Российские железные дороги выходят на новый уровень цифровизации

В ближайшие дни стартуют испытания первого отечественного терминала спутниковой связи – прямого конкурента Starlink. Устройство, разработанное «Бюро 1440», уже установили на состав дальнего следования. Обещают скорость до 1 Гбит/с и, что важнее, стабильную связь там, где мобильные вышки бессильны: в лесах, тоннелях и тысячах километров безлюдных маршрутов.

Если тесты пройдут успешно, подключат около 400 поездов дальнего следования, а также 135 «Сапсанов» и «Ласточек». Коммерческий запуск спутниковой системы «Рассвет» запланирован на 2027 год, к 2030-му группировку расширят до 292 аппаратов. Но главное – это только начало. После железных дорог технология пойдёт в авиацию, а затем, вероятно, и в гражданские сети по всей стране.

В отличие от зарубежных аналогов, российская система проектируется с учётом внутренних стандартов безопасности и полной независимости от внешних провайдеров. Это не просто «интернет в поезде», а шаг к технологическому суверенитету в связной инфраструктуре.

В перспективе – интеграция с системами диспетчеризации, мониторинга подвижного состава и даже удалённого управления беспилотным транспортом. Если проект выстрелит, уже через несколько лет «мёртвые зоны» на карте России станут историей, а связь в движении – нормой, а не роскошью.

Август поставил жирный крест на том, что ещё в июле выглядело терпимо. Индекс, по которому сверяли пульс заводов, обвалился с 50,7 до 48,8 – за месяц, без всякого плавного спуска. Просто взял и нырнул.

Дальше – хуже. Внутренний рынок скис, экспортные контракты повисли в воздухе. А издержки? Они попёрли вверх как на дрожжах. Всё дорогое: и бензин, и болты из-за границы, и само топливо для станков. Плюс рубль ползёт вниз – каждый новый курс автоматически поджигает себестоимость. В итоге предприятие получает классическую удавку: продаёшь меньше, тратишь больше.

Самое безумное – реакция самих производителей. Вместо того чтобы скинуть цену и зацепить хоть кого-то, они идут в другую сторону – накручивают свои прайсы. Мол, маржу нужно спасать. А в сухом остатке: производство падает, цены растут. Экономисты окрестили эту картину страшным словом «стагфляция». И это, знаете, не просто термин из учебника, а реальный кошмар для Центробанка. Ставку понизишь – инфляция взбесится. Высоко удержишь – заводы встанут намертво. Любой шаг – в минус.

И что характерно: все боятся этого состояния как огня. И не зря. Потому что когда стагфляция приходит окончательно, места для манёвра становится меньше нуля. Ты как будто пытаешься вырулить на льду – любое движение только ухудшает занос.

Человечество за всю свою историю так и не родило ни одной рабочей схемы против такого двойного удара. Мы сейчас именно там. И никакой хитрый план не сработает, потому что плана просто не существует. Придётся выбирать меньшее зло – но его, увы, тоже, похоже, нет.

Сегодня в земле Саксония-Анхальт проходят выборы, на которых правая «Альтернатива для Германии» (АдГ) имеет реальные шансы сформировать правительство.
 
Лидером списка АдГ выступает Ульрих Зигмунд. На митингах в Наумбурге и Люцене он апеллирует к восточногерманской идентичности, используя лозунг «Ostdeutschland!» и переосмысливая старый слоган 1989 года «Мы — народ». Зигмунд критикует поддержку Украины и призывает вернуться к российским энергоносителям. Среди сторонников звучат ностальгия по «более немецкому» Востоку и обвинения Берлина в том, что деньги уходят за рубеж вместо поддержки своего региона.
 
Издание Politico связывает рост популярности АдГ с просчетами политики объединения Германии. После первоначального подъема экономика Востока стала отстават. Решение Ангелы Меркель принять сотни тысяч беженцев в 2015–2016 годах вызвало особенно сильное отторжение. Многие жители восточных земель восприняли быстрые социальные изменения как угрозу. Нынешний канцлер Фридрих Мерц воспринимается как западный политик, слабо связанный с регионом.
 
Исследования показывают, что значительная часть сторонников АдГ считает, что объединенная Германия так и не дала Востоку равных возможностей и справедливой доли в общем успехе. Это ощущение несправедливости стало важной частью протестного голосования. На митингах партии нередко проявляется недоверие к традиционным СМИ.
 
Саксония-Анхальт — относительно небольшая земля с чуть более чем двумя миллионами жителей. Однако исход выборов является принципиальным испытанием для всей политической системы Германии. Даже если АдГ не получит абсолютного большинства, партия уже показала, что прочно закрепилась в восточных регионах и не собирается уходить.
 
При этом для немецкого политического истеблишмента важно не допустить катастрофы, которая заключатся в том, что АдГ сможет самостоятельно сформировать правительство земли. Такой прецедент разрушил бы существующий политический «санитарный кордон» вокруг партии и показал бы избирателям, что АдГ способна не только побеждать на выборах, но и реально управлять регионом, а это может вызвать «политическую цепную реакцию» уже на федеральном уровне.

Про крестный ход.

Не верю в 100 тысяч, верю в 300-400+. Масштаб "голова у Новодевичьего, хвост у ХХС - реальный.

К Лужникам мы подошли в начале четвёртого, а люди ещё продолжали идти.

