Война на Украине ставит перед Европейским союзом такой же непростой выбор как и перед Россией. Допустить победу Москвы он не может, поскольку в этом случае впервые с 1991 года ведущие европейские страны вынуждены будут признать, что у неё есть законные интересы на "старом континенте", которые придётся учитывать (а это настоящий переворот в европейской политике). Добиваться же стратегического поражения Москвы для Евросоюза довольно рискованно. Такая политика оправданна только в одном случае: если есть реальные шансы на успех.

Однако до сих пор никто никогда не наносил ядерной державе военного поражения. Политические были, достаточно вспомнить американский Вьетнам и советский Афганистан. Но вот военного разгрома не было никогда. Почему? Потому что ядерная держава, терпящая стратегическую военную неудачу, в какой-то момент времени может решить, что настало время применить оружие массового уничтожения для предотвращения собственного краха. Но по мере развития украинского конфликта Россия дала понять, что может быть по-другому.

Её оппоненты повышали ставки постепенно. Тем не менее, Москва не отвечала на явно провокационные действия с их стороны, что создало опасную иллюзию того, что она боится применения ядерного оружия даже в условиях критической угрозы своим коренным интересам в сфере безопасности. Какие ступени на лестнице эскалации, на которые поднимались союзники Украины, российская сторона проигнорировала и не ответила должным образом?

Во-первых, масштабные поставки тяжёлой бронетехники, артиллерийских систем и авиации странами НАТО на Украину. Во-вторых, передача ВСУ крылатых и баллистических ракет. В-третьих, атака на носители ядерного оружия в рамках поддерживаемой украинскими союзниками диверсионной операции. В-четвёртых, перенос военного производства Украины в Евросоюз. В-пятых, открытие европейского воздушного пространства для украинских беспилотников. В-шестых, удары по нефтеперерабатывающим заводам с использованнием произведённых европейской промышленностью дронов.

В принципе любая из перечисленных ступеней эскалации (за исключением, возможно, первой) - это законный повод для применеия как минимум нестратегического ядерного оружия. Вместе с тем, в ответ на все эти шаги Москва даже не прибегла к его испытаниям. Всё это создало у европейских союзников чувство абсолютной безнаказанности и уверенности в том, что Россия согласна потерпеть военное поражение и при этом точно не использует ядерное оружие. Видимо, теперь ей придётся доказывать им обратное. Или же согласиться с их выводом.

Подробнее о различных сценариях, включающих "стратегическое терпение" и "опережающую эскалацию" - во вчерашнем внеочередном подкасте на нашем закрытом канале, посвящённом ядерному сдерживанию и войне на Украине.

🟥 Эксперт Юрий Баранчик сделал хороший анализ и объяснил, почему почему взятие Донбасса не станет концом войны. Советуем прочитать полностью, а тут мы приведем только вывод:

В итоге конфликт вышел за рамки локального и стал системным кризисом мирового порядка, где ни одна из сторон не может позволить себе проиграть или остановиться, а значит, текущий сценарий – это длительная позиционная война с эпизодами резкой эскалации, и любые разговоры о минимальных целях выглядят лишь самоуспокоением, не имеющим отношения к реальности.

👁‍🗨 «Ламповый Преемник» в целом согласен, но считает нужным указать на одну «переменную», не включенную в анализ, а именно позицию Китая, который, по мнению многих экспертов, во многом обеспечивает нашу возможность вести СВО. Раз уж речь идет глобальном конфликте и системном кризисе мирового порядка, то не учитывать фактор Поднебесной нельзя.

◼️ Итак, сценарий длительной позиционной войны и истощения его соперников (это мы о США и совсем немного о ЕС) несет для Пекина определенные выгоды, что, собственно и демонстрирует его нынешняя позиция. Однако, в будущем этот сценарий имеет для Китая и риски. Благополучие Китая зависит от рынков США и Европы. Затяжная война вызывает инфляцию, снижает спрос на китайский экспорт и рушит логистику, что не окупается торговлей с РФ.

◼️ Кроме того, противостояние уже привело к росту военных бюджетов в Европе. А США «под шумок» создают оборонные альянсы в Азии. Эта глобальная милитаризация и всё большая готовность Запада к войне рушат планы Пекина по мирному доминированию и сдерживают его в вопросе Тайваня. Показателен в этом плане «роман» Лукашенко с Китаем, который продемнострировал, что Пекин против масштабирования конфликта.

