продолжали идти.

Я шел с Союзом православных хоругвеносцев - прибился к ним случайно, а потом решил остаться - они бодро заряжали " Христос воскрес!", регулярно пели - и 'Отче наш", и Символ веры, и "Богородице, дева, радуйся"- и много чего еще. Вместе с яркими хоругвями все это создавало атмосферу радости и бодрости, какого-то и правда православного события.

Так и должна, мне кажется, вести себя религиозная община.

И это работало: в нашей части колонны хоругвеносцы были абсолютными звёздами, их и с ними непрерывно фотографировались на протяжении всего пути.

Вообще, очень разная публика была, просто в буквальном смысле разнообразные москвичи, срез общества. Даже больше стесняющиеся, чем наоборот.

А вот решение свернуть мероприятие после окончания _официальной программы_ вызывает подспудное ощущение некоторого свинства.

Как будто выключили финал праздника.

И даже несмотря на это ощущения сильные.

На прошлой неделе писал по поводу того, что Германия, как и Европа, в целом, активно готовится к войне с нами. Что за закрытием нашего консульства в Бонне и Русского дома в Берлине неизбежно последует закрытие посольств. И не только в Германии, но и в других странах Европы. И тоже под любым выдуманным ими предлогом.

И вот вчера, 6 сентября, глава МИД РФ Сергей Лавров заявил: "Это в общем-то по большому счету начало такой войны настоящей. Выгнали генеральное консульство из Бонна… Русский дом в Берлине закрывают. Я помню, что перед началом Второй мировой войны, Великой Отечественной войны, вернее, немцы тоже свои дипломатические миссии закрывали… Они опять хотят войны".

Хорошо, что в верхах есть полное понимание, куда дует ветер.

Официальный представитель МИД России Мария Захарова иронично отреагировала на требование японских дипломатов демонтировать памятник Победы в Хабаровске, воздвигнутый в честь разгрома милитаристской Японии.

«Осталось потребовать, чтобы ветер не дул и солнце не светило», — заявила она.

Дипломат также подчеркнула, что пренебрежительное отношение Токио к исторической правде не должно становиться заразительным примером.

Если японская сторона допускает подобные демарши, она тем самым демонстрирует незрелость в вопросах исторической ответственности, что не может не вызывать сожаления.

Похоже, в Токио всерьёз полагают, что бетонные монументы исчезают быстрее, чем политическая память, а исторические факты можно удалять как спам-письма.

Но если уж взялись за генеральную уборку прошлого, не пора ли тогда переименовать все города, которые помнят войну, и заодно отменить уроки истории в школах?

Если руководствоваться исторической логикой японских властей, видимо, про Хиросиму и Нагасаки в японских учебниках скоро напишут, что города просто неудачно попали под метеоритный дождь. Ну, или что это была «дружественная демилитаризация» по взаимному согласию сторон.

Требовать демонтажа чужих памятников, при этом делая вид, что два твоих города бесследно испарились сами по себе, — это, конечно, высший пилотаж исторической гибкости.

Особенно трогательно, когда про атомные бомбардировки напоминать не принято, ведь это может обидеть главного союзника. А обижать Вашингтон в Токио боятся, кажется, сильнее, чем собственных ветеранов.

В отечественных СМИ уже обратили внимание на заявление профессора японского университета Васэда Аримы Тэцуо о том, что «Россия несёт ответственность» за атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки. Однако при внимательном рассмотрении оно оказывается ещё более абсурдным, чем кажется на первый взгляд.

Профессор утверждает, что, если бы СССР не нарушил Ялтинское соглашение и не начал быстро расширять своё влияние в Азии, США якобы не сбросили бы атомные бомбы на Японию. По его версии, США использовали ядерное оружие прежде всего для запугивания СССР и сдерживания его послевоенной экспансии.

Во-первых, в Ялте стороны договорились, что СССР вступит в войну с Японией через два-три месяца после капитуляции Германии. Германия капитулировала 8 мая 1945 года, а СССР объявил войну Японии 8 августа, то есть ровно через три месяца. Никакого нарушения Ялтинских договоренностей здесь не было.