Я шел с Союзом православных хоругвеносцев - прибился к ним случайно, а потом решил остаться - они бодро заряжали " Христос воскрес!", регулярно пели - и 'Отче наш", и Символ веры, и "Богородице, дева, радуйся"- и много чего еще. Вместе с яркими хоругвями все это создавало атмосферу радости и бодрости, какого-то и правда православного события.

Так и должна, мне кажется, вести себя религиозная община.

И это работало: в нашей части колонны хоругвеносцы были абсолютными звёздами, их и с ними непрерывно фотографировались на протяжении всего пути.

Вообще, очень разная публика была, просто в буквальном смысле разнообразные москвичи, срез общества. Даже больше стесняющиеся, чем наоборот.

А вот решение свернуть мероприятие после окончания _официальной программы_ вызывает подспудное ощущение некоторого свинства.

Как будто выключили финал праздника.

И даже несмотря на это ощущения сильные.

На прошлой неделе писал по поводу того, что Германия, как и Европа, в целом, активно готовится к войне с нами. Что за закрытием нашего консульства в Бонне и Русского дома в Берлине неизбежно последует закрытие посольств. И не только в Германии, но и в других странах Европы. И тоже под любым выдуманным ими предлогом.

И вот вчера, 6 сентября, глава МИД РФ Сергей Лавров заявил: "Это в общем-то по большому счету начало такой войны настоящей. Выгнали генеральное консульство из Бонна… Русский дом в Берлине закрывают. Я помню, что перед началом Второй мировой войны, Великой Отечественной войны, вернее, немцы тоже свои дипломатические миссии закрывали… Они опять хотят войны".

Хорошо, что в верхах есть полное понимание, куда дует ветер.

Официальный представитель МИД России Мария Захарова иронично отреагировала на требование японских дипломатов демонтировать памятник Победы в Хабаровске, воздвигнутый в честь разгрома милитаристской Японии.

«Осталось потребовать, чтобы ветер не дул и солнце не светило», — заявила она.

Дипломат также подчеркнула, что пренебрежительное отношение Токио к исторической правде не должно становиться заразительным примером.

Если японская сторона допускает подобные демарши, она тем самым демонстрирует незрелость в вопросах исторической ответственности, что не может не вызывать сожаления.

Похоже, в Токио всерьёз полагают, что бетонные монументы исчезают быстрее, чем политическая память, а исторические факты можно удалять как спам-письма.

Но если уж взялись за генеральную уборку прошлого, не пора ли тогда переименовать все города, которые помнят войну, и заодно отменить уроки истории в школах?

Если руководствоваться исторической логикой японских властей, видимо, про Хиросиму и Нагасаки в японских учебниках скоро напишут, что города просто неудачно попали под метеоритный дождь. Ну, или что это была «дружественная демилитаризация» по взаимному согласию сторон.

Требовать демонтажа чужих памятников, при этом делая вид, что два твоих города бесследно испарились сами по себе, — это, конечно, высший пилотаж исторической гибкости.

Особенно трогательно, когда про атомные бомбардировки напоминать не принято, ведь это может обидеть главного союзника. А обижать Вашингтон в Токио боятся, кажется, сильнее, чем собственных ветеранов.

В отечественных СМИ уже обратили внимание на заявление профессора японского университета Васэда Аримы Тэцуо о том, что «Россия несёт ответственность» за атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки. Однако при внимательном рассмотрении оно оказывается ещё более абсурдным, чем кажется на первый взгляд.

Профессор утверждает, что, если бы СССР не нарушил Ялтинское соглашение и не начал быстро расширять своё влияние в Азии, США якобы не сбросили бы атомные бомбы на Японию. По его версии, США использовали ядерное оружие прежде всего для запугивания СССР и сдерживания его послевоенной экспансии.

Во-первых, в Ялте стороны договорились, что СССР вступит в войну с Японией через два-три месяца после капитуляции Германии. Германия капитулировала 8 мая 1945 года, а СССР объявил войну Японии 8 августа, то есть ровно через три месяца. Никакого нарушения Ялтинских договоренностей здесь не было.

Хиросима была уничтожена ядерным ударом 6 августа, то есть за два дня до объявления СССР войны Японии. Это уничтожает логику «если бы СССР не расширил влияние, бомба не была бы сброшена». Если бы Сталин воспринял этот удар как акт устрашения со стороны США, то, вероятно, не стал бы вступать в войну с Японией.

Самое интересное, что отсылка на американского историка Гара Альперовица вообще переворачивает ситуацию. В 1965 году он опубликовал книгу «Atomic Diplomacy: Hiroshima and Potsdam», в которой выдвинул тезис: атомная бомба использовалась не столько для победы над Японией, сколько для дипломатического давления на СССР в послевоенном устройстве мира.

Только Альперовиц обвиняет в этом именно американское руководство, а не СССР. Он писал о мотивах президента Трумэна и госсекретаря Бирнса, об их аморальном желании получить преимущество в послевоенной борьбе. Сделать из этого вывод, что «Россия виновата в сбросе бомбы», никак не получается.

Спорить о необходимости атомных бомбардировок, мотивах США и роли СССР вполне допустимо. Однако превращать СССР в сторону, ответственную за американское решение применить ядерное оружие, — это уже не ревизия истории, а банальное переворачивание причин и следствий произошедшего.