Если вы решили приехать в США даже как турист, первое, что вас встречает на границе, — это не формальная проверка, а алгоритм Palantir, который мгновенно выдает сотруднику таможенной и пограничной службы полный цифровой портрет: всю историю путешествий, иммиграционные записи, результаты проверок на криминальное прошлое, данные из социальных сетей, электронной почты, мессенджеров, карты социальных связей и множество других источников. Как только вы легально пересекаете границу и начинаете перемещаться по стране, система продолжает фиксировать каждый шаг — от покупки билета до маршрутов и контактов.

Palantir Technologies сотрудничает с Таможенной и пограничной службой США больше десятилетия. Сегодня именно ее платформы — Analytical Framework for Intelligence (AFI) и Intelligence Reporting System–Next Generation (IRS-NG) — определяют, как оценивается каждый прибывающий. IRS-NG собирает сырые данные из правительственных баз, брокерских источников и открытых ресурсов, строит связи между людьми и локациями, добавляет заметки и документы, после чего публикует готовые разведывательные отчеты. Платформа тянет историю поездок, данные пассажиров, визовую информацию, записи о грузах и биометрию из государственных баз. Официально разрешено включать в рабочие пространства контент из открытых источников и социальных сетей.

Готовые отчеты из IRS-NG поступают в AFI — платформу, объединяющую все компоненты Министерства внутренней безопасности. Здесь данные CBP сливаются с записями других ведомств и коммерческими источниками для анализа связей и моделирования рисков. Обучение сотрудников CBP прямо именует курсы «Palantir», хотя сами алгоритмы остаются закрытым черным ящиком без публичной прозрачности.

Система модернизирует TECS — базу, где с 1987 года хранятся записи о пересечениях границы и заметки наблюдения. Новый модуль ICM работает на Palantir Gotham и позволяет мгновенно искать по платформам DEA, ATF и ФБР. Покупка международного авиабилета уже генерирует запись в TECS, если пассажир помечен флагом. Аналитики ICE могут отправить агентов к выходу из самолета. Заметки офицеров CBP, сделанные годами, сохраняются в деле навсегда, независимо от итога досмотра.

В феврале 2026 года Министерство внутренней безопасности заключило с Palantir пятилетнее рамочное соглашение на 1 млрд долларов, напрямую охватывающее CBP. Формат Blanket Purchase Agreement позволяет ведомствам вроде CBP и ICE приобретать программное обеспечение, обслуживание и внедрение без конкурсных торгов. По словам технического директора Palantir Акаша Джейна, сделка открывает доступ для Секретной службы, FEMA, TSA и CISA. Компания признает рост внутренних опасений сотрудников по поводу работы с ICE, но подчеркивает право самостоятельно выбирать проекты.

Вторичный досмотр назначается при аномалиях маршрутов или связях — реальных или предполагаемых — с лицами, уже отмеченными в системе. Аналитики строят профили, сопоставляя данные из десятков источников, включая коммерческие базы и открытые публикации. За последние годы объем таких профилей вырос в разы: только по открытым оценкам, ежегодно через системы проходят данные миллионов пассажиров, а интеграция с биометрией и геолокацией делает отслеживание непрерывным.

В результате граница перестает быть точкой входа. Она превращается в постоянную цифровую оболочку, которая следует за человеком внутри страны. Palantir не просто автоматизирует проверки — он перестраивает саму логику контроля, делая государство способным обрабатывать гигантские объемы разнородных данных. У США есть доступ к глобальным коммерческим базам, технологическая инфраструктура и приоритет национальной безопасности, который перевешивает ограничения на приватность.

В итоге въезд в США сегодня означает не просто физическое пересечение линии, а добровольное попадание под тотальный цифровой надзор, где каждый шаг документируется алгоритмом, а любое отклонение от нормы мгновенно становится основанием для реакции. Граница США больше не заканчивается — она следует за вами.

@ex_trakt

Российской экономике придется выбирать из двух вариантов половинчатых решений

Всё чаще и громче из экспертной среды звучит, что дальше так экономике жить нельзя. В этом плане очень интересна статья эксперта МЭФ Оксаны Дмитриевой, которая подчеркивает, что ЦБ и финблок правительства душат экономику высокой ставкой и бессмысленным накоплением резервов, вместо того чтобы направить нефтяные доходы на развитие.