◼️Одним словом, мы к тому, что возможно самое время подумать о том, как избавиться от исключительной зависимости от Китая. Мы сами пока решения этой проблемы не видим. Надеемся, что в Кремле оно есть…

США сломали ключевой торговый документ между Америкой, Мексикой и Канадой

Несмотря на возражения Канады и Мексики, США отказались автоматически продлить торговый договор USMCA ещё на 16 лет. Теперь его нужно каждый год, до 2036 года, подтверждать отдельно. Американская Торговая палата (USTR) заявила 1 июля 2026 года, что США «не согласились продлить USMCA в текущей форме» и будут добиваться исправления «недостатков» соглашения и торговых дефицитов с Канадой и Мексикой.

USMCA — это фундамент североамериканской производственной системы. Сначала была NAFTA, вступившая в силу в 1994 году. Потом при Трампе её переделали в USMCA, соглашение вступило в силу 1 июля 2020 года. Оно заменило NAFTA и ввело более жёсткие правила по автомобилям, трудовым стандартам, стали и алюминию.

США, Канада и Мексика вместе — около 515 млн человек населения, примерно 30% мирового ВВП и около $2 трлн ежегодной торговли. То есть речь не о региональной “приграничной торговле”, а об одном из крупнейших промышленных контуров мира. Особенно в автопроме. Деталь могла быть сделана в Мексике, пройти обработку в США, попасть в Канаду, потом вернуться в США уже в составе узла. Или известные канадские смартфоны Blackberry, которые собирались в Мексике. Смысл USMCA был в том, чтобы эти пересечения границы не разрушали производственную логику тарифами.

Торговля с Канадой и Мексикой, по оценке U.S. Chamber of Commerce, поддерживает более 13 млн рабочих мест в США. Канада и Мексика являются крупнейшими рынками для американского промышленного экспорта, а также поглощают около трети американского сельхозэкспорта. Теперь в эту систему вводится элемент неопределенности. Никто не даст гарантии, что – с учетом характера Трампа, - Вашингтон не потребует новые условия. И не будет их дожимать в свою пользу ежегодно.

Вашингтон хочет заменить Китай Северной Америкой, но так, чтобы большая часть промышленной ренты оседала именно в США. При работающем USMCA, это сложно: без нарушения духа соглашения товары трудно обложить пошлинами, ставшими универсальным инструментом Белого дома.

Если Трамп (что не исключено) не передумает, то у происходящего будут последствия. Самое очевидное и быстрое - инвестиции станут осторожнее. Даже если тарифы прямо сейчас не убивают торговлю, неопределённость уже ухудшает инвестиционную математику. Программа развития какого-нибудь сталелитейного завода закладывается лет на 15-20, и на это время нужна предсказуемость.

Произойдет дополнительная монополизация. Чем сложнее правила происхождения, тем больше нужны юристы, таможенные консультанты, сертификация и так далее. Крупный автоконцерн это выдержит. Малый поставщик компонентов — не всегда. Поэтому новая торговая система естественно укрупнит рынок.

Если США заставят повышать американскую долю в автомобилях и комплектующих, производство станет дороже. Американский труд дороже мексиканского, как и компоненты с сертификацией. А заплатит за всё, в конечном итоге, потребитель.

С политической точки зрения, идея не самая хорошая. Пока что ни одна из экономических реформ Трампа не дала запланированного эффекта, а промежуточные выборы в Конгресс уже не за горами.

Вчера губернатор Омской области Виталий Хоценко сообщил, что силы противовоздушной обороны Минобороны России отразили атаку украинских беспилотников на регион. Последствия атаки уточняются.

В сети распространяются кадры пожара на Омском НПЗ, который находится в 2,5 тыс. км от Украины. Это один из самых дальних ударов по российским НПЗ с начала войны. От украинской границы до Омска примерно столько же, сколько от Москвы до Лондона.

По данным мониторинговых каналов, дроны поразили установку первичной переработки нефти ЭЛОУ-АВТ-11 (мощностью 8,4 млн тонн в год, около 40% мощности завода).

Омский НПЗ является крупнейшим в России. Он традиционно лидирует в России по объему первичной переработки нефти уже много лет и остается ключевым предприятием «Газпром нефти». За ним идут Киришский НПЗ в Ленинградской области и НПЗ в Капотне.

Таким образом, Украина уже нанесла удары примерно по 10 крупнейшим НПЗ в России. Последствия этих ударов официально не озвучены, но ситуация наглядна по очередям на АЗС.

Одним из не пораженных крупных НПЗ остается только НПЗ Ангарской нефтехимической компании в Иркутской области, на расстоянии около 4500 км от Украины.

