Пожалуй, самое время срочно строить эшелонированную зону ПВО в районе "Ямальского креста". Если еще не поздно, конечно...

"Ямальский крест" — это ключевой и стратегически важный газотранспортный узел на юге Ямальского полуострова, где пересекаются более 15 крупных магистральных газопроводов.
Расстояние от подконтрольных Киеву территорий до "Ямальского креста" немногим менее 3 тысяч километров.

Если туда смогут прорваться хотя бы несколько БПЛА, нынешние проблемы Крыма на этом фоне покажутся совершенно незначительными.

Сегодня получили два плевка в табло. УТРОМ — по Воронежу американскими ракетами ATACMS, видимо, подчёркивая, что дух Анкориджа иссяк, и ВЕЧЕРОМ — по гражданскому автобусу с детьми и женщинами в Горловке.
Это буллинг над президентом, теракты, теракты, теракты. Раньше он мочил террористов в сортире, сейчас повзрослел и, наверное, молится о мире во всём мире. Украинская молодёжь это понимает и стебётся, убивая русских детей, женщин и мужчин.
А помните красные линии по поводу ударов американскими ракетами вглубь России? Тогда ещё делили новые территории и исторические: по новым было можно, а по историческим — нельзя. Уважаемые руководители, враг хочет убить всех русских — и детей, и стариков. Может, начнём воевать уже? А то так жить хочется.

Жизнь в эпоху пятого года СВО неумолимо меняется. Не меняется почему-то гос. аппарат, который погряз в пиздеже и страхе принятий быстрых решения.

США восстанавливают санкции против российской нефти?

После того, как 17 июня истек срок разрешения США - точнее, отмены запрета – торговать российской нефтью, в этой сфере создалась неопределенность. Очевидно, что перспективы пролонгации приостановки санкций самым тесным образом зависят от перспектив соглашения Ирана и США.

По состоянию на 22 июня ситуация выглядит противоречиво. С одной стороны, США и Иран ведут переговоры в Швейцарии при посредничестве Катара и Пакистана. Объявлена дорожная карта на 60 дней, обсуждаются механизмы безопасности судоходства в Ормузском проливе, нефтяные санкции и дальнейшее урегулирование. После новостей о переговорах нефть действительно начала снижаться ниже $80 за баррель Brent.

С другой стороны, рынок одновременно получает прямо противоположные сигналы. Иран вновь заявляет о закрытии Ормуза, судоходство остаётся нарушенным, а аналитики продолжают сомневаться в жизнеспособности достигнутых договорённостей. Даже после формального соглашения рынок закладывает риск повторного срыва сделки.

Если посмотреть на ситуацию глазами Вашингтона, то логика проста. Пока нефть стоит $100–120, любое ужесточение санкций против российской нефти автоматически бьёт по американскому избирателю и рейтингам Трампа через цену бензина. Когда нефть опускается к $75–80, пространство для санкционного давления появляется. Именно поэтому Белый дом объективно заинтересован сначала стабилизировать Иран и Ормуз, а уже потом возвращаться к более жёсткому нефтяному режиму против России.

Но здесь возникает второй уровень проблемы. Даже если США восстановят часть ограничений, это уже не ситуация 2022 года. За четыре года российская нефтяная отрасль перестроила логистику, расчёты и рынки сбыта. Основной покупатель российской нефти сегодня находится не в Европе, а в Азии. Поэтому вопрос уже не в самом факте санкций, а в том, смогут ли США заставить Индию, Китай и другие страны сократить закупки.

Что вряд ли будет легко. По открытым данным, в июне Индия импортировала в среднем 2,66 мбс российской нефти, что почти на 40% больше, чем в мае. Доля Москвы в закупках нефти в стране выросла примерно до 50%, поскольку нефтеперерабатывающие предприятия по-прежнему отдают предпочтение баррелям со скидкой.

В краткосрочной перспективе США действительно могут вернуть часть ограничений, отменить отдельные исключения и усилить давление на российские поставки. Это выглядит вероятным сценарием на фоне снижения нефтяных цен. Но стратегически судьба этих санкций будет определяться не в Москве и даже не в Вашингтоне. Она будет определяться в Ормузском проливе.

Если переговоры сорвутся, а Ормуз снова станет нестабильным, то значительная часть нынешних санкционных планов окажется политически неудобной для самих западных стран. В этом случае приоритетом станет уже не давление на Россию, а удержание мирового энергетического рынка от нового ценового шока.

