🟥 Бытует такое мнение в телеграм-каналах, что, если говорить о преемниках Трампа, то России лучше Вэнс, чем Рубио… Мы же скажем, что всё это чушь. Стоит ли напоминать, что мы и Трампа считали «своим парнем», который нам даже «красную дорожку» стелил. И что? Даже если позиции Вэнса внутри Республиканской партии действительно ослабевают, для России от этого ни холодно ни жарко. Главный урок последних лет заключается в том, что внешняя политика США определяется не одним человеком. И даже не одной партией. А базовыми интересами США, в которых не место сильной России.

◼️Нашу стратегию нельзя строить на ожидании победы «удобного» кандидата или поражения «неудобного». Они все будут «неудобными» для России. Но учитывать внутреннюю эволюцию американских элит и постепенную трансформацию мирового порядка нужно.

◼️ Однако же, возникает вопрос: способно ли наше нынешнее руководство играть, а не заигрывать? Политическая культура российских элит строится на персоналистском восприятии власти. Отсюда и привычка объяснять международную политику через отношения между лидерами, а не через интересы государств и работу институтов.

◼️ Не случайно вся история отношений Владимира Путина с Вашингтоном – это череда попыток выстроить личное взаимопонимание с американскими президентами: от Джорджа Буша – младшего до Дональда Трампа. Однако каждый раз выяснялось, что смена хозяина Белого дома сама по себе не меняет фундаментального курса США. Какой сюрприз!

🟥 Вероятно, окончательно отказаться от персоналистского взгляда на американскую политику сможет лишь руководство, которое придёт уже после эпохи Владимира Путина. И nolens volens столкнется с необходимостью исходить в своих действиях не из опыта личных отношений с американскими лидерами, а из понимания институциональной природы американской политической системы.

Крупнейшие горно-металлургические предприятия Украины объявляют о сокращении производства, предупреждая о риске остановки экспорта из-за блокады портов Одессы.
 
Так, Южный горно-обогатительный комбинат (Кривой Рог, Днепропетровская обл.) начал процесс приостановки добычи и временного сокращения работы из-за российских атак на суда в Черном море.
 
Южный горно-обогатительный комбинат начал процесс временной консервации части мощностей, а Полтавский ГОК Ferrexpo приостанавливает работу из-за отсутствия стабильного морского маршрута и дефицита ликвидности.
 
Что касается "Метинвеста", то блокада работы портов уже сейчас оказывает влияние как на экспорт продукции, так и на импорт сырья необходимого для предприятий (например, 230-250 тыс. тонн. коксующегося угля в месяц, в котором нуждаются металлургические активы группы и альтернативных источников которого в Украине не существует).
 
В «Метинвесте» заявляют, что альтернативы портам Большой Одессы фактически не существует: маршруты через Румынию и Польшу значительно дороже и не способны обеспечить необходимые объемы перевозок.
 
Последствия выходят далеко за рамки отдельных предприятий. Горно-металлургический комплекс остается одной из ключевых отраслей экономики Украины: в разные годы он обеспечивал около 10–12% ВВП, свыше 30% товарного экспорта и являлся одним из крупнейших источников валютной выручки.
 
Не менее критична и аграрная отрасль, так как экспорт зерна и другой сельхозпродукции обеспечивает около 8–10% ВВП Украины и формирует более половины всей экспортной выручки страны.

Таким образом, нарушение работы портов одновременно бьет по двум крупнейшим экспортным секторам экономики Украины. Массовая остановка ГОКов означает сокращение налоговых поступлений, потерю рабочих мест и усиление давления на государственный бюджет и курс гривны. Если работа морских портов не будет восстановлена, кризис логистики может перерасти в системный кризис всей экспортной экономики страны, именно на это уже недавно обращал внимание председатель Национального банка Украины Андрей Пышный.
 
Сейчас главное, чтобы не случилось «Зерновой сделки №2» эту отрасль Украины нужно добить.