Хиросима была уничтожена ядерным ударом 6 августа, то есть за два дня до объявления СССР войны Японии. Это уничтожает логику «если бы СССР не расширил влияние, бомба не была бы сброшена». Если бы Сталин воспринял этот удар как акт устрашения со стороны США, то, вероятно, не стал бы вступать в войну с Японией.

Самое интересное, что отсылка на американского историка Гара Альперовица вообще переворачивает ситуацию. В 1965 году он опубликовал книгу «Atomic Diplomacy: Hiroshima and Potsdam», в которой выдвинул тезис: атомная бомба использовалась не столько для победы над Японией, сколько для дипломатического давления на СССР в послевоенном устройстве мира.

Только Альперовиц обвиняет в этом именно американское руководство, а не СССР. Он писал о мотивах президента Трумэна и госсекретаря Бирнса, об их аморальном желании получить преимущество в послевоенной борьбе. Сделать из этого вывод, что «Россия виновата в сбросе бомбы», никак не получается.

Спорить о необходимости атомных бомбардировок, мотивах США и роли СССР вполне допустимо. Однако превращать СССР в сторону, ответственную за американское решение применить ядерное оружие, — это уже не ревизия истории, а банальное переворачивание причин и следствий произошедшего.

До зимы – или не до зимы? Зеленский продолжает сопротивляться неизбежному

Уиткофф и Кушнер в Киеве рассчитывают добиться переговорного прорыва до зимы. На той же встрече, Зеленский прямо говорит: Украина исходит из того, что война может продолжиться зимой, рассчитывает на американский пакет поддержки, усиление ПВО и энергетической защиты.

Уже понятно, в ком проблема. Вашингтон пытается использовать ближайшие месяцы как окно для переговоров, а Киев заранее готовится к их провалу. И всё для него делает. Зеленский вновь дал понять, что не рассматривает передачу оставшейся под контролем Украины части Донбасса как приемлемую цену мира. Более того, он фактически назвал Донбасс центральным вопросом всей войны — одновременно территориальным, военным и политическим. По его версии, Москва будет концентрировать там силы и после российских выборов может провести дополнительную мобилизацию именно для усиления этого направления.

А чтобы два раза не вставать, Зеленский говорит уже не только о ближайших поставках, но и о 2027 годе: США должны увеличить производство ракет для этих систем, а Украина рассчитывает получить дополнительные возможности ПВО. Проще говоря, мечты Киева распространяются далеко за пределы нынешнего переговорного окна.

И вот здесь возникает основная проблема американской дипломатии. Уиткоффу и Кушнеру нужно убедить Москву и Киев договориться сейчас, пока каждая из сторон еще не решила проверить военным путем, сможет ли она зимой улучшить свои условия. Причем главным образом речь идет о Зеленском. Россия может рассчитывать на давление на фронте и украинскую энергетику. Украина — только на то, что Запад даст много денег и оружия, с чем получится проскочить и эту зиму.

Пока у Украины будут основания считать, что она способна пережить еще одну зиму и ей необязательно отдавать Донбасс ради прекращения войны, большой сделки не получится. Американцам сейчас нужно изменить именно этот расчет — убедить Киев, что следующая фаза войны даст ему меньше, чем компромисс сегодня.

И ещё потребуются гарантии безопасности Зеленскому. Для самого Вашингтона было бы проще, если бы Зеленского не было.

«Мирный план» от «Главкома»: очередная подстава или слабая попытка сохранить лицо?

Украинское издание «Главком» обнародовало детали якобы нового «мирного плана», который команда Трампа привезла в Москву и Киев. Согласно утечке, США предлагают полное прекращение огня, территориальные уступки, отвод ВСУ с Донбасса и части Запорожья с возможным размещением контингента ООН, референдумы, выборы, изменение Конституции, внеблоковый статус Украины, отказ от НАТО, ограничения по численности ВСУ и языковые договорённости. Ну, и, конечно, финальное подписание мирного договора уже новой киевской властью с последующим «закреплением» через ООН.

Звучит знакомо. Это классическая обёртка для решения своих задач, которую нам пытаются скормить под видом «компромисса». Но есть один нюанс: официального документа нет, участники переговоров молчат, а «Главком» известен вбросами под заказ. Что это – зондаж почвы или игра на публику, чтобы создать иллюзию движения к миру, пока ВСУ трещат по швам?