Поэтому сейчас важны две вещи: фактический трафик танкеров через Ормуз и реальные объёмы иранского экспорта. Именно они покажут, насколько устойчив нынешний разворот нефтяного рынка.

Министерство обороны Украины запустило онлайн-платформу "TrophyLab", которая предоставляет инженерам, учёным и оборонным специалистам доступ к техническим секретам трофейного российского вооружения.

Заявляется, что на данный момент в базе портала собраны данные более чем о 115 образцах российской техники, разделенных на 79 категорий и подкатегорий. Проведено свыше 225 исследований. Платформа аккумулирует информацию от ВСУ, ГУР, СБУ и научных учреждений Украины.

По заявлению министра обороны Украины Михаила Федорова, пользователи получают доступ к чертежам, техническим характеристикам, результатам разборки и анализа российских образцов. Кроме онлайн-каталога, на платформе открыта регистрация для получения физических трофеев с целью проведения собственных офлайн-исследований.

Доступ предоставляется научным организациям Украины, украинским производителям вооружений, а также государственным учреждениям и оборонным компаниям стран-партнеров Украины.

Запуск "TrophyLab" создает серьезные долгосрочные риски для российского ВПК. Если заявленное соответствует действительности, то массовый доступ иностранных специалистов к реальным образцам позволит:

• быстро выявить слабые места и российской техники (электроника, системы наведения, бронезащита, средства связи);
• разработать эффективные средства противодействия — от новых видов РЭБ и ПВО до высокоточных боеприпасов;
• ускорить «обратный разработку» - воспроизведение ключевых узлов вооружений, что особенно опасно для экспортных образцов;
• это снизит технологическое преимущество России на мировом рынке вооружений.

В перспективе это может привести не только к потере контрактов на поставки вооружений, но и необходимости срочной и дорогостоящей модернизации целых линеек российских образцов оружия. По сути, Украина превращает трофеи в открытый технологический ресурс для всего антироссийского блока.

И да, главный вопросик имеется по тому воронежскому заводу, по которому амерскими и (или) британскими ракетами ударили вчера ВСУ - дублер этого стратегически важного для наших ракетных и спутниковых систем завода за Уралом, наверное, уже есть? Наверное, вывезли, как в первые месяцы Великой Отечественной ручками делали наши великие предки с заводами на европейской части России, его дублера за Урал? Ведь да?

Кстати, аналогичный вопрос можно поставить относительно каждого такого завода на европейской части страны, который находится в зоне досягаемости ударов ВСУ. Все-таки пятый год СВО идет. Государство таки смогло озадачить вопросами национальной безопасности собственников и прочих "эффективных минеджеров", которые деньги лопатой гребут, или как?

Уязвимость белорусских НПЗ и последствия удара по ним

Если говорить цинично и без политкорректности, то уничтожение или длительная остановка обоих белорусских НПЗ было бы для Белоруссии не аналогом удара по одному российскому НПЗ, а аналогом удара по целой отрасли. Проблема РБ в том, что нефтепереработка у неё чрезвычайно концентрирована.

Фактически существуют только два крупных завода — Мозырь и Нафтан (Новополоцк). Первый вообще в 40 километрах от украинской границы, так что вопрос его поражения – это вопрос даже ствольной артиллерии, не говоря о РСЗО, дронах или ракетах.

Их суммарная мощность около 24 млн тонн в год, тогда как собственное потребление нефтепродуктов внутри страны составляет лишь 6–8 млн тонн. Вся остальная экономика отрасли построена на переработке российской нефти и продаже нефтепродуктов на внешние рынки. Всего в Белоруссии 25 крупных предприятий (из них 15 предприятий нефтехимической отрасли), включая "Беларуськалий", которые дают около 70% валютной выручки. Останавливаются два НПЗ - останавливается вся отрасль. А это зарплаты и т.д.

Исторически нефтепродукты были одной из крупнейших экспортных статей. В отдельные годы экспорт нефтепродуктов приносил более 5 млрд долларов валютной выручки при общем экспорте страны около $32 млрд, то есть порядка шестой части всего экспорта. Если выпадает один завод (например, Мозырь), это неприятно, но не смертельно.