География подобных атак продолжает расширяться, а расстояние до объектов уже перестало быть гарантией их безопасности. Это означает, что подходы к защите критической инфраструктуры требуют пересмотра, поскольку прежние представления о «глубоком тыле» уже не соответствуют реальности.

Самое главное, что общество не видит реакции властей на происходящее раз за разом. Коммуникации по этому поводу явно не достаточно не говоря уже о реальных действиях.

И о комплексной системе защиты от дроновых и ракетных атак
 
Камрад Чадаев затронул важную тему – мы подошли к этапу, когда заниматься защитой объектов по старинке, просто закупая «железо» и расставляя его по периметру, уже преступно. Нужен настоящий интеллектуальный суверенитет. Региональные штабы должны перестать играть в ПВО, имитируя бурную деятельность. Представьте себе обязательный цифровой полигон, где любого чиновника или интегратора жёстко тестируют на адекватность предлагаемых решений ещё до того, как он начнёт тратить бюджет и подставлять людей. Без этой базовой «дроновой грамотности» мы обречены строить бутафорию.
 
Первое, с чем нужно смириться идейно, и о чем я многократно писал, что абсолютной защиты объектов на нынешнем техническом этапе не существует. Постройка непроницаемого купола – опасная утопия. Объектовая защита на деле должна стать умным распределённым фильтром-шредером. Её задача – не героически отразить всё, а математически снизить вероятность прорыва, переваривая массированные DDoS-атаки дронов без истерики и разрушения системы. А для этого нам нужно отказаться от линейной цепочки «обнаружил-сбил» и строить так называемую сеть поражения. Если одно звено выпало, цель автоматически передаётся другому сенсору. Устойчивость рождается не из идеальных алгоритмов, а из тотальной избыточности.
 
Основа этой устойчивости – сенсорное поле. Ставить во главу угла одни лишь радары – значит выставлять яркие фонари, которые противник видит за сотню километров и целенаправленно уничтожает. Настоящая революция заключается в пассивной разведке по физическим следам: акустический портрет винта, тепловой след, вибрация. Акустическая триангуляция в идеале должна определять тип двигателя быстрее, чем человек моргнёт. И здесь мы упираемся в тему идентификации как оружия. Нельзя просто видеть «цель», нужно за доли секунды отличать дешёвую обманку от «Бабы-Яги» и наводить на них соразмерное средство.
 
Это не просто «свой-чужой», а настоящая экономическая селекция угроз: копеечными FPV-перехватчиками сбивать дорогие разведчики, а дефицитные ракеты «Панциря» оставлять на самый крайний случай. Кстати, о «Панцирях» и пулемётах на крышах. Иллюзия, что они защищают объект, губительна. Это даже не последний рубеж, а шлюз утилизации того, что чудом просочилось сквозь зональную защиту. Если вы работаете именно этим рубежом как единственным – объект уже потерян.
 
Что же такое тогда эффективный перехватчик в этой сети? Это вовсе не многофункциональный дрон с дорогой камерой. Это, по сути, дешёвый управляемый боеприпас, инструмент доставки финального действия. Его сила не в бортовом интеллекте, а в качестве связи с землёй и другими наводчиками. Мы делим его работу на три простые стадии: ориентирование по внешней указке, грубое сближение с помощью простого автопилота, и финальный захват – когда он, как комар, летит непосредственно на тепло, шум или электромагнитный импульс мотора врага.
 
Если шанс перехвата у такого аппарата 30%, не нужно перфекционировать, пытаясь довести его до идеала. Нужно просто отправить пять или шесть таких на одну цель. Ставка на мусорную стаю, на плотность помех и дешевизну, а не на ювелирное поражение – вот что ломает экономику воздушного нападения.
 
И конечно, в этом быстром контуре человеку больше нет места. Оставлять живого оператора в петле управления – значит проиграть ещё до начала боя. Искусственный интеллект уже сейчас справляется с наведением и принятием решений на порядок быстрее. Задача человека – стать надзирателем, этическим контролёром, а не пилотом-стрелком. А главный принцип непрерывного совершенствования – перестать ждать хода врага и начать атаковать самих себя.
 
Нужна встроенная «красная команда», которая каждый день устраивает системе стресс-тест и придумывает угрозы завтрашнего дня. Тогда мы, возможно, успеем раньше. Ведь в этой новой реальности правило простое и бескомпромиссное: дроны бьют только дронов, рой давит рой, а сеть душит сеть. И выигрывает тот, чья система замкнулась и приняла решение на поражение на секунду-другую раньше.