Если климатического оружия и нет — то пора его придумать

По состоянию на 4 августа 2026 года тёплая и летняя погода обеспечила полноценный промышленный и энергетический шок в Европе. На Рейне суда на некоторых участках загружаются примерно на 20% обычной вместимости. Поставки сырья на металлургический завод Thyssenkrupp в Дуйсбурге уже были ограничены, собственные баржи компании прекратили работу, а выплавку пришлось несколько сократить. Объём грузов между Роттердамом и Рейном к концу июля оказался примерно на 10% ниже нормы.

На румынском участке Дуная расход воды падал до 1700 м³/с при обычном июльском значении около 4700 м³/с. Часть паромных переправ и зерновых портов остановилась. В Венгрии АЭС «Пакш», обычно обеспечивающая более 40% национальной выработки, к 4 августа сохранила в работе лишь одну турбину мощностью около 240 МВт против нормальных примерно 2 ГВт.

В Румынии остановлен один реактор АЭС «Чернаводэ», а для снабжения второго водой пришлось физически изменять русло. Сербская ГЭС «Джердап-1» работает примерно на 20% мощности.

Проблема возникла одновременно в трёх местах. Первое - это транспорт. Речная баржа перевозит массовые грузы значительно дешевле автомобильного транспорта. Если судно можно загрузить только на 20–30%, тот же объём приходится распределять между несколькими баржами, платить «надбавку за мелководье», искать железнодорожные вагоны и грузовики. Особенно страдают уголь, нефтепродукты, руда, металлы, зерно и химическое сырьё.

Второй — энергетика. Засуха сокращает гидрогенерацию, а тёплая и маловодная река хуже охлаждает атомные, угольные и газовые станции. Одновременно жара увеличивает потребление кондиционерами, пусть их в Европе и крайне мало. Поэтому система теряет предложение именно тогда, когда растёт спрос.

Третий — промышленность и сельское хозяйство. Химические предприятия Рейнского коридора зависят одновременно от подвоза сырья, вывоза продукции и воды для технологических процессов. На Дунае ограничивается экспорт зерна, в бассейне По — орошение риса, кукурузы и других культур. Возникает вариант идеального шторма: дорогая логистика, дорогая энергия, сокращение производства — всё это разгоняет цены.

Эконометрические расчёты показывают, что месяц, в котором низкая вода держится все 30 дней, снижает немецкое промышленное производство примерно на 1%.  Сейчас Кильский институт оценивает возможное сокращение германского ВВП в третьем квартале из-за Рейна примерно в 0,1–0,2 процентного пункта. Австрийская Verbund уже оценила недополученную прибыль от слабой гидрологии в €370 млн за первое полугодие. Венгрия ожидает дополнительных расходов на импорт электроэнергии в размере $315–630 млн.

Обычные среднегодовые потери ЕС и Британии от засух оценивались Еврокомиссией примерно в €9 млрд. При этом от 39 до 60% приходилось на сельское хозяйство, а от 22 до 48% — на энергетику. В чрезвычайно засушливом 2022 году совокупный ущерб в ЕС оценивался примерно в €50 млрд.

Если август будет прохладнее июля, то прямой общеевропейский ущерб от засухи, маловодья, энергетических ограничений и логистики может составить порядка €10–20 млрд. Если маловодье продержится до сентября - итог может приблизиться к €30–50 млрд.

Где тут мы. Европе приходится компенсировать падение атомной и гидрогенерации импортом электричества и дополнительной работой газовых станций. Это поддерживает цены на газ и СПГ: средняя цена TTF в июле поднялась примерно до $18 за млн БТЕ, хотя значительную роль здесь играют также Ормуз и глобальный дефицит СПГ.

Россия может получить некоторую дополнительную ренту от сохранившихся поставок газа и СПГ, хотя это уже не ситуация 2021–2022 годов.

С зерном интереснее. Маловодье Дуная уже мешает экспорту румынского зерна. Одновременно засуха охватывает часть Украины, Польши и Центральной Европы. Если европейский урожай кукурузы, подсолнечника и зерновых снизится, то Россия как крупный экспортёр пшеницы сможет частично воспользоваться этим ростом.