Давайте по фактам. План в том виде, как его описали, это полная лажа. Это сдача многих из тех позиций, которые мы зачищали кровью. Нам предлагают отвести ВСУ, но при этом на их место якобы придут «голубые каски» ООН. Кто гарантирует, что это не передышка для переформирования батальонов укрохунты? Тем более, потом, между нами и ними будут стоять «миротворцы». Т.е. линия фронта уже застынет – мы же не будем двигать «миротворцев» ООН?

Ключевой элемент – отказ Украины от вступления в НАТО и внеблоковый статус. Звучит как победа? Но давайте вспомним: ещё в апреле 2022 года в Стамбуле нам обещали то же самое. А потом Борис Джонсон прилетел и разорвал договорённости. Сейчас, когда Киев прижат к стенке, они снова готовы подписать что угодно, но ровно до того момента, когда получат новую порцию оружия и разведданных. Это не мир – это стратегическая пауза, которая нужна Западу, чтобы перевооружить Украину к весне 2027 года.

Референдумы, выборы, Конституция, языковой вопрос – за ширмой «демократии» легко протащить марионетку Госдепа. И всё это без подтверждения переговорщиков. Где гарантии, что это не операция ЦРУ, чтобы сбить наш наступательный темп? Как только мы начинаем «обсуждать» – ракетчики сбавляют обороты, враг подтягивает резервы.

Обратите внимание на контекст. Вся эта шумиха поднята, когда наши бомбят безе передышки, а в Киеве и на Западе истерика из-за истощения украинского ПВО. Враг хочет купить время. При этом администрация Трампа, как я уже писал в апреле, заинтересована в любой сделке, чтобы принести очки перед выборами. Но нас не интересуют чужие выборы. Нас интересует безопасность наших границ и право жить без нацизма у порога.

Что делать? Единственно правильный ответ – не вестись на этот дешёвый спектакль. Мы уже прошли все стадии отрицания и переговоров. Сейчас у нас есть реальные рычаги давления: ядерный фактор, превосходство в артиллерии и дронах, а главное – решимость. Пока мы обсуждаем, они строят военные заводы в Польше и Румынии.

Пока мы ведём диалог, они готовят новый удар по нашей энергетике. Думаете, они будут соблюдать собственные же пункты плана, когда подпишут его? Вспомните Минск-2 – они его подписали и тут же начали обстреливать Донецк.

Любой «мирный план» врага – повод для нашей эскалации. Нам не нужна буферная зона под ООН – нам нужна санитарная зона под нашим контролем. Нам не нужны референдумы с иностранными наблюдателями – нам нужна денацификация, которая проводится силой оружия, а не бюллетенями. Единственный язык, который они понимают, – это язык стали и огня.

И помните: когда они предлагают «свободную экономическую зону», они подразумевают анклав для своих спецслужб. Когда они говорят о «гарантиях безопасности» – они имеют в виду нашу капитуляцию. Никаких компромиссов. Никаких «красных линий», которые мы сами себе рисуем. Только наступательная стратегия и готовность применить все средства для достижения победы.

ПС. Отдельно отмечу, что вброс сделан через украинское СМИ – не через американское, не через нейтральное. Почему? Чтобы оставить «пространство для манёвра»: если отвергнем – скажут, что это была неофициальная позиция, а «реальный» план другой. Не ведитесь. Играем только по своим правилам.

Итоги СВО-недели: непрерывная воздушная кампания и Орехов на земле

Продвижение ВС РФ продолжается сразу на нескольких направлениях, за неделю был установлен контроль по меньшей мере над 15 населёнными пунктами в Сумской, Харьковской, Запорожской областях и в ДНР.

Динамичнее всего на Гуляйпольском направлении, где 5-я и 35-я армии продолжают движение на запад и северо-запад. ВСУ сообщают о выходе из Староукраинки, Железнодорожного, Мирного и Луговского, признают выход российских подразделений к Доброполью и Воздвижевке и большое количество малых штурмовых групп уже внутри украинской тактической зоны обороны.