МАХач Баранчика читать тут

На днях в азербайджанском городе Шуша состоялась конференция, по итогам которой участники приняли декларацию с рядом политических требований в адрес России. В мероприятии приняли участие представители десяти стран, включая Азербайджан, США, Францию, Литву, Польшу, Чехию, Германию, Израиль, Турцию и Грузию.

В документе содержатся призывы прекратить отправку на военную службу представителей национальных республик (шта? - прим. Ю.Б.), признать геноцид черкесов и других народов, а также «покончить с шовинизмом и ксенофобией». Кроме того, на открытии конференции прозвучали заявления о якобы систематическом ущемлении азербайджанцев в России по этническому и религиозному признаку.

Подобные декларации и обращения в отношении России звучат не впервые. В разные годы аналогичные тезисы продвигались на площадках так называемого «Форума свободных народов пост-России», который с 2022 года проводил свои регулярные мероприятия в Варшаве, Праге, Гданьске, Брюсселе, Вашингтоне и ряде других городов. На этих конференциях обсуждались вопросы «деколонизации» России, расширения прав национальных республик и даже возможного раскола страны.

Российские власти неоднократно называли подобные инициативы политически мотивированными и направленными на подрыв территориальной целостности государства, а в отношении ряда организаторов и участников были приняты меры в соответствии с российским законодательством.

Нынешняя конференция в Шуше показывает, что Азербайджан демонстративно занял позицию Запада по развалу России. Наверное, зря Владимир Путин в марте по видеосвязи открывал обновленный Азербайджанский музыкально-драматический театр в дагестанском Дербенте. Никто в Абербайджане таких жестов не оценил.

Вчера МИД Азербайджана вызвал посла России, где дипломату выразили протест из-за «атаки дрона по автозаправочной станции» азербайджанской компании SOCAR в Николаевской области Украины 5 июля. Не захотели сами закрывать - пришлось закрыть. Какие к нам вопросы?

Проведение такого форума в "дружественном Абербайджане" лишний раз говори т о том, что мягкость, интеллигентность в мировой политике никто не ценит. Ценят только силу и когда бьют. При том так, что трудно лежа дышать, а не то, что стоять. Соответственно, и Россия должна вести свою внешнюю политику так, чтобы такие страны, как Азербайджан, не то, что поняли бессмысленность русофобской деятельности, а физически ощутили, что это больно.

В рамках такой стратегии Россия могла бы перейти к следующим жестким асимметричным мерам в отношении Азербайджана:

- полностью перекрыть экспорт азербайджанской нефти и газа через свою территорию;

- начать открытую информационно-дипломатическую кампанию по поддержке талышского и лезгинского национальных движений внутри Азербайджана;

- пересмотреть миграционный режим для сотен тысяч азербайджанских трудовых мигрантов, работающих в России;

- ввести жесткие экономические санкции против ключевых азербайджанских компаний и кланов, связанных с правящей элитой.

МАХач Баранчика читать тут

Запад тоже играет в долгую

Коллеги из «Тайной канцелярии» написали очень трезвый текст относительно ситуации вокруг СВО. Он исходит из простого и циничного тезиса: Запад воюет не с Украиной и даже не с Россией как таковой, а с политической системой России, сложившейся после 2000 года. Украина в этой схеме – всего лишь расходный материал, полигон, на котором Запад отрабатывает технологии ослабления России - от экономических до военно-психологических.
 
Именно поэтому Запад не даст России мира, даже после того, как мы возьмем Донбасс (писал о этом буквально вчера тут). Не потому, что ему не нужен мир на Украине, а потому что ему нужна дестабилизированная, уставшая, экономически обескровленная Россия, которая к 2030 году окажется перед тяжёлым выбором: либо продолжать сопротивление с истощёнными ресурсами, либо согласиться на условия, которые продиктуют извне.

При этом горизонт 2030 года – это не случайная дата, это точка бифуркации, где сойдутся не только российские электоральные процессы, но и глобальный пересмотр мирового порядка, к которому Запад активно готовится, используя текущий конфликтг как инструмент торга и как генератор хаоса.
 
В этом смысле все текущие решения Запада – от поставок дальнобойного оружия до экономических санкций – подчинены одной логике: не дать России стабилизироваться. Им не нужна победа в тактическом смысле, им нужна растянутая во времени операция по изматыванию, которая создаст внутри России кумулятивный эффект – усталость, раскол элит, сомнения в правильности выбранного курса.
 