Если одновременно выпадают оба завода на несколько месяцев, то ситуация становится совсем другой. Белоруссия превращается из экспортёра нефтепродуктов в импортёра. Теряется значительная часть валютной выручки. Возникает необходимость закупать бензин, дизель и авиационный керосин извне. Падает загрузка железных дорог, нефтехимии, связанных производств. Появляется дополнительная нагрузка на бюджет. Для страны с ВВП порядка $80–90 млрд это уже макроэкономический шок.

Во-первых, Россия сейчас с большим трудом сможет помочь бензином и топливом. Так что обстановка в Белоруссии станет ощутимо хуже. Во-вторых, проблема может стать и политической – на что, по всей видимости, надеются в Киеве. Нефтепереработка — это не только экспорт топлива, но ещё и одна из основ всей модели белорусской экономики последних двадцати лет.

И, еще раз подчеркну, для России потеря обоих белорусских НПЗ — это дополнительная нагрузка и необходимость помогать союзнику. Речь идет о вполне рабочем сценарии, способном вызвать в Белоруссии полноценный валютно-бюджетный кризис без какого-либо вторжения на её территорию.

Относительно того, сможет ли белорусская армия отразить удар по Мозырю и Нафтану, иллюзий питать не нужно. Практика показывает, что вообще никто на планете не может отразить удар хотя бы десятков дронов, если атака координируется на нормальном уровне. А в случае Мозыря, время на реагирование вообще отсутствует. Так что вероятность повреждения – необязательно выхода из строя – хотя бы одного НПЗ при осуществлении Киевом своих угроз близка к 100%.

Поэтому к угрозам Зеленского надо отнестись со всей серьезностью. То, что РБ сама не отобьется - это к доктору не ходи. И ключевой вопрос здесь - готова ли Россия помочь так, чтобы уберечь республику от удара хунты? Потому что одно дело терять Венесуэлу, которая хз где, и можно все списать на то, что, мол, не интересно и далеко, а совсем другое дело - не уберечь от наезда зеленого наркомана синеокую.

Почему люди с долгами тянут до последнего, даже когда всё уже критично?

Когда долги перестают быть «временной сложностью», поведение людей меняется странным образом. Вместо действий появляется пауза.

Цифры растут, давление усиливается, а риски по имуществу становятся реальными.

Но чаще всего звучит одно и то же: «Надо подумать».

Если смотреть на такие ситуации внимательнее, становится ясно: проблема редко в законах или деньгах. Гораздо чаще в страхе.

Он проявляется по-разному:

▪️ «Нужно посоветоваться»
Страх взять ответственность на себя. Хочется, чтобы решение принял кто-то другой.

▪️ «Найду другой вариант»
Надежда, что где-то есть более простой путь — без последствий.

▪️ «Сейчас не время»
Попытка выиграть паузу, не замечая, что она работает против человека.

▪️ «Пока справляюсь»
Хотя фактически ситуация уже давно вышла из-под контроля.

Самая опасная ошибка в этой точке - недооценка бездействия. Пока решение откладывается, растут не только суммы, но и ограничения: по счетам, по имуществу, по возможностям.

Если вам близок взвешенный и спокойный разбор темы банкротства - загляните в канал Команда Тепловой. Там пишут без запугивания, без обещаний чудес и с опорой на реальную практику.

Ссылка: https://t.me/+sO_qQCbF-hhmN2Q6.

Реклама. ИП Теплова Елена Павловна ИНН 780625359756, erid: 2VtzqwPGEW5

Премьер-министр Британии Кир Стармер объявил об отставке и о том, что с «достоинством» покидает пост лидера лейбористов. Это событие знаменует очередную смену главы правительства: с 2016 года Великобритания получит уже седьмого премьера.
 
Однако смена премьеров мало влияет на реальное положение дел. Главная проблема — недовольство британцев постоянным падением или стагнацией уровня жизни на протяжении последних 10–15 лет. По данным Institute for Fiscal Studies (IFS), медианные доходы домохозяйств выросли всего на 6% с 2009–10 по 2022–23 финансовый год. За аналогичные предыдущие периоды рост составлял около 30%.
 
Реальные зарплаты (с учетом инфляции) почти не растут. В 2023–24 годах средняя зарплата до вычета налогов была всего на 3,5% выше уровня 2009–10 года. Реальные доходы многих домохозяйств до сих пор ниже уровней до пандемии COVID-19, а в отдельные годы (например, 2022/23) фиксировалось рекордное падение. Реальные зарплаты в 2020-х годах вернулись примерно к уровню середины 2000-х.
 