💥"Герани" поразили два локомотива на станции Тростянец-Смородино

Российские войска продолжают системные удары по железнодорожной инфраструктуре противника. Как сообщается, 4 августа ударными беспилотными летательными аппаратами «Герань-4» были поражены объекты на железнодорожной станции «Тростянец-Смородино» в Сумской области.

В результате ударов уничтожены два локомотива типа ЧМЭ3, использовавшиеся для перевозки военных грузов в интересах ВСУ. Цели поражены. Работа по парализации железнодорожной логистики противника продолжается.

Почему Россия не смогла устойчиво вывести из строя украинскую энергосистему. Часть первая

Факт экспорта электроэнергии с Украины в Румынию (очередного, отмечу, это не первый случай) вызвал оживление в экспертных кругах. Которые предсказуемо пришли к выводу: заговор и политическое нежелание «воевать как следует».

Наличие точечного экспорта само по себе не означает, что Украина располагает устойчивым профицитом. Электроэнергия продаётся и покупается почасово: страна может экспортировать несколько сотен мегаватт ночью или в период высокой солнечной генерации, а вечером импортировать значительно больше. В июле чистый украинский экспорт составлял в среднем лишь около 77 МВт — это около 0,5% текущего масштаба системы.

Принципиальный факт остаётся: задача вывода из строя украинской энергосистемы решена не была. Вот только причины этого, мягко говоря, сложнее, чем «мы струсили».

Утверждать, что удары не дали системного результата, неверно. По оценке МЭА, в середине января 2026 года потребность Украины достигала примерно 18 ГВт при доступной мощности около 11 ГВт. Дефицит составлял 7 ГВт, Россия научилась наносить украинской энергетике крайне тяжёлый ущерб. Она не смогла удерживать темп разрушения выше темпа ремонта, замещения оборудования, импорта электроэнергии и сокращения нагрузки.

Первое ограничение — сохранение атомного ядра. И - да, особенно наивно выглядит тезис о нескольких линиях, после разрушения которых украинские АЭС якобы можно безопасно «выключить». Достаточно вспомнить, что происходит с ЗАЭС. Даже заглушённым блокам требуется питание насосов, охлаждения, систем управления и хранилищ отработанного топлива.

Концептуальный тут вопрос - готовы ли мы рискнуть и заранее принять на себя всю тяжесть плохо просчитываемых последствий.

При потере внешней сети станция автоматически останавливает реактор и переходит на аварийные дизель-генераторы и аккумуляторы. Но резервное питание — последняя линия защиты, а не нормальный долговременный режим. Может получиться «Фукусима» или «Чернобыль». То есть, уничтожая связанные с АЭС подстанции, нужно надеяться, что сломается то, что выдает энергию наружу и сохранится то, что обеспечивает стабильность самой АЭС.

Может, чёрт с ними, с хохлами? Есть баланс рисков и выгод. При штатном отключении от сети блок останавливается, но остаётся физически исправным. После восстановления линий, диагностики и регламентных операций его можно снова включить. Следовательно, эффект обратим и требует повторного воздействия. Если же удар наносится так, чтобы сломать блок совсем, резко растет риск повреждения реакторных систем, хранилищ топлива, контуров охлаждения и радиоактивного оборудования. Плохой выбор.

Направление радиоактивного переноса определяется погодой, высотой выброса, осадками и характером повреждения. Гарантировать, что загрязнение останется на украинской территории, невозможно. Главным кандидатом на загрязнение оказывается Белоруссия и новообращённые регионы России. А также Чёрное море и Европа. Что несколько меняет картину допустимого урона.

Тем более, что после такой атаки враги наверняка будут любой ценой добиваться аналогичных проблем у нас.

То, о чем часто забывают. Мы имеем дело не с замкнутой украинской ремонтной базой. Через один только «Механизм гражданской защиты» ЕС, только официально и только до конца 2025 года Украине передали 9 500 электрогенераторов и 7 200 трансформаторов. По оценке Еврокомиссии, эта помощь обеспечивала энергетические потребности примерно 9 млн человек.