Удары по энергетической инфраструктуре зимой будут парализовать не столько армию, а жизнь городов-миллионников, с целью показать населению, что государство не может гарантировать базовые бытовые условия. Это то самое накопление раздражения, которое постепенно размывает социальный договор между властью и обществом.
 
При этом Запад не ставит задачу физически уничтожить Россию как государство – это невозможно и нецелесообразно. Ему нужна Россия, которая будет слабой, но управляемой, открытой для внешнего влияния, без амбиций на постсоветском пространстве и без возможности конкурировать с Западом в военно-технической и экономической сфере.

По сути, речь идёт о возврате к модели девяностых, с той разницей, что тогда страна развалилась изнутри под тяжестью собственных ошибок, а сейчас Запад пытается создать эти ошибки искусственно, провоцируя Кремль на невыгодные решения и подталкивая к эскалации, которая будет стоить всё дороже.
 
И здесь ключевым фактором становится не только внешнее давление, но и внутренняя реакция на него. Если российские элиты и общество смогут воспринимать этот период не как катастрофу, а как испытание, которое страна должна пройти с минимальными потерями, то западный сценарий даст сбой. Но для этого нужно, чтобы внутри России было понимание стратегической картины в целом – что война не закончится после взятия Донбасса, что Запад не даст передышки и что ресурсное противостояние растянется на годы.
 
И чем раньше это понимание придёт на всех уровнях (от Кремля до регионов), тем выше шанс пройти этот период без потери суверенитета и без того самого «Горбачёва», о котором говорится в тексте коллег. Запад делает ставку на то, что Россия не выдержит затяжного кризиса и сама выберет путь компромисса на чужих условиях. Именно поэтому не только я, но и другие эксперты говорят о том, что пока Запад психологически не готов к ядерной эскалации, надо ее делать.
 
Потому что с каждым годом готовность Запада к этому сценарию все выше – ядерное оружие готовятся у себя разместить уже Польша и Финляндия. НАТО проводит регулярно масштабные учения у наших границ. Экономики перестраиваются на военный лад. Зачем нам ждать конфликта под выборы 2030 года? Надо решать вопрос сейчас. Чем раньше - тем лучше. Тем меньше враг успеет подготовиться к собственному нападению.

Прокрастинация в принятии решения в этом вопросе с каждым годом будет нам обходиться все дороже и дороже. Мы не должны допустить, чтобы НАТО атаковало первым номером от Финляндии до Турции и боевые действия снова шли на нашей территории, при том в глубоком тылу (удары дальнобойными ракетами). Это будет гораздо больший грех, чем погрузить в радиоактивное Средневековье фашиствующий европейский аппендикс Евразии.

МАХач Баранчика читать тут

Кирилл Кабанов совершенно справедливо отмечает, что ползучая исламизация России не сиюмоментное явление, а системный процесс, длящийся не первый год. Некорректность, на мой взгляд, заключается в оценке давности его инициирования. Начнём со времён «советского периода» Афганистана, когда англосаксами на территории Пакистана были созданы не только специальные лагеря, где усиленно готовили террористов, но и соответствующие медресе.

Ибо мотивационной базой данным «борцам за свободу Афганистана» было избрано новое течение ислама, спешно выдуманное англосаксонскими психологами и адаптированное к целям борьбы с СССР. Так «родилась» Аль-Каида (организация запрещена в России). Радикализация устранила запрет для мусульман-ваххабитов убивать «братьев» в исламе. Ибо им чётко пояснили: вот эти – молятся не так, а посему разрешены также, как и иные кафиры.

При этом напомню, что в атеистическом Союзе образовательных учреждений, в которых готовили духовных деятелей ислама, было катастрофически мало. В 20-30-е годы ХХ века в Союзе легальная сеть мусульманских учебных заведений (мектебы и медресе) была полностью ликвидирована. Её восстановление началось лишь после ВОВ.

Практически, всё образование сводилось к медресе «Мир-Араб» (с 1947 года), и «Баракхона» (1956-1961). А с начала 1970-х к небольшому исламскому институту в Ташкенте. Но самое интересное в том, что для получения высшего духовного образования, мусульман посылали учиться за границу. В «дружественные» арабские страны, где, как известно, и развернули свои сети англосаксонские спецслужбы, решившие привнести в мир новое течение ислама.

Так что ползучая исламизация (читай – радикализация) началась ещё во времена СССР из-за ошибки тогдашних властей, не уделявших религии должного внимания. Радикальный ислам начал своё проникновение на территорию державы. Или кто-то думает, что «русские погромы» в мусульманских республиках Союза в момент его распада возникли на пустом месте? Наивно.