Производительность труда после финансового кризиса 2008 года росла темпами всего 0,4–0,5% в год — это один из самых низких показателей среди развитых стран. В результате разрыв с Францией, Германией и США по производительности на душу населения существенно увеличился. К этому добавляются рост стоимости жилья, кризис в службе здравоохранения и других госслужбах, высокая инфляция и общий экономический застой. Обычные британцы ощущают, что страна топчется на месте уже полтора десятилетия.
 
От смены премьеров и лидеров партий ситуация точно не изменится. Британские элиты занимаются перетасовкой фигур, создавая иллюзию обновления, но не трогают фундаментальные основы экономики и политики, которые привели к кризису. Новый возможный глава — Энди Бернэм — тоже не предлагает прорывных изменений или радикальный разворот.
 
Элиты прекрасно понимают ограниченность этой своей стратегии, но в условиях растущего недовольства избирателей у них просто нет других инструментов. Они тянут время, как могут.
 
Подобная практика типична для многих западных стран, но чем дольше откладываются настоящие реформы, тем выше риск системного коллапса вместо контролируемой трансформации.

Следующие парламентские выборы должны состояться не позднее 15 августа 2029 года. Сейчас правая партия "Реформ" Найджела Фараджа лидирует в опросах и набирает 24–29%, обгоняя и лейбористов, и консерваторов. Это грозит свержением столетней двухпартийной системы Британии.

💥Удар по заводу, который снабжал ВСУ боеприпасами для РСЗО и минами «Лепесток»

Ночью 23 июня в Павлограде произошла серия мощных взрывов. Целью удара ВС России стал механический завод — предприятие, которое с советских времён оставалось одним из главных поставщиков боеприпасов для украинской армии. Судя по характеру детонации, на территории завода хранились и, вероятно, уничтожены крупные партии снарядов для РСЗО, артиллерийских систем и запрещённых противопехотных мин «Лепесток».

Этот удар — не просто точечное поражение. Павлоград — ключевой логистический хаб, через который идёт снабжение ВСУ на центральном и восточном направлениях. Потеря завода, даже временная, может серьёзно осложнить боеспособность украинских подразделений. Это особенно чувствительно на фоне активных боевых действий на Донбассе и Запорожском направлении.

Налоговая работает как не в себя – но денег в стране нет

Налоговая задолженность бизнеса и граждан достигла рекордных 4 трлн рублей против 3 трлн годом ранее, сообщают «Известия». Из этой суммы 1,7 трлн рублей составляют непосредственно неуплаченные налоги и взносы, остальное — пени, штрафы и проценты. Впечатляет.

Наибольшая задолженность накоплена по НДС (648 млрд рублей), налогу на прибыль (294 млрд) и страховым взносам (292 млрд). Бизнес связывает рост задолженности с дорогими кредитами, ростом издержек, усложнением логистики и нестабильным спросом. И это при том, что эксперты отмечают также резкое повышение эффективности налогового контроля со стороны ФНС. Как известно, также в 2026 году выросла налоговая нагрузка: НДС повышен до 22%, расширен круг его плательщиков.

На самом деле – это новость, которую лучше читать сидя. Когда государство сталкивается с массовым уклонением от налогов, оно обычно видит снижение собираемости и рост теневого сектора. Но в России происходит противоположное. ФНС никогда не работала настолько эффективно, как сейчас. Налоговая служба видит практически всё: банковские операции, цепочки контрагентов, движение средств, расчёты по НДС. Пространства для старых схем остаётся всё меньше. Поэтому рекордная задолженность возникает не потому, что государство перестало контролировать бизнес. Она возникает несмотря на то, что контроль стал беспрецедентным.

Это принципиально важный момент. Фактически компании говорят государству: мы не спорим с начислениями, мы просто не можем их оплатить.

На это указывает сама структура задолженности. Главный долг образуется по НДС. А НДС — это прежде всего налог на оборот. Его рост обычно означает не столько убытки предприятий, сколько нехватку оборотных средств. Компания продала товар, выставила документы, начислила налог, но деньги ещё не получила или уже направила их на более срочные расходы. Поэтому нынешняя ситуация гораздо больше напоминает кризис ликвидности, чем кризис рентабельности.