Нынешняя конструкция действительно выглядит кособоко: государство одновременно занимает деньги под высокий процент и замораживает часть нефтегазовых доходов в резервах. Оксана Дмитриева хорошо описывает побочные эффекты сверхжесткой денежной политики. Высокая ставка гасит инвестиции, делает депозиты выгоднее реального производства, бьет по длинным промышленным проектам и усиливает долговую нагрузку. Что особенно заметно в экономике военного времени, где государство само стимулировало промышленный рост через ВПК – а затем начало резко тормозить экономику через ставку и налоги.

Снижение поступлений от МСБ на 22% в первом квартале 2026 года при росте налоговой нагрузки — классический Лаффер в действии. Минфин сам признаёт катастрофу, когда предприятия дробятся, уходят в тень и переходят в кэш. Дмитриева абсолютно права в том, что те же доходы можно было получить иначе — через банковскую прибыль и нефтяную ренту.

Однако проблема в том, что российская экономика вынуждена маневрировать в очень узком коридоре. Для роста нужно снижать ставку, снижать налоги, направлять нефтяные доходы в бюджет и экономику, но при этом никто не отрицает, что видно в том же интервью, что это «будет сопровождаться определённым ростом инфляции».

«Определённый рост инфляции» в нынешних условиях — это потенциально неконтролируемый процесс. Инфляция уже устойчиво выше цели, инфляционные ожидания не заякорены, доверие к ЦБ подорвано. Резкое смягчение в такой среде — это ставка на то, что предложение успеет вырасти быстрее, чем разгонится инфляция. Это может сработать, а может нет.

Развилка вариантов состоит в следующем. Коллективная «Набиуллина» выбирает стабильность ценой роста, её оппоненты – рост ценой инфляции. Обе позиции внутренне последовательны — но обе замалчивают цену своего выбора.

Ортодоксально-набиуллинский вариант: сначала стабилизация, потом рост. Держать ставку высокой до устойчивого снижения инфляции, затем постепенно смягчать. Однако, это предполагает последующее открытие экономики и приток иностранных инвестиций. Что вряд ли, а стабилизация без роста — это медленная деградация производственного потенциала.

Государство, как дирижер: держава берёт на себя роль инвестора и кредитора последней инстанции. Снижение ставки, целевое кредитование приоритетных отраслей и перераспределение нефтяной ренты напрямую в экономику. Проблема? Все успешные исторические примеры предполагали либо доступ к внешним рынкам, либо исключительно высокое качество государственного управления и низкую коррупцию. Госуправление кредитом у нас обычно заканчивается банками-зомби и проектами-пустышками.

Есть один фактор, который делает любой из этих рецептов неполным: война. Военная экономика структурно инфляционна. ВПК потребляет ресурсы — рабочую силу, металл, электронику, логистику — не производя потребительских товаров. Это перманентный дисбаланс спроса и предложения. Исторически с этим справлялись двумя способами – либо принудительными займами и карточной системой (СССР и Британия во Вторую мировую) либо колоссальным ростом производительности через ВПК, которая затем конвертировалась в гражданское производство (США) – но тут нужен внешний спрос.

Полноценный выход из нынешнего состояния предполагает либо окончание войны и снятие санкций, либо такой масштаб структурной перестройки, который российская административная система исторически не демонстрировала способности осуществить. Так что тривиального решения просто нет.

Послесловие к нашему ответу «Орешником»

К вечеру мысли окончательно оформились и ими можно поделиться. История с «Орешником» начинает выглядеть всё более странно именно из-за регулярности его применения. Первый пуск можно было трактовать как демонстрацию нового уровня эскалации. Второй — как подтверждение, что речь идёт не о единичном эксперименте. Но третий запуск в практически том же демонстрационном формате уже заставляет задаваться вопросом: а какова вообще логика использования этой системы?

Пока «Орешник» применяется не как обычное оружие войны. Не видно попыток использовать его для достижения внятного оперативного результата. Нет разрушения особо защищённых объектов. Нет уничтожения критических центров управления. Нет эффекта, который менял бы ситуацию на фронте. Более того, даже сами цели выглядят либо спорными, либо откровенно символическими. В результате чего наиболее восторженным комментаторам приходится либо сообщать удивительные с точки зрения физики вещи о «плазменных ударах», либо объявлять недоказуемые акты уничтожения десятков и сотен «советников НАТО».