Потом методология разделения мусульман на «правильных» и «неправильных» была привнесена на территорию уже России. В Чечню и Дагестан. Во что это вылилось – напоминать никому не нужно. Как говорится – ещё в памяти свежо. Это была первая проба на крепость, в длительном процессе подготовки развала уже России, включающей в себя много мусульманских регионов.

Сегодня воинствующий радикальный ислам, пустивший корни даже в ДУМ России, обыденная данность. Именно поэтому так опасна порочная тенденция наводнения страны «ценными специалистами», многие из которых имеют связи со спецслужбами враждебных России держав.

Олигархи и чиновники от бизнеса в погоне за лишней копейкой не видят главного: едут сюда не агнцы божии. Ваххабиты едут. Со всеми вытекающими. При этом не учитывать, на чьи деньги создавались и функционировали радикальные исламские террористические ячейки по всему миру – в любом случае преступно. Особенно в условиях СВО.

Я уже писал про то, что ожидает автомобилистов в ближайшее время, в связи с дефицитом топлива и понижением его качества до «Евро-3»

Этот широкий шаг назад несомненно ощутимо отразится на кошельках автомобилистов, потому, что проблемы с двигателями внутреннего сгорания, включая владельцев гибридов, где ДВС работает в качестве бензогенератора, — не заставят себя ждать.

Но это ещё не всё. Законодатели оперативно приняли изменения в часть вторую Налогового кодекса Российской Федерации», о чем пишут коллеги.

С учетом Постановления № 819 Правительства РФ о легализации «Евро-3», новый закон о налоговых поправках приобретает принципиально другой экономический и технологический смысл, полностью подтверждая худшие опасения.

Если совместить эти два документа, то в текущей реальности дефицита — эти меры работают как единый механизм для упрощенного и ускоренного производства топлива.

Ранее крупные НПЗ не могли массово использовать прямогонный бензин (нафту) для приготовления товарного топлива без глубокой вторичной переработки (риформинга и изомеризации), так как конечный продукт не прошел бы жесткий тест «Евро-5» по сере (до 10 мг/кг).

Теперь ситуация радикально изменилась:
Постановление № 819 официально разрешило поднимать уровень серы до 150 мг/кг в бензине и до 350 мг/кг в дизельном топливе (класс «Евро-3»).

Это значит, что прямогонный бензин теперь можно пускать в дело практически «как есть», без сложной очистки от серы.

Новый закон об акцизах делает такое смешивание легальным «производством» для крупных игроков. Государство дает НПЗ право получать налоговый вычет (обратный акциз) за операции по смешиванию прямогонного бензина с компонентами.

В итоге монополисты получили от государства и технологическую поблажку (можно не очищать от серы до уровня Евро-5), и финансовую субсидию (налоговый вычет за сам процесс простого смешивания).

Для нефтяных гигантов это способ «не напрягаться» и резко нарастить объемы выпуска в условиях, когда вторичные технологические установки (каталитический крекинг, риформинг) повреждены или простаивают без импортных запчастей.

Без глубокой переработки — из того же объема сырья получается значительно больше суррогатного высокооктанового бензина «Евро-3».

Программа модернизации на 100 млрд рублей, за которую им продлили сроки до конца 2026 года, буксует. Новые нормы позволяют легально гнать упрощенное топливо и при этом сохранять государственные налоговые льготы.

Крупнейшими проектами модернизации НПЗ объемом более 100 миллиардов рублей в России владеют компании «Роснефть», «Газпром нефть», «Лукойл» и «Новатэк».

Налицо легализованный технологический откат.
Присадки и компоненты теперь будут использоваться не для тонкой доводки чистого бензина, а для того, чтобы грубый, богатый серой и ароматикой полуфабрикат искусственно «дотянуть» до октанового числа 92 или 95. Для моторов современных авто это будет медленным убийством.

Государство разрешило монополистам заливать рынок суррогатом, финансово их поддержало и снизило требования к качеству, переложив все издержки за ремонт автомобилей на карманы рядовых граждан.

Но даже не это самое главное.

По моим данным, в стране около 2 тысяч производителей топлива, при этом эта деятельность не лицензирована. Из них - около 40 крупных НПЗ, сотня средних и малых, а остальные — так называемые бодяжники.

Добавляя в низкооктановое топливо металлосодержащие добавки, на выходе они получают топливо с легкими и тяжелыми (без средних) фракциями, при сгорании которого выделяются химические вещества, схожие по составу с боевыми отравляющими веществами (БОВ).