Причина хорошо видна на макроуровне. Российская экономика последние два года жила в режиме очень дорогих денег. Высокая ключевая ставка позволила (?) стабилизировать инфляцию, но одновременно резко увеличила стоимость оборотного финансирования. Бизнес оказался в ситуации, когда брать кредит для покрытия кассовых разрывов становится всё менее выгодно. В результате роль своеобразного «кредитора последней инстанции» начинает выполнять бюджет. Компании сначала платят зарплаты, затем рассчитываются с поставщиками, а налоговые платежи откладывают настолько долго, насколько позволяет система.

ФНС подчёркивает, что количество должников за последние годы сократилось. Это означает, что проблема становится более концентрированной. Иными словами, речь идёт не о миллионах мелких неплательщиков, а о растущих проблемах у более крупных игроков. А это уже создаёт системные риски.

Начинаем видеть всё более отчётливое разделение экономики на два контура. Первый контур — государственный. Оборонная промышленность, инфраструктурные проекты, предприятия с устойчивым бюджетным финансированием. Второй контур — гражданский рынок, живущий за счёт спроса населения и коммерческого кредитования. Именно второй контур сегодня испытывает основное давление.

С социологической точки зрения это не менее интересно. Рост налоговой задолженности отражает изменение ожиданий бизнеса. Предприниматель, уверенный в будущем, старается сохранить хорошую налоговую историю и готов занимать деньги для исполнения обязательств. Предприниматель, который не уверен в перспективах ближайших месяцев – ему уже всё равно.

Поэтому нынешние четыре триллиона налоговых долгов — это не столько показатель налоговой дисциплины, сколько индикатор настроений экономики. Плохих настроений, если кто не понял.

О чем сигнализируют заявления С.Лаврова и Ю.Ушакова
 
«Не хочу даже думать о том, что Аляска была задумана, чтобы выиграть время для вооружения Киева, но на деле получилось так, как получилось» – заявил сегодня глава МИД РФ С.Лавров. Напомню свой текст по этому поводу от 17 июня, хотя аналогичные оценки звучали на протяжении всего года:
 
Напомню, что писал по этому поводу 17 июня, четыре дня назад:

"1. Надо отменять Анкоридж. Как уже неоднократно писал ранее, Анкоридж-2025 для нас оказался переговорной ловушкой, как и Стамбул-2022. При этом почему-то оказалось так, что руки связаны только у нас. Администрация Трампа вообще свободна от любых обязательств. Про работу на Украине системы «Палантир» вообще промолчу: нынешний кризис с логистикой в южных регионах и проблемы с бензой по стране – это следствие работы этой компании.
 
Таким образом, США активно действуют на стороне Украины. Они – часть военно-политического механизма поддержки хунты. Поэтому надо публично объявить о том, что Москва выходит из анкориджских соглашений, т.к. Трамп в течение почти года так и не выполнил свою часть договоренностей.

Ну, в Питере 90-х и нулевых (да и по всей стране - от Москвы до самых до окраин) же так было? Еще и процент вешали за каждый день просрочки. Поэтому, если говорить по понятиям, то Трамп нам должен как земля колхозу. Главное, что т.к. он и сам живет в таком понятийном кругу, он это все и сам прекрасно понимает. Удивляется с каждым днем, наверное, все больше и больше – почему мы ему до сих пор конкретно не предъявляем?"
 
Начали предъявлять. Как говорится, лучше поздно, чем никогда.

Вкупе с заявлением помощника президента Ю.Ушакова, от 21 июня, касаемо последней трактовки в Кремле духа Анкориджа: «Россия ждет не выполнения договоренностей Анкориджа, а победы. Одна из сторон оказалась не в состоянии их выполнить», складывается вполне понятная картина – наконец-то в верхах сложился консенсус относительно «духа Анкориджа» и что нас в очередной раз обманули.
 
Несомненно, с учетом того, какую ставку в Москве по привычке делали на личный контакт с Трампом, сколько сил пропаганда вложила в раскрутку этого самого «духа Анкориджа», с учетом того, что провернуть фарш обратно – невозможно, ситуация даже чисто психологически складывается очень непростая, мягко говоря.
 