Сразу отметим: «не видно» - это значит, «не видно». Насколько помнится, только враги опубликовали спутниковые фото аккуратных дырок на «Южмаше». С нашей стороны ничего такого не публиковалось. Нельзя исключать, что в течение пары недель пойдут какие-то некрологи украинских и не только специалистов. Но пока работаем с тем, что есть.

Применение «Орешника» выглядит слишком демонстративным и одновременно слишком «пустым». Именно это заставляет искать другую логику происходящего. «Орешник» вообще слабо приспособлен к использованию обычного ВВ. Гиперзвуковой или близкий к нему маневрирующий блок при входе в атмосферу сталкивается с колоссальными тепловыми и механическими нагрузками. Для обычной фугасной боевой части это создаёт массу ограничений. Для ядерной БЧ эта проблема менее критична: там процессы быстрее на порядки, а сама мощность компенсирует ошибки точности и сложности финального участка.

Если «Орешник» действительно является носителем стратегического уровня, то зачем использовать его ради эффекта, который можно получить значительно более дешёвыми средствами?

Если ракета гарантированно преодолевает ПРО, то логично было бы применять её против целей, где такой прорыв действительно критичен: подземных командных пунктов, защищённых энергетических узлов, мостов, штабов, аэродромов стратегической авиации. Но вместо этого создаётся впечатление, что главной целью становится не поражение объекта, а сам факт прилёта.

Возникает мысль: «Орешник» сейчас — это не оружие поля боя, а инструмент демонстрации стратегической уязвимости противника. Но тут возникает новая проблема. Стратегические системы такого уровня обычно работают за счёт исключительности. Их сила — в неопределённости и страхе перед последствиями. А регулярное демонстрационное применение начинает эту ауру размывать. Третий пуск, вопреки первому, вызывает вопрос: ну хорошо, а влияние на ход войны то где?

Единственное логичное объяснение: боевые пуски «Орешника» используются для усовершенствования системы. Остальные объяснения выглядят ещё более натянуто.

Ну а самый плохой вывод – возможно, мы видим кризис всей старой концепции стратегического сдерживания. Раньше было просто: появляется система, которую невозможно перехватить — и сам факт её существования резко меняет политическое поведение противника. А с «Орешником» - нет, поведение Европы он не меняет, несмотря на свою неодолимость.

Получается, что современная военно-политическая система НАТО адаптировалась к самому факту стратегической уязвимости. То есть Запад больше не исходит из идеи «неуязвимости тыла». Он психологически принял, что в большой войне уязвимы будут все. А значит, сама демонстрация «мы можем пробить вашу ПРО» перестаёт автоматически производить шоковый эффект. «Орешник» может оказаться первым примером оружия, которое технически относится к стратегическому уровню, но психологически уже не производит стратегического эффекта.

Китай не будет обрушать Бреттон-Вудс. Он его будет вытеснять
 
Коллеги рисуют красивую и логичную картину: Россия и Китай сообща давят на долларовую систему, США тонут в долгах, дефолт неминуем, за ним – гражданская война и вывод войск с мировых баз. Звучит почти как сценарий голливудского боевика, где зло наказуемо, а финал – справедливый и быстрый. Проблема в том, что геополитика не терпит таких прямых линий. Я вижу происходящее несколько иначе. Не драматичнее, но, как мне кажется, ближе к реальной картине.
 
Первое. У России и Китая – разные цели, хотя поля и пересекаются. Россию из глобальной мировой финансовой системы уже выкинули. Нам терять нечего. Нам нужен не просто слом доллара, а слом всего старого миропорядка, который нас душит. Мы – таран, который бьет в ворота.
 
Китай, напротив, от этой системы кормится до сих пор. Да, элиты там хранят деньги в долларах, а экономика завязана на экспорт в США. Поэтому Пекин не станет рубить сук, на котором сидит. Его стратегия – не взрыв, а замещение. Создать параллельные механизмы: расчеты в нацвалютах, цифровой юань, зону влияния БРИКС. Это займет десятилетия, и спешить там не будут.

Пока мы воюем на Украине, китайцы спокойно скупают золото и строят свою инфраструктуру финансово-экономического влияния по всему миру. И затягивание конфликта на Украине Пекину выгодно, т.к. мы, Европа и США тратим массу ресурсов, обескровливаем свои экономики, а Китай, наоборот, наживается на поставках обеим воюющим сторонам.
 