И это не мои фантазии. Эта информация от руководителя НИИ нефти, с которым я когда-то, будучи лидером автомобильного Движения «Свобода Выбора», обсуждал проблему качества топлива.

P.S. А пока государство развязывает руки НПЗ, разрешая гнать суррогат, вместо их физической защиты и ликвидации «центров принятия решений» , — продолжает «прилетать» по крупнейшим НПЗ, причём, находящимся в 2,5 тысяч км от территории 404. И Константиновка хохлам в этом почему-то не мешает…

Источник

Между прочим, Владимир Соловьев задает правильные вопросы - как так относительно не быстрая ракета может долетать до Омска? Расстояние от ЛБС до Омска - приблизительно 2500 км, где-то так между Москвой и Лондоном. Может, по Лондону парочку пустим и, наверное, наши тоже никто не заметит...

И второй правильный вопрос - снимут уже кого-нибудь за явный косяк или нет? Напомню, что когда Матиас Руст долетел до Москвы и сел на Красной площади, были сняты со своих должностей:

Министр обороны Сергей Соколов (А.Белоусова - не надо, понятно, он правильный чел). «Под раздачу» попал Главком ПВО страны - зам. министра обороны СССР Александр Колдунов.

Командующему войсками Московского округа ПВО генерал-полковнику Владимиру Царькову повезло - его назначили на должность в мае 1987 года (за несколько дней до события). Получив выговор, он пост сохранил.

Были сняты с должностей начальник радиотехнических войск, командующий армией ПВО, командир корпуса и командир дивизии той же 6-й армии. Стал пенсионером и комбриг войск ПВО полковник Чавкин.

Всего набралась почти дюжина генералов и более 20 старших офицеров, пенсионерами стали 34 высших и старших офицеров. Двоих отправили на нары.

Подполковник Карпец и майор Черных, непосредственно отвечавшие за сектор ПВО (хотя они первыми заметили нарушителя и доложили по команде «наверх»), были приговорены к четырем и пяти годам лишения свободы.

А еще две сотни старших и младших офицеров ПВО были отстранены от занимаемых должностей до конца расследования ЧП ( 80% из них затем вернулись на свои посты с выговорами и очередные воинские звания получали с большой задержкой).

То, что система награждает героев - это хорошо. Плохо, что не наказывает тех, кто допускает такие косяки, как вышеописанный.

Визит Макрона в Сирию — и причем тут Украина

Визит Макрона в Сирию, где его встречают по всем народным традициям - взрывами бомб в мусорных урнах - на самом деле, факт как тревожный, так и поучительный. После военного перелома начинается борьба не за символическое присутствие, а за политико-экономическую архитектуру постконфликтного государства. Контроль над территорией сам по себе не гарантирует, извините за тавтологию, контроля над государством.

С кем приехал Макрон? Airbus, Thales, TotalEnergies, CMA CGM, Air France и инфраструктурные подрядчики. Они в Сирии договариваются про управление воздушным движением, логистику, геологоразведку, энергетику, военные заказы и пр.

Сирийский случай показывает, что поствоенная фаза начинается раньше, чем формально заканчивается период нестабильности. Риски безопасности остаются высокими, но именно на этой стадии внешние игроки получают наиболее выгодные позиции. Чем раньше государственно-корпоративный блок заходит в критическую инфраструктуру, тем выше вероятность закрепиться.

Для России в Сирии это неприятный пример. Москва остаётся в игре: она поставляет нефть, ведёт переговоры о Хмеймиме и Тартусе, сохраняет дипломатический канал. Но её позиция в основном оборонительная. Россия пытается сохранить элементы прежней системы, тогда как Франция, Турция, Катар, Саудовская Аравия, ОАЭ и США входят в сектора, которые будут определять следующую систему.

Отсюда главный вывод, который выходит далеко за пределы Сирии: военное присутствие не конвертируется автоматически в политико-экономический контроль. Россия смогла быть ключевым внешним актором сирийской войны, потому что прежнему режиму были нужны авиация, военные советники, вооружение, дипломатическое прикрытие и готовность применять силу. Но после смены фазы конфликта изменился набор необходимых ресурсов.

Восстановление государства требует капитала, банков, страхования, гражданской инфраструктуры, проектного финансирования, логистики, технологий и международной легитимации. В этой фазе российская модель влияния оказывается слабее. Потому что ничего этого у нас нет.

Сирийский пример прямо связан с СВО на Украине. Для России недостаточно добиться военного результата в узком смысле. Это необязательно станет стратегическим итогом. Стратегический итог возникает только тогда, когда военный результат закрепляется политически и экономически.