Вместе с тем, осознание реалий – это необходимый и самый первый шаг на пути к победе. Да, нас снова обманули. ВСУ получили такой важный год для наращивания ракетных и дроновых технологий, которыми сейчас выносится как наш передний край, так и глубокий тыл. А мы этот год – потеряли. Под ударом Крым. И не просто под ударом, а под угрозой полной изоляции, не то, что бензы или продуктов питания. И с этим надо что-то делать. Скоро начало учебного года и как бы так не произошло, что, как в годы ВОВ, нам пришлось эвакуировать детей в более безопасные регионы страны, раз уж мы Артек вывозим.
 
При том, должно быть полное понимание, что проблемы налетов дронов и ракет – это все-таки не проблема муниципалитетов или местных властей всех уровней – у гражданской администрации совершенно иные компетенции, а это вопрос к Минобороны и Генштабу – как так получилось, что на пятый год СВО они не могут защитить граждан и в 2026 году ситуация стала ощутимо хуже, чем в предыдущие годы?
 
Т.е. главный вопрос – это вопрос методов и способов, которыми мы ведем СВО. Если они не дают нужного результата на пятый (!) год ведения боевых действий, значит, их надо менять. Ну, какой тут вывод еще может следовать? При том, менять надо до выборов в Госдуму. Три месяца такой гнилой ситуации в нынешнем быстро меняющемся мире – это очень много. Все наши достижения на ЛБС враг перебивает тем, что люди видят из окон своих квартир, на заправках, отменяя отпуска и т.д. Необходимо менять ситуацию. Чтобы люди начали видеть позитив еще до выборов в Госдуму.
 
Поэтому, я думаю, что сейчас идет выработка новой стратегии ведения СВО, более жесткой и без отсылок к международному праву, которого больше нет. Думаю, в срок до 15-20 июля мы увидим первые пробные шары новых подходов к ведению СВО. Дальше тянуть нельзя.

Надо ли пересмотреть концепцию СВО и как. Часть первая.
 
В продолжение предыдущего поста. О каких подходах может идти речь.
 
Первое. Разница между понятиями фронта и тыла постепенно стирается. Увеличение дальности полета дронов, увеличение их боевой части привело к тому, что разница между понятиями фронта и тыла серьезно стерлась – действия на ЛБС могут стоять, не двигаясь ни туда, ни сюда месяцами, а вот тыл будет находиться под постоянными ударами.
 
Второе. Если враг систематически атакует нашу территорию, наш глубокий тыл, то это не СВО на чужой территории, а это война на нашей. Специально посмотрел определения – что такое СВО и что такое война. И вот что обнаружил.
 
СВО (специальная военная операция) – это юридический и политический термин, который был введен в российское законодательство для обозначения боевых действий на территории Украины, которые ведутся без формального объявления войны. Это не «война» с точки зрения права. Главное отличие – в названии. СВО позволяет государству применять армию за рубежом, но при этом не переводить всю страну на режим военного времени в классическом понимании (с всеобщей мобилизацией экономики, комендантским часом по всей стране и т. д.). Это дает больше гибкости внутри страны.
 
СВО планировалась как ограниченная воинская операция на территории противника (в основном). 24 февраля 2022 года президент России В.Путин обозначил цели СВО: уничтожение угрозы для существования России; защита населения Донбасса; демилитаризация и денацификация Украины; привлечение к ответственности лиц, виновных в преступлениях против мирных жителей Донбасса.
 
Именно поэтому серьезным шоком для российского общества стало вторжение ВСУ 6 августа 2024 года на территорию Курской области, из которой мы смогли их выдавить только в конце апреля 2025 года.
 
Сейчас враг, по сути, осуществляя удары ракетами и дальнобойными дронами по нашему тылу на стратегическую глубину, осуществляет те же самые акты войны, только не в одном регионе, а распределенно.  
 
Удары наносятся не только по приграничному Белгороду или Курску (это, кстати, тоже территория РФ, но их часто записывают в «прифронтовую зону»), а именно по глубокому тылу:
 
Авиабазы стратегической авиации, центры космической связи и предприятия, обеспечивающие боевую мощь СЯС и нашей спутниковой группировки: «Энгельс» (Саратовская область, более 600 км от границы), «Дягилево» (Рязань), Воронежский Завод Полупроводниковых Приборов-Сборка (ВЗПП-С АО), Центр космической связи «Дубна» в Подмосковье и т.д.
 
Нефтеперерабатывающие заводы и нефтебазы: В Татарстане, Нижегородской области, Краснодарском крае, и т.д. и т.п. – эти объекты находятся глубоко в тылу и работают на экономику.
 