Второе. Главное оружие России – не удар по доллару, а усталость Европы. Коллеги правы в том, что США печатают деньги. Но критический узел вовсе не Вашингтон, а Берлин и Париж. Европейская промышленность задыхается от санкций и ответных мер. Немецкий бизнес уходит в США и Китай. Европа деиндустриализируется.

Рано или поздно этот процесс породит внутренний бунт элит: они начнут саботировать санкции не из любви к России, а ради выживания. И вот тогда правые популистские партии (не только АдГ, но и другие) придут к власти с обещанием «мира и газа». Это разорвет НАТО гораздо эффективнее, чем любой прямой удар по доллару.
 
Третье. Крах доллара не будет мгновенным – а значит, не будет и гражданской войны в США. У доллара есть подушка, о которой коллеги умалчивают. Военная сила США и их контроль над глобальными расчетами (SWIFT, межбанковские корсчета). Пока американский флот охраняет морские пути, а нефть продается за баксы, крах будет не обвалом, а долгим сползанием.
 
И у США есть время для ответных мер: от цифрового доллара до прямых конфискаций активов недружественных стран. Мы это уже видели с нашими резервами. Они повторят это при любой угрозе. Я уже молчу про дефолт или отказ от обязательств или переход на Амеро. Никто ничего американцам не сделает – ни у кого нет ни ресурсов, ни политической воли.
 
Четвертое. Китай вовсе не хочет трупа Америки – ему нужен ослабленный и предсказуемый гегемон. Полный коллапс доллара обрушит глобальную торговлю, а значит, и китайский экспорт. Пекину невыгодно, чтобы все рухнуло одномоментно. Им выгодно, чтобы США медленно теряли влияние, оставляя вакуум, который Китай будет заполнять шаг за шагом. Поэтому на тайваньский кризис или корейскую эскалацию Пекин ответит не ударом, а долгой и вязкой игрой на истощение.
 
Что мы имеем в сухом остатке? Мы не на пороге «внезапного дефолта и вывода войск». Мы в начале долгого, утомительного, многолетнего перехода. Россия сыграла роль спускового крючка – взломала систему силой и показала ее уязвимость. Но строить новую будут другие, и не быстро. Китай будет тянуть резину, Европа – скулить и терпеть, а США – огрызаться и ужесточать контроль.
 
Наша задача в этом новом мире – не дождаться чужого коллапса, а выжить и сохранить внутреннюю стабильность. Потому что у всех игроков – и у США, и у Китая, и у Европы – есть свои бомбы замедленного действия. У кого они рванут первыми – большой вопрос. И ответ на него не лежит исключительно в курсе доллара или карте бункеров в Германии. Он лежит в том, чье общество дольше выдержит напряжение.

МАХач Баранчика читать тут

Итоги СВО-недели: газообразное наступление и разрыв тактики со стратегией

Приходится забить очередной гвоздь в гроб мечты о глубоких танковых прорывов с криками «ура». Неделя не продемонстрировала признаков выхода на оперативную глубину ни на Запорожском, ни на Гуляйпольском, ни на смежных участках. Логика войны окончательно изменилась. Фронт больше не выглядит как классическая линия с накоплением бронетехники и последующим прорывом. Он распадается на огромное количество мелких тактических проникновений.

На Гуляйпольском участке боевые действия фактически фрагментировались до уровня непрерывных столкновений групп по 2–4 человека. Российская пехота не столько штурмует классическим образом, сколько просачивается в межпозиционные пространства, пытаясь закрепиться в посадках и руинах в тактической глубине ВСУ. Враги делают ровно то же самое, в результате обычный формат «подразделение должно держать столько-то километров фронта» превращается в «и в некую глубину тоже». Война начинает напоминать не фронт образца 2023 года, а гигантскую сеть очагов давления.

Российским штурмовым группам потребовалось почти полтора месяца, чтобы просочиться на 7–8 километров в районе Новосёловки, а продвижение вдоль дороги на Орехов заняло почти два месяца. Для "классической" войны это смешные темпы. Но они – проблема для ВСУ: даже такие «ползущие» проникновения разрушают связность обороны, заставляют распылять пехоту и постоянно держать силы на огромном количестве мелких кризисных участков.