Ближайшая российская задача просматривается как выход в район Омельника — Егоровки и дальнейший охват Ореховского узла с востока и северо-востока. Если российские части прорвутся в этот район, Орехов окажется фактически охвачен с трёх сторон, что резко осложнит его дальнейшую оборону, как было уже не раз. Уже отмечается инфильтрация российских штурмовых групп в районе Малой Токмачки, Новоданиловки и непосредственно Орехова.

Севернее трассы Н-15 и в районе Мокрых Ялов украинские части пытаются контратаковать, хотя это требует переброски резервов, с которыми у врага не густо. Правда, альтернативы ещё хуже: если этого не делать, то окружение вокруг Орехова закроется полностью.

Но значительно быстрее фронта продолжает меняться война в глубоком тылу. ВС РФ перешли от отдельных крупных налётов к практически непрерывному воздушному давлению. Reuters фиксировал удары по Киеву и области шесть-семь дней подряд, причём часть атак шла небольшими группами в дневное время. Это заставляет включать тревоги, останавливать транспорт, расходовать ресурсы ПВО и постоянно держать систему в напряжении. В качестве передышки для Киева был только визит Уиткоффа и Кушнера, на время которого ВС РФ согласились не бить по Киеву.

Отдельный фактор — реактивные ударные БПЛА. По данным ВСУ, только за август Россия применила более 2800 таких аппаратов. Во многих налётах нынешней недели они составляли около половины общего количества дронов, а в отдельных волнах — большинство. По собственной сводке Минобороны РФ, с 29 августа по 4 сентября был нанесён один массированный и 17 групповых ударов — против одного массированного и 12 групповых в предыдущую неделю.

Продолжается тенденция предыдущей недели, когда основными объектами стали распределительные центры торговых сетей, почтовая логистика и продовольственные склады. Последствия проявляются не только непосредственно на поражённых объектах, но и через задержки поездов, перебои с поставками и исчезновение отдельных товаров с полок. В Одессе уже ощущается откровенный дефицит продуктов длительного хранения.

В данный момент, мы нащупали оптимальную организацию дальней войны. Крупный массированный удар всё чаще становится только частью кампании, между такими ударами идут групповые и одиночные волны, а список целей охватывает одновременно энергетику, порты, железную дорогу, склады, промышленность, гражданскую логистику и систему управления. Хоть и на пятый год войны, но наконец — идёт как надо.

На фронте ВС РФ  расширяет пространство, по которому Украине приходится распределять резервы. В тылу происходит примерно то же самое — только значительно быстрее: украинской ПВО и ремонтным службам приходится одновременно защищать всё больше видов инфраструктуры.

«Альтернатива для Германии» одержала историческую победу на выборах в ландтаг Саксонии-Анхальт, получив 43,8% голосов и 39 из 83 мандатов. Это более чем вдвое превышает результат партии на выборах 2021 года. Второе место занял ХДС канцлера Фридриха Мерца — всего 17,2% и 15 мандатов. SPD получила 9,3%, «Зелёные» — 8,9%, «Левые» — 8,6%, а Союз Сары Вагенкнехт (ССВ) — 5,3%.
 
Особенно показателен разгром ХДС в одномандатных округах. Партия, которая в 2021 году выиграла 40 из 41 округа, на этот раз не получила ни одного. 38 округов взяла АдГ, еще три — «Левые». Таким образом, речь идет уже не просто о протестном голосовании за партийный список: кандидаты АдГ практически полностью вытеснили христианских демократов непосредственно на уровне округов.
 
При этом выборы прошли при рекордной явке — около 77,8% против 60,3% в 2021 году. Это важно, потому что результат АдГ нельзя объяснить исключительно мобилизацией традиционного электората партии. На выборы действительно пришло значительно больше граждан, чем пять лет назад, а сама АдГ смогла стать главным каналом выражения недовольства существующей политической системой.
 
Показательно и распределение голосов по возрастным группам. АдГ получила около 42% среди 18–24-летних, 44% среди 25–34-летних, 53% среди 35–44-летних и 52% среди 45–59-летних. ХДС среди самых молодых избирателей получил лишь 5%, а в группе 25–34 лет — 6%. Только среди избирателей старше 70 лет ХДС смог сравняться с АдГ — по 31%.
 
