Итоги недели: 20-26 июня

Надежда на скорое окончание конфликта, вспыхнувшая после встречи президентов в Анкоридже, окончательно угасла. Переговоры глав дипломатических ведомств России и США в Маниле заняли всего 35 минут, а суть их можно свести к цитате госсекретаря Рубио: «Предложения, выдвинутые в Анкоридже, провалились. Украинцы не были на них согласны».

Получается, весь минувший год Россия верила во всемогущество США, верила, что в мире по-прежнему есть гегемон, способный диктовать свою непреклонную волю остальному мировому сообществу. Именно тогда была свёрнута активная работа по продвижению тезиса «многополярного мира» — ничего не должно было испортить российско-американские отношения.

И вот мы вернулись к тому, с чего всё начиналось. Новые «адские» санкции, поставки вооружения Украине — теперь в формате продаж европейским партнёрам — и смена риторики ключевых лидеров общественного мнения MAGA в сторону поддержки Киева. За это время ВСУ перешли к регулярным ударам по объектам в глубоком тылу, в значительной степени изолировали Крым от материковой части России и перевели конфликт из категории локального в войну на истощение.

Кремль до последнего старался соблюдать договорённости с США, подчёркивая роль Трампа в попытках урегулировать конфликт, проводил бесконечные встречи с «зятьком и Витьком» — так в народе прозвали зятя Трампа Кушнера и его спецпредставителя Уиткоффа. Не помогло. Вернувший себе ключевые позиции в переговорном треке глава МИД Лавров не без удовольствия резюмировал: «наша совесть чиста — пацан сказал, пацан сделал», дав понять, что именно Вашингтон не справился с взятыми на себя обязательствами.

Главный вопрос, которым сейчас задаётся экспертное сообщество: «а стоило ли оно того?». Весь ультрапатриотический лагерь однозначно отвечает на него отрицательно. Но позволим себе не согласиться: цели конфликта, хоть изначально и заявленные как «денацификация и демилитаризация», на деле были в первую очередь реинтеграцией украинской экономики в российское экономическое пространство и признанием территориальных изменений 2014 года мировым сообществом. Эти цели, по большому счёту, не менялись на протяжении всех пяти лет конфликта.

Потому крупнейшие экономические агенты Украины и не подвергались регулярному военному воздействию. Достаточно посмотреть на АМКР, бывшую Криворожсталь, которая продолжает работу, находясь всего в 50 км от линии боевого столкновения, — и таких предприятий сотни. Российскому правящему классу всё это было нужно в рабочем состоянии — после поражения Украины.

Но ситуация изменилась с началом регулярных ударов в глубь территории России — сначала по нефтяным, а теперь и по логистическим центрам по всей стране.

Излюбленная формула правящего класса «приватизация прибыли — национализация убытков» дала сбой: элиты стали нести убытки, весьма болезненные, а ход конфликта подсказывает, что враг темпов сбавлять не будет.

Российские элиты стояли перед выбором «капитуляция или эскалация» — и, судя по регулярным атакам по Киеву, блокированию порта Одессы, логистических центров и заправок, вызов принят.

Стоит признать, что вместе с изменением сути конфликта — с борьбы за чужие активы на борьбу за существование своих — от российских элит стоит ждать несвойственной им обычно высокой эффективности. Кто бы что ни говорил о качестве наших элит, но чего у них не отнять, так это мёртвой хватки выходцев из лихих девяностых — умения вцепиться в собственность и не отпускать её ни при каких обстоятельствах.

Похоже, Запад наступает в очередной раз на одни и те же грабли: надеется на брожения в элитах после нескольких пощёчин ей, но в результате лишь консолидирует её на встречный удар.

БОЛЬШОЙ ТРАНСФЕР | Подписаться

БАРС Wildberries?

Мужики, по «горячему» не стал высказывать никакие мысли по всем этим трагическим ситуациям.

Сегодня решил записать свои видео насчёт объектов обороны и проблематики защиты неба. Скажу так: на пару частей видео разделим, хочется, чтобы меня услышали и поняли.

Перемирие в небе: почему это нам предлагают

По данным Reuters, Киев и США обсуждают предложение о прекращении воздушных ударов, которое выдвинут России.

Предложение появилось не потому, что Россия несёт больший ущерб, чем Украина. Украина по-прежнему сильнее страдает от российских ракет, беспилотников и авиации. Но Киев получил новый переговорный ресурс: возможность регулярно наносить России экономический и политический ущерб в глубоком тылу.

Раньше Украина могла требовать прекращения российских ударов, почти ничего равноценного не предлагая взамен. Теперь она может атаковать нефтеперерабатывающие заводы, нефтебазы, аэродромы, транспортные узлы и предприятия.

Дело не в том, что Украина нашла чувствительное экономическое место у России, хотя и это тоже. Киев пользуется нашей информационно-политической уязвимостью, которую мы себе создали сами.  До сих пор государство пыталось сохранить для большинства населения обычную жизнь: фронт существует отдельно, крупные города работают, экономика приспосабливается, а прямые риски сосредоточены в приграничных регионах и армии.

Дальние беспилотники постепенно стирают эту границу. Ну, а если население начинает видеть, что реальность разительно отличается от того социального договора, который был, то возникает новая политическая реальность. Неприятная для власти. Этим Киев и США пытаются торговать с Москвой.

Американский интерес, кстати, не сводится чисто к миротворчеству. Украинская кампания против НПЗ России идет в момент, когда запасы бензина и дизеля снижены из-за войны с Ираном, а перерабатывающая маржа достигла аномальных уровней. Для Вашингтона продолжение ударов означает риск роста цен на топливо, что для Трампа огромная внутриполитическая угроза. А значит, нам нужно лишить врага возможностей давить на нашу уязвимость.