Тем не менее, движение есть. А Запорожское направление выглядит приоритетным направлением. ВС РФ явно рассматривают Орехов как ключевой оперативный узел всей южной кампании. Пока Ореховский район обороны держится, движение вдоль Днепра остаётся флангово опасным. Поэтому бои за Малую Токмачку, Новоданиловку, Щербаки, Белогорье и Каменское — это не локальная борьба за сёла. Это попытка вскрыть всю южную конфигурацию обороны ВСУ.

А вот на стратегическом уровне риски есть уже для нас. Украина пытается компенсировать проблемы на земле резким наращиванием дальнобойного контура. За последние недели выросло количество ударов по российской глубине, НПЗ, энергетике, логистике и аэродромам. Дальность атак БПЛА уже переваливает за тысячу километров. Киев фактически пытается «перепрыгнуть» российское преимущество на фронте и сделать главным полем войны российский тыл.

На этом фоне удар по Киеву в ночь на воскресенье выглядит уже не просто как очередная «ответка». Это был очень показательный тест новой конфигурации войны. Даже если удар «Орешника» был демонстрационным и без полноценной боевой нагрузки, сама регулярность применения уже важна. Между первым и вторым использованием прошёл почти год, между вторым и третьим — около четырёх месяцев. Это может означать, что производство масштабируется.

Удар по району Киева «прошёл». Причём одновременно с массированным использованием «Кинжалов», «Цирконов» и «Искандеров». Украинская сторона фактически признала, что ПВО сработала хуже обычного: не был сбит ни один «Кинжал» и «Циркон», а часть баллистики прорвалась. Это крайне тревожный сигнал для Киева, потому что столица считалась наиболее защищённой зоной Украины. По вражеским сообщениям, "Цирконы" летели из Курской области тоже, оставляя очень мало времени для реакции ПРО.

Под удар попали не только военные объекты, но и элементы критической инфраструктуры, включая Бортницкую станцию аэрации. Это уже давление на устойчивость мегаполиса, если зимой критичной была энергетика в плане отопления, то летом - очистные сооружения становятся максимально чувствительной целью.

И здесь возникает очень неприятная для Украины перспектива. Если дефицит ракет для западных систем ПВО действительно становится хроническим — а на это уже открыто намекают украинские источники, связывая проблему с истощением американских складов на фоне Ближнего Востока — то удары по Киеву могут стать гораздо более регулярными и гораздо более тяжёлыми.

МАХач Баранчика читать тут

Уважаемый Юрий Баранчик продолжает громить пораженцев и любителей духа Анкориджа на своем канале. Попробуем вклиниться в эту дискуссию.

На наш взгляд, Юрий прав, но только если бы всё было действительно в дихотомии «похабный мир» и «неминуемая победа». К сожалению, всё отчётливее становится то, что победой, о которой говорит Юрий, — с как минимум освобождением Кмева, а то и Вильнюса — не особо-то и пахнет. После кулуарного общения с носителем больших звёзд есть ощущение, что никто не понимает, как современную войну воевать. Судите сами: наверное, многие заметили, что пропали видео со стрельбой «Градами» и их аналогами, про танки и вспоминать никакого смысла нет. И этому есть логичное объяснение — килзона дронов шире, чем действие любой техники и артиллерии. Невозможно использовать реактивные системы и артиллерию, потому что ещё до выхода на позицию она засекается и в её сторону направляются не один и не два дрона, то есть для экипажа зачастую это билет в один конец. Это работает в обе стороны.

И это речь ещё не идёт о широком внедрении дронов на ИИ от Palantir. Уже сейчас их первые прототипы ведут свободную охоту за машинами снабжения, да и просто за мирняком на всём сухопутном пути в Крыму. Будем надеяться, что и Россия вскоре обзаведётся чем-то подобным и вернётся к паритету.

Полный тупик ставшего классическим ведения войны, который существовал со времён появления танков в Первую мировую. Как тогда стала понятна бессмысленность кавалерии, так и сейчас всё очевиднее ненужность экипажной техники и артиллерии. Нет сомнений, СВО заложит новые стандарты ведения войн, которые тоже могут просуществовать сто лет, но конкретно сейчас происходящее всё больше похоже на Верден, где можно только положить ещё пару миллионов человек, а продвигаться вперёд почти невозможно. Как вы понимаете, наступающей стороне это критичнее.