Разумеется, 9 500 генераторов не равны девяти с половиной тысячам электростанций. Большая часть — дизельные и газовые установки резервного питания. Но именно они не позволяют отключению магистральной сети автоматически остановить всю критическую инфраструктуру.

Вторая часть тут.

Почему Россия не смогла устойчиво вывести из строя украинскую энергосистему. Часть вторая

Первая часть тут.

Аналогично, 7 200 трансформаторов — это не только крупные автотрансформаторы на 750 кВ. Это и распределительные мощности. Но они позволяют восстанавливать питание городов, районов и отдельных объектов, собирать временные схемы и освобождать дефицитные резервы для более важных участков.

Отдельно работает Фонд энергетической поддержки Украины. Там всё непрозрачно, но к июню 2026 года 38 доноров обязались предоставить более €1,96 млрд. Было заключено свыше 1 300 контрактов на сумму более €1 млрд, а стоимость фактически доставленного оборудования и услуг превысила €700 млн.

Следовательно, после каждого цикла ударов начинался цикл восстановления, оплачиваемый и снабжаемый всем Западом. Мы соревнуемся не с ремонтом силами одной Украины, а с запасами, производством и бюджетами пары десятков государств.

16 марта 2022 года Украина была синхронизирована с континентальной сетью Европы. К концу 2023 года допустимая мощность поставок из Европы в Украину и Молдавию была увеличена до 1 700 МВт. Это не закрывает дефицит порядка 5–7 ГВт, но существенно повышает устойчивость системы: импорт способен компенсировать выпадение одного-двух крупных блоков.

Для полного энергетического коллапса недостаточно сократить украинскую генерацию ниже внутреннего спроса. Необходимо ещё преодолеть возможность внешней подпитки и сохранить разрушенными внутренние линии, по которым импорт передаётся потребителям. Да, это тоже можно делать, но это отдельная боевая задача и новые цели.

Ещё один сюрприз для многих — повреждение объекта не всегда означает потерю его функции. Доказано, например, Крымом. Где всё не особенно, конечно, гладко. А кое-где вообще плохо. Но тотального и повсеместного коллапса нет.

Высоковольтная подстанция состоит не из одного элемента. Уничтожение крупного автотрансформатора может потребовать длительной замены, но часть функций обычно восстанавливается очень быстро. Между «объект поражён», «объект не работает на полной мощности» и «энергоснабжение региона отсутствует» - огромная дистанция.

Для удержания первоначального эффекта необходимо повторное поражение. При этом требуется новая разведка: схема сети уже изменилась, часть оборудования перемещена, потоки перераспределены, вокруг объекта усилена ПВО или построена защита.

Украина уменьшила потребление до уровня сохранившейся системы. До войны установленная электрическая мощность Украины составляла около 55 ГВт, но Украина потеряла территории и часть населения, остановились крупные металлургические и промышленные предприятия, сократилась экономическая активность. Это означает, что разрушенной системе теперь не требуется обслуживать довоенную нагрузку.

Украина постепенно насыщается малыми газопоршневыми и газотурбинными установками, когенерацией, промышленными генераторами, солнечными панелями, аккумуляторами и локальными системами резервного питания.

9 500 поставленных генераторов (не считая бытовых) важны не столько своей суммарной мощностью, сколько тем, что они дробят энергетическую систему на тысячи частично автономных потребителей. Для их одновременного отключения уже недостаточно поражения нескольких крупных подстанций.

И самое неприятное - российская воздушная кампания изначально имела технические ограничения. Проще говоря, ракеты небесконечные. Массированные серии ударов чередовались с паузами. Во время этих пауз Украина возвращала в работу блоки, монтировала трансформаторы, прокладывала временные линии, восстанавливала подстанции и накапливала резервное оборудование.

Россия при этом не могла направить весь выпуск ракет и беспилотников исключительно на энергетику. Те же средства требовались для ударов по военной промышленности, аэродромам, складам, портам, железнодорожным узлам, нефтебазам и местам размещения войск.