Во-первых, признать и донести корректно до общества, что «глубокий тыл» - этого уже нет. Техническая возможность поражать объекты на большой глубине доказана. Она будет сохраняться и после любого соглашения. Поэтому необходимо менять не только систему ПВО, но и устройство экономики. Защитить каждый завод, терминал, аэропорт и электростанцию невозможно. Нужна не только защита от попаданий, но и способность продолжать работу после них: резервные маршруты, запасы топлива и деталей, дублирующие мощности, рассредоточенные склады, мобильные ремонтные группы, автономное энергоснабжение. Да, и Wilberries тоже. С Озоном.

Крупные предприятия должны оцениваться не только по эффективности, но и по живучести. Один огромный завод выгоднее в мирное время, но в условиях дальних ударов он становится одной крупной целью. Более распределённая система дороже, зато она хуже выводится из строя одной атакой.

Менять придётся и управление. Защита тыла — это не только задача армии. В ней должны участвовать регионы, МЧС, энергетики, транспортные компании, нефтяная промышленность и операторы связи. У каждого объекта должен быть заранее подготовленный порядок действий: кто останавливает производство, кто отвечает за пожаротушение, куда перенаправляются поставки, как быстро восстанавливается работа.

Обществу тоже придётся объяснить, что война больше не является изолированным процессом. Но это не должно выглядеть как постоянное нагнетание или уже непонятно какой по счету призыв «сплотиться». Людям нужны понятные правила поведения при закрытии аэропортов, перебоях с топливом, атаках на предприятия и временных ограничениях связи.

Власти склонны занижать значение атак. В короткой перспективе это снижает тревогу, но в долгой - вредит. Бизнес не создаёт резервы, регионы не отрабатывают кризисные сценарии, а население воспринимает каждый новый сбой как управленческую катастрофу.

России придётся перейти от обещания полной безопасности к более честной модели: атаки возможны, защитить всё нельзя, но государство должно быстро ограничивать ущерб и восстанавливать работу. Это менее удобно политически, но гораздо устойчивее.

Удары в акватории Чёрного моря

ВС России продолжают системную кампанию по поражению объектов морской инфраструктуры и судов, используемых Украиной в военных целях. Ударные беспилотные летательные аппараты нанесли удары в акватории Днепро-Бугского лимана.

В результате атаки поражены два судна типа «балкер» (сухогруз), которые, по данным Минобороны, осуществляли доставку грузов военного назначения для нужд ВСУ. Ушёл ко дну турецкий сухогруз "GOLDEN LEO".

Логика выхода из «недовоеванной войны»: гипотеза о стратегии Кремля и дилеммах Запада. Часть первая
 
Снова хотел бы вернуться к теме, почему «взятие Донбасса не станет концом войны». Тема сверхактуальная. И хотя писал о ней меньше месяца назад – 6 июля, тот пост, кстати, прочитало более 100 тысяч человек, что говорит о его актуальности, считаю необходимым еще раз обсудить ситуацию, поскольку за прошедшее время появились некоторые новые вводные.
 
Мы все видим, что проблема есть, за прошедшие дни она никуда не делась, и надо готовиться не только к разным вариантам решения этой проблемы, но и к тому, что и как говорить людям. В этом плане прогностика, мышление наперед, обсуждение тех или иных вариантов развития событий, имеет непреходяще важное значение.
 
***
 
Сейчас многие ломают голову над тем, как может выглядеть выход из СВО в состоянии «недовоеванной войны». Когда не все цели будут достигнуты. Скажем, Донбасс освобожден, а демилитаризации и денацификации киевской хунты не произойдет. Напомню, что этот вариант развития событий, известный более как «вариант заморозки по корейскому образцу» многократно рассматривался как мной, так и другими экспертами в 2022-3024 годах (например, тут, тут и тут). Давайте рассмотрим и проанализируем этот, один из самых негативных вариантов, с учетом новых вводных еще раз.
 
Это будет ситуация, когда у сторон еще не наступила фаза полного истощения, сохранились ресурсы, но цели боевых действий не будут достигнуты. Главный парадокс: НАТО не несет прямого ущерба, а Россия несет его в одностороннем порядке. Как в таких условиях остановиться? И главное – какой смысл Западу прекращать удары по нашим тылам, если он в шоколаде?
 
Мы можем выйти на границы Донбасса и предложить перемирие, но откуда у нас уверенность, что Запад согласится, если он считает, что «ему прет карта», и территорией Украины, как и сами украинцами, можно жертвовать до последнего прола, бросая их как дрова в топку войны? Это же те же русские, поэтому пусть их лучше не будет.
 
Может, наоборот, Запад, видя наше желание договориться, подумает, что это мы от слабости просим перемирия, и, наоборот, нарастит давление и публично откажется от перемирия на наших условиях, пойдя на следующую ступень эскалации? Скажем, на ввод войск НАТО на территорию западных областей Украины. Мы же не будем бить ядеркой по Европе в ответ на такой невинный шаг? Или будем?
 
Да что там ядеркой – просто будем бить по войскам НАТО на территории Украины конвенциональным оружием, или если нет «угрозы нашему существованию», не будем и оставим этот шаг без последствий? А они по нам будут бить конвенциональным оружием только с территории Украины или по всей линии территории соприкосновения?
 
Вот в чем вопросы. Их много. И как всем видно, эти вопросы чрезвычайно серьезны, чтобы к ним относиться спустя рукава.
 
***
 
Точных прогнозов мы строить, конечно, не можем, так как не обладаем разведданными СВР, ГРУ и МИД. Однако мы можем попытаться реконструировать логику Кремля и на ее основе построить гипотезу. Материалом служат открытые источники и официальные заявления.
 
Вторая часть тут.