Вот отсюда и появляется вполне логичное предложение Юрия и других экспертов: нужно переходить к эскалации против восточного фланга НАТО с целью вынудить противника отступить и оставить нам наши исконные территории. Разрубить гордиев узел «Малой Токмачки».

Но есть ощущение, что, ведя нас по пути выбора между позорным миром и эскалацией, враг готов к обоим сценариям. Если начать раскручивать этот маховик, то может оказаться, что после удара по аэропорту Жешува Польша получит вполне законное право аннексировать Калининградскую область, гарнизон которой вряд ли что-то сможет противопоставить одной из лучших сухопутных армий мира. Всё то же самое можно сказать и про другие стратегические объекты. Кроме того, при ударах по Европе вряд ли кого-то смогут удивить пуски «Томагавков» по Москве, которые всё-таки более смертоносны, чем дроны ВСУ.

Знаем Юрия как настоящего патриота и не сомневаемся, что он готов ради победы поставить на кон, в том числе и свою жизнь. Но здесь уже вряд ли большинство населения страны, а особенно столицы, разделяет его мнение — не говоря уже об элитах.

БОЛЬШОЙ ТРАНСФЕР | Подписаться

Санкционное поглаживание Армении Россией перед важными выборами

На выходных Роспотребнадзор сообщил о приостановке реализации на территории РФ выявленной некачественной алкогольной продукции из Армении, а именно вина и коньяка, произведенного компаниями «Веди-Алко», «Абовянский коньячный завод» и «Винно-коньячный дом «Шахназарян».

Вероятно, мы имеем дело с очень хитрым планом, потому что под удар попали относительно небольшие производители. Ключевые армянские бренды, доминирующие на российском рынке — Арарат (Pernod Ricard Armenia), ARARAT, «Ной» — в списке отсутствуют. Да, Армения — крупнейший импортёр коньяка в Россию с долей до 50% рынка, однако попавшие под ограничения бренды определяющей роли в этом импорте не имеют. Тем более, что это достаточно бюджетная продукция, потеря которой в деньгах не особенно велика.

Интересно, что Армения поставляет в Россию не только готовый бутилированный коньяк, но и дистилляты для российских заводов, которые разливают их под своими марками. Вот это — реальный рычаг, но его Москва пока тоже не задействовала. Хотя в данном случае причина полностью понятна: удар по дистиллятному каналу ударил бы уже по российской алкогольной промышленности.

7 июня в Армении пройдут очень важные выборы, по итогам которых станет понятно – остается ли Пашинян, и Армения быстро обвалится в объятья Запада, с попутным ускорением выбрасывания нас из Закавказья — или ещё побарахтаемся. Если победит кто-то другой. За две недели до выборов, Россия действует в логике дозированного давления. У этого есть экономическая причина, но, кажется, доминирует всё-таки другая. Возможно, есть опасение: полное эмбарго может ускорить окончательный разрыв с Ереваном.

Приходится констатировать, что к очередным стратегическим выборам в ключевом регионе мы подходим без внятных козырей и тем более тузов в рукаве. Имея из инструментов достаточно половинчатые, и неизвестно, насколько убедительные для Еревана меры.

Очевидно, что надо было не в пожарном порядке вводить полумеры буквально накануне выборов, а работать системно и за месяцы раньше. Самим определять степень эскалации. Оптимально было бы так взвинтить отношения, чтобы иметь полное право еще зимой обвинить Пашиняна во всех смертных грехах и дать населению на собственной шкуре почувствовать, чем грозит Армении выход из ЕАЭС. Тогда можно было бы надеяться и на другой результат на выборах.

Канал «Ламповый преемник», для канала Большой Трансфер
 
Не можем не обратить внимание, что в нашем информпространстве в последние несколько дней появился сильный дискурс по поводу «войны и мира». Если коротко проследить историю его зарождения и развития, то следует сказать, что сначала были высказаны несколько мнений, общим посылом которых было – СВО зашла в тупик и нам необходимо согласиться на «заморозку». Альтернативой «заморозке» является бесконечная «тянучка» с печальными последствиями для экономики, социальной сферы, демографии и так далее.

На эти мнения были выдвинуты контраргументы – СВО нужно не замораживать, а наоборот эскалировать и даже расширить на Европу, помощь которой мешает нашей Победе. Потому что, «заморозка» наших врагов не остановит, а только раззадорит и подвигнет на более агрессивные действия уже ближайшем будущем. Но тут появилось ответное замечание, что дальнейшая эскалация в сторону Европы может иметь для нас непредсказуемые и негативные последствия.