В результате удалось создать повторяющиеся волны тяжёлого дефицита, но не режим, при котором ремонтные работы постоянно уничтожаются быстрее, чем дают результат.

Цикл Детей Арбата.
Часть 6. Цена импортозамещения.

Арест заместителя начальника управления беспилотных систем и робототехники Минпромторга Аллы Половчени может оказаться первым результатом выхода оперативников непосредственно на кураторский этаж ведомства к Василию Шпаку, опирающемуся на поддержку первого заместителя председателя правительства Дениса Мантурова. Арест был санкционирован после критических высказываний замминистра обороны Василия Осьмакова в адрес Минпромторга на стратсессии по развитию дронов-перехватчиков в середине июля. И если Половченя это действительно пешка в этом размене, то возможный выход на Шпака– это уже удар и по Алиханову, и по Мантурову.

Значение задержания не в скромной сумме субсидии в 275 миллионов на покупку псевдо-российских дронов: следствие впервые вошло внутрь контура, распределявшего поддержку и подтверждавшего результаты импортозамещения, хотя история не уникальна. В 2023 году СКР расследовал получение концерном «Автоматика» (Ростех) 300 миллионов рублей на антенные системы, которые по версии следствия были закуплены в Китае и представлены как собственная разработка. Теперь же вопросы возникают уже к модели, при которой Минпромторг одновременно формирует критерии отечественности, допускает продукцию к мерам поддержки и обеспечивает ей гарантированный государственный рынок.

До сентября 2022 года статус российской продукции определялся
долей в 40–50% стоимости российских комплектующих, что увеличивало стоимость единственно отечественного стального корпуса в тысячи раз. В 2022 году "отечественность" стала определяться набором операций и баллов за импортозамещенные узлы, что в два раза сократило число позиций в реестре и привело к монополиям отдельных частных компаний, под которые и подбирались баллы по импотозамещенным узлам в реестре. Платить частникам больше стало только государство: после получения реестровой записи включается национальный режим закупок по 44-ФЗ и 223-ФЗ, и государственный заказчик уже не может свободно выбирать между сопоставимыми российскими и импортными решениями. На языке обычной закупки это выглядит так: импортный сервер стоит условные 10 миллионов рублей, собранный в России на тех же компонентах — 15 млн, а сервер с реестровой записью и доступом к государственному рынку — уже 50–60 млн. При этом он остается построенным на иностранных процессорах, памяти и накопителях.

В июле Счётная палата заключила контракт со структурой "Ростелекома" на 475 млн рублей на реестровые серверы и систему хранения Yadro, работающие на Intel Xeon. Отдельные серверы оценены в 12-50 миллионов рублей, одна СХД – свыше 200 млн. Российским в такой конструкции становится не технологическое ядро изделия, а корпус, документация, сборка и право поставить его государству. Таким образом оплачивается не появление отечественного процессора, а дорогая надстройка над импортной платформой. Реестр превращается из инструмента промышленной политики в механизм капитализации и коррупции, в связке с отдельными частными компаниями.

На фоне дефицита бюджета эта система становится политически опасной для своих создателей. За первое полугодие 2026 года дефицит составил 5,7 трлн рублей. Минфин предложил искать сокращение неприоритетных расходов на 10%, однако фактическую ревизию отдельных направлений уже по-видимому начали проводить другие компетентные органы, которые снизят затраты государственного бюджета за счёт смены лиц, принимающих решения, а вовсе не за счёт секвестра расходов на ОПК и социалку, как этого хотелось бы акулам госбюджета, который доят все. Но вопросы к Минпромторгу со стороны следственного департамента МВД и со стороны Минобороны– это и новые вопросы к Чемезову. И если Чемезов действительно в ближайшее время уйдет из Ростеха на пенсию, а на его место придет Мантуров, то перераспределение должностей в Правительстве может привести к совершенно иному уровню расследований в сфере "отечественного" импортозамещения.
@arbat