Удары по городам-миллионникам и региональным центрам: Казань, Рязань, Саратов, Тюмень (!), Севастополь, Симферополь, Новороссийск и т.д.
 
Объекты в Ленинградской области: порты Приморск и Усть-Луга (более 800 км от границы).
 
Выход за пределы оперативной глубины фронта и переход к планомерному разрушению экономического и стратегического потенциала в глубоком тылу – это отличительная черта войны как явления. Так вот, с точки зрения военной науки, систематические удары по стратегическим аэродромам, НПЗ и портам противника на расстоянии в 500–1200 км от фронта – это классическая война, а не приграничная перестрелка или спецоперация.

Т.е. мы ведем СВО, а они – войну. Чувствуете, какая разница в подходах и ставках?
 
Вторая часть тут.

Надо ли пересмотреть концепцию СВО и как. Часть вторая.
 
Первая часть тут.
 
Сегодня правовой режим «уровней реагирования» (Указ №756) выглядит так. Еще в октябре 2022 года президент ввел разные уровни реагирования: в новых 4 регионах – военное положение (максимальный уровень); в Белгородской, Брянской, Курской, Воронежской, Ростовской областях, Крыму и Севастополе – средний уровень реагирования (желтый). Там разрешено строить укрепления и досматривать транспорт; остальная территория Россия (и Казань, и Рязань, и Ленобласть) живут в режиме «базовой готовности».
 
Когда дрон врезается в НПЗ в Татарстане или падает обломок ракеты в поле в Саратовской области, власти объясняют это не как «акт войны или элемент военной операции», а как «террористическую атаку киевского режима по гражданским объектам», «падение обломков после работы ПВО» или «ЧП техногенного характера».

Т.е., в нынешней системе правовых координат удар по элементам наших СЯС или по НПЗ – это не армейская операция ВСУ, а террористическая атака. Такой подход имеет огромное множество правовых следствий, которые здесь просто нет возможности детально рассмотреть.
 
Однако можно зафиксировать главное – если украинская хунта проводит террористические атаки, то, возможно, мы найдем и тот путь, который позволит нам официально перейти к другим, гораздо более эффективным методам ведения боевых и прочих действий против врага и не только на территории Украины.
 
Думаю, многие уже догадались, что речь идет о переходе от СВО к КТО (контртеррористической операции). Да, пока в нашем законодательство КТО можно проводить только на российской территории и КТО пока менее, скажем так, концептуально нагруженное и "масштабное мероприятие", чем СВО. Однако, и СВО мы сначала начали, и только потом внесли изменения в Закон «Об обороне».
 
Не вижу никаких проблем в том, чтобы законодательно не только расширить возможность ведения КТО на территории других государств, но и наделить ее такими же статусами, как и СВО, и даже круче, в том числе, концептуально расширить многие трактовки и определения – жизнь меняется, и законодательство, для обеспечения мощи нашего государства и инструментов воздействия на врагов, надо оперативно приспосабливать к этим изменениям.
 
Это позволит перейти и к уничтожению лидеров украинской террористической группировки, нанесению ударов по местам их дислокации и не только в рабочее время, но и по местам отдыха и сна. А были ли они там - кто знает?

Плюс сюда же под раздачу попадет и западная помощь хунте – как помощь террористической группировке, включая обозначенные ранее Минобороны России места военных производств в Европе и Британии. Что касается вопроса, мол, как так, нельзя же признать целое государство террористическим, то и такие примеры у нас есть: запрещенные в России террористические государства организации «Аль-Каида» и «ИГИЛ».
 
Да, таким шагом мы отсечем возможность переговоров с хунтой. А что, нам за последние 55 лет переговоры хоть раз что-то дали? Поэтому надо мочить до упора, как говорил наш президент, - и в сортире. А как выбросят белый флаг, тогда и переговорить можно будет. Но только на одну тему – об условиях капитуляции и объеме репараций (дани - каждому), при том не только с Украины, но и с тех стран Запада, которые были спонсором террористов, включая главных закоперщиков - США и Британию.

ПС. Конечно, данный разбор сценария перехода СВО в КТО сделан исключительно в контексте рассмотрения и анализа возможных вариантов повышения эффективности текущей военной кампании и скорейшего ее завершения на тех условиях и с теми результатами, которые планировались военно-политическим руководством страны в ее начале.