«Большой Трансфер»: «Но есть ощущение, что, ведя нас по пути выбора между позорным миром и эскалацией, враг готов к обоим сценариям. Если начать раскручивать этот маховик, то может оказаться, что после удара по аэропорту Жешува Польша получит вполне законное право аннексировать Калининградскую область, гарнизон которой вряд ли что-то сможет противопоставить одной из лучших сухопутных армий мира. Всё то же самое можно сказать и про другие стратегические объекты. Кроме того, при ударах по Европе вряд ли кого-то смогут удивить пуски «Томагавков» по Москве, которые всё-таки более смертоносны, чем дроны ВСУ». Кроме того, было выражено мнение, что к такому сценарию не готовы ни большинство населения страны, ни тем более элиты.

Новых красок дискуссии добавило то, что кое-кто из сторонников «заморозки» заговорил, что, вот, дескать с украинской стороны тоже уже слышны робкие голоса, что Украине нужен «мир, а не ракеты». И это правда. А им ответили, что, конечно, послышались голоса, после такого-то нашего массированного удара еще бы не послышались. И, мол, это как раз аргумент, что нужно «поднимать ставки».

Но что стало для нас некоторой неожиданностью, то это то, что в дискуссию включился один из политтехнологов из провластного лагеря, который также заявил, что он «двумя руками» за «заморозку», потому что враг выявил наши слабые стороны и нам бы «пересобраться». Правда, в итоге немного откорректировал себя и заявил, что «пока воюем», но, мол, «пересборку» себя не только можно, но и нужно делать по ходу СВО.

И вот тут, похоже, кроется главная проблема, которая беспокоит всех участников дискурса независимо от того, что они стоят на противоположных позициях. Что, собственно, заставляет одних говорить «нам нужна заморозка», а других – «нам нужна эскалация»? Заставляет и тех, и других так говорить полная уверенность в том, что сейчас СВО не ведется эффективно. Степень оценки эффективности, как и причины неэффективности могут разниться, но факт остается фактом – никто из наблюдателей не удовлетворен ходом СВО. Поэтому в отчаянии и одни, и другие, но первые говорят, «раз не можем, то надо завязывать». А вторые возражают: «нет, не завязывать, а рубать «гордиев узел» нужно, дадим «больше газу», а там посмотрим».

Понимаем мотивы и первых, и вторых, но не понимаем, почему у нас так мало в этом дискурсе поиска ответа на ключевой вопрос: как сделать СВО эффективнее? Мы, что стесняемся спросить? И не потому ли это, что единственным, кто остается довольным ходом СВО является наше начальство? Поэтому очень важно, что в дискурсе пусть и робко, но прозвучало слово «пересборка». Спорить нужно не о «заморозке» и «эскалации», а о том, как нам сделать всю систему эффективной, кого и где нужно заменить, кому и сколько дать свободы в инициативе, а кого и где нужно наказать. И в конченом итоге домогаться от нашего начальства ни «заморозки», ни «удара по Жешуву», а начала «пересборки» всей системы, чтобы сделать ее живее, быстрее, моложе, гибче, энергичнее и так далее. И так от верха до низа. А там уже будем решать вопрос «войны и мира».

БОЛЬШОЙ ТРАНСФЕР | Подписаться

Тупик или нежелание воевать? О мифах дроновой войны, страхе эскалации и реальной цене заморозки. Часть первая
 
Уважаемые коллеги из «Большого трансфера» отреагировали на мою заочную дискуссию со сторонниками «заморозки» СВО – спасибо за честность. Что хотел бы сказать коллегам в ответ.
 
Основной лейтмотив их ответа состоит в следующем: «Победой, о которой вы говорите, пока и не пахнет. Война изменилась. Дроны съели артиллерию и танки. Наступать невозможно – Верден. Эскалация против НАТО? А вы готовы потерять Калининград? Вы, патриоты, готовы, воевать до победного конца. Даже с ядеркой. Но Москва не готова, и вообще – элиты не готовы. Поэтому надо замиряться по ЛБС».
 