Это уже не выглядит как обычный протест «восточных пенсионеров». Наоборот, наиболее сильную поддержку АдГ получила среди людей трудоспособного возраста, то есть той части общества, которая непосредственно сталкивается с состоянием экономики, налогами, стоимостью жилья и энергии, миграционной политикой и качеством государственных услуг.
 
Главный вопрос: сможет ли АдГ сформировать собственное правительство?
 
Именно здесь начинается самое интересное. Суть в том, что для большинства в 83-местном парламенте необходимо 42 голоса. У АдГ — 39, то есть партии не хватает всего трех мест.
 
Самый простой вариант – это договориться с ССВ и вместе у них 44 мандата. Однако ССВ прямо заявляет, что не собирается избирать местного лидера АдГ премьер-министром, хотя допускает сотрудничество с АдГ по отдельным вопросам.
 
Если АдГ удастся получить премьерский пост даже через меньшинство или соглашение с отдельными депутатами, будет сломан важнейший психологический барьер и появится первый пример того, что партия способна не только выигрывать выборы, но и реально управлять немецкой федеральной землей.
 
А если ей не позволят сформировать правительство при результате в 43,8%, это, напротив, станет дополнительным аргументом для самой АдГ, так как партия сможет заявлять своим избирателям, что она уже победила на выборах, но политическая система всё ещё не позволяет реализовать волю большинства.
 
В этом заключается, пожалуй, главный парадокс нынешней ситуации: чем успешнее традиционные партии пытаются построить барьер вокруг АдГ, тем сильнее этот барьер становится частью политической повестки самой АдГ.
 
Результат Саксонии-Анхальт следует рассматривать не как региональную аномалию, а как начало серьезного политического кризиса для немецкого истеблишмента.

Китайский Sinopec выметает российскую нефть. А что дальше?

Крупнейший нефтепереработчик Китая Sinopec сохраняет аномально высокий спрос на российскую нефть. После импорта в августе немногим более 400 тыс. баррелей в сутки дальневосточных российских сортов, компания уже законтрактовала на октябрь 10–15 партий ESPO — это примерно 235–353 тыс. баррелей в сутки только по одному сорту. С учётом Sokol и Urals суммарные октябрьские закупки Sinopec могут превысить 450–485 тыс. баррелей в сутки

Sinopec забирает ESPO настолько активно, что октябрьские партии были разобраны почти на месяц раньше обычного. Независимые китайские НПЗ, так называемые "teapots", которые традиционно покупали этот сорт, начинают искать замену — бразильскую, канадскую и иракскую нефть. Почему Китай так держится за российские баррели, понятно. Они идут с Дальнего Востока и не зависят от Ормузского пролива. На фоне нестабильности в Персидском заливе это внезапно стало самостоятельным преимуществом. Плюс российские сорта по-прежнему конкурентны по цене.

Для России ситуация сейчас хорошая. Когда крупный государственный китайский НПЗ начинает фактически вытеснять других покупателей из российского сорта, продавец получает возможность сокращать дисконт и повышать премию за надёжность поставки. Но здесь есть неприятный второй слой. Чем больше российской нефти концентрируется у одного-двух гигантских китайских покупателей, тем сильнее становится уже их переговорная позиция. Сегодня Sinopec охотно берёт российские баррели, потому что ближневосточные поставки менее надёжны. Завтра, если Ормуз нормализуется и на рынок полноценно вернутся Саудовская Аравия, Ирак, ОАЭ и другие поставщики, ситуация перевернётся.

Тогда уже Sinopec сможет говорить российскому продавцу: хотите сохранить эти объёмы — обсуждаем цену. И это особенно важно на фоне другой китайской тенденции: сам внутренний спрос на бензин и дизель перестаёт расти. То есть нынешний ажиотаж вокруг российской нефти вызван прежде всего проблемами предложения, а не новым структурным нефтяным бумом в Китае.

Сейчас российская нефть нужна Китаю не только потому, что она дешёвая, но и потому, что она надёжнее с точки зрения маршрута. Это окно надо использовать для сокращения дисконтов, закрепления долгосрочных объёмов и расширения инфраструктуры на восточном направлении. Потому что потом условия – не могут, а точно будут - хуже: ближневосточная нефть вернётся, китайский спрос уже не будет быстро расти, а российские экспортёры окажутся ещё сильнее зависимы от нескольких крупных китайских покупателей.