Украинский случай в этом смысле сложнее сирийского. Украина уже встроена в западную систему поддержки не только как получатель оружия, но и как будущий объект реконструкции и институционального присоединения к Европе. Знаменитые $588 млрд на восстановление Украины это не просто сумма ущерба, а будущий пирог. К которому уже выстроились уважаемые люди с ножами и вилками.

Поэтому российская цель не может ограничиваться формулой «победить на поле боя». Необходима вторая часть — закрепить результат так, чтобы Украина не могла быть быстро восстановлена как антироссийский военный и инфраструктурный проект.

Именно здесь сирийский урок становится практическим. После войны начинается второй конкурс — за управление восстановлением. Если Россия не готовит его заранее, его заполнят другие. В лучшем случае, уважаемые партнёры вроде я Турции. На Украине этот процесс уже идёт: западные институты заранее формируют финансовую, юридическую, административную и инфраструктурную рамку будущей страны. Почему этого не делаем мы?

Минцифры обещало не вводить плату за иностранный интернет-трафик. Можно расслабиться? Не думаю...

Самым приятным объяснением было бы то, что в Минцифры решили, наконец, угомониться. Однако, все-таки гораздо больше шансов на то, что идея цифрового огораживания никуда из некоторых умных голов не исчезла. Но, видимо, на данный момент решили все-таки послушать штатного заебаного усталого IT-шника и тот таки, прикинув палец к носу, смог объяснить мудрому регулятору, что такое Интернет и как это работает.  

Потому что категория «иностранный трафик» не совпадает с категорией «доступ к зарубежным сайтам». Российский пользователь может открывать российский сервис, при этом часть запросов будет обслуживаться зарубежными CDN, облачными платформами, системами аналитики, репозиториями обновлений или внешними DNS-узлами. Аналогично, российские серверы могут использовать зарубежную инфраструктуру балансировки нагрузки.

В частности, именно такую херабору лично я использовал, когда вел свой информауционно-аналитический портал "Империя" в 2006-2019 годах. База данных сайта была распределенной, и часть лежала на российских хостингах, а часть на европейских и американских. Для чего это было надо - для того, чтобы если вдруг проблемы у провайдеров или на том или ином хостинге, или на случай ДДос-атаки, сайт нельзя было вырубить. Да, если мощная атака была - сайт вырубался. Но после вмешательства программиста, очень быстро восстанавливался, т.к. хостов было несколько.

Именно поэтому на уровне оператора мобильной связи далеко не всегда существует технически корректный способ определить, какой именно пакет данных следует считать «иностранным» для целей тарификации. Современная маршрутизация строится по принципу эффективности сети, а не по государственным границам. Для многих это, как видно, стало сюрпризом.

Именно поэтому попытка превратить международный трафик в отдельную платную услугу создает фундаментальную проблему. Чем активнее развиваются облачные технологии, тем менее осмысленным становится деление интернет-трафика по географическому признаку. Оператор получал бы огромное количество пограничных случаев, претензий абонентов и необходимость постоянной перенастройки биллинговых систем вслед за изменениями маршрутов. Это тысячи запросов каждый день. Какой штат надо содержать, чтобы это все обрабатывать? Я уже молчу про то, чтобы перенастраивать?

Это означает, что государевы люди столкнулись с типичной, к сожалению, ситуацией: для плохой задачи выбирается ещё и негодный инструмент. Задачу не отменят, так что будут разбираться с инструментарием.

За последние годы инструментарий такого регулирования существенно расширился. Современные системы DPI анализируют не только IP-адреса, но и характеристики соединения, параметры TLS, последовательность пакетов, поведенческие признаки конкретных VPN-протоколов. Даже при использовании шифрования остаётся значительный объём метаданных, позволяющих классифицировать тип соединения.

Одновременно развивается централизация маршрутизации, контроль DNS, применение отечественных сертификатов в отдельных сегментах, регулирование дата-центров и облачных сервисов. Каждая из этих мер сама по себе не является универсальной, однако их совокупность значительно эффективнее попытки экономически наказывать любой «зарубежный» трафик.

Такие меры требуют больших первоначальных инвестиций и более высокой технологической компетенции, зато значительно менее заметны для массового абонента и практически не меняют публичную тарифную политику операторов.

Ждём новостей про новые десятки миллиардов рублей, выделяемых Минцифры на нашу безопасность, вместо того, чтобы доделать нонешний или создать принципиально новый и без предыдущих имиджевых и технических "нюансов" национальный мессенджер.