Звучит разумно. Такой устало-реалистичный взгляд на происходящее – раз воевать по-настоящему никто не готов, то надо замиряться. Этот подход говорит: «Я за победу, но ее нет. И в текущем варианте развития событий не предвидится. Поэтому давайте уже фиксировать то, что есть». Разберем этот подход более детально.
 
Первое. Про дроны и «невозможность наступать». Да, война изменилась. Да, «Грады» и танки – не кавалерия, но и не мамонты. Они эволюционируют. Уже сейчас есть РЭБ, «Терминаторы», средства подавления, которые глушат дроновые рои. Россия, в отличие от Украины, может масштабировать это производство. Проблема не в том, что техника умерла. Проблема в том, что мы отстали в тактике дроновых войн. Но любое отставание преодолимо. Вопрос – воля и ресурсы.
 
Автор пишет, что «СВО заложит новые стандарты». Согласен. Но из этого не следует, что наступать нельзя. Следует, что наступать надо по-другому. Учиться. Воевать. А не фиксировать фронт, потому что «так трудно». Кстати, завтра утром опубликую пост о «новом слове» в «военной науке». Вот до чего доводит дискуссия с умным собеседником)
 
Второе. Про Верден и «положить еще пару миллионов». Это все-таки манипуляция. Манипуляция страхом. Никто не предлагает лобовых атак. Но и сидеть в окопах, глядя, как враг перевооружается – гарантированная потеря миллионов через три года. Коллеги не предлагают выхода. Они только констатируют тупик. А если тупик – то что? Заморозка? Но корейский вариант – не мир, а война на лучших условиях для противника. Мы это уже проходили в Минске-2. И сейчас снова хотим наступить на эти грабли, лишь бы только не воевать по-настоящему.
 
По этому поводу я как раз писал в первой части «Пораженцев»:
 
«В мире будут считать, что мы проиграли, т.к. не добились тех целей, что ставили в начале СВО (хотя бы тех же демилитаризации и денацификации Украины), поэтому накат Запада на Россию не остановится:

а) Украина, без официального вхождения в НАТО, по факту станет зоной размещения натовских войск; б) санкции никто не будет отменять; в) деньги никто не будет возвращать; г) при открытой финансовой и военно-технической поддержке Запада Украина станет усиленно готовиться к реваншу, а когда будет готова, вместе с войсками НАТО по всему фронту осуществит нападение.
 
Но что гораздо важнее, считать, что мы проиграли, будет значительная часть нашего общества, внутри России. При том – наиболее пассионарная часть, та, которая, с одной стороны, сейчас на фронте, а с другой – помогает этому фронту как может. Так будет считать и значительная часть офицерского состава, силовых структур.
 
Т.е. последствия такого решения настолько системны и очевидны, что их не перекрывает никакая сладкоречивая патока патетики о спасенных жизнях наших бойцов.
 
И подвел итог во второй части:

«Пораженцы продают нам «северокорейский сценарий» как спасение жизней, умалчивая, что за ним последует иракский, ливийский или югославский сценарий. Поэтому давайте называть вещи своими именами: предложение заморозить фронт сегодня – это подготовка капитуляции завтра. И если мы не выстоим сейчас, то через 3-4 года «выстаивать» будет просто некому и нечего. Никто в очередной призыв не поверит».
 
У коллег из «Большого трансфера» есть ответы на эти вопросы? Особенно на вопрос – если мы сдадим назад сейчас, т.е. заморозим СВО по ЛБС, то кто из пассионариев поверит через 3-4 года? Очень хотелось бы услышать.
 
Вторая часть тут.

Тупик или нежелание воевать? О мифах дроновой войны, страхе эскалации и реальной цене заморозки. Часть вторая
 
Первая часть тут.
 
Верден кончился тем, что наступающая сторона (Германия) не добилась целей и через 20 лет развязала новую войну, уже вооруженная лучше. Нам нужен не Верден. Нам нужна победа пусть медленная, пусть дорогая, но гарантирующая, что враг не нападет снова. И главное. Заморозку мы уже проходили. Она дала только отрицательные результаты – в то время как мы почивали на лаврах крымского блицкрига, Украина, Запад и НАТ усиленно готовились к новой войне. Где гарантии, что так не произойдет снова?
 
Нам скажут, как предлагает О.Царев, что «все, пацаны расходимся, победа», все так и будет идти в вялотекущем режиме, а Запад, убедившись в том, что Россия не может достигать своих целей военным путем, только усилит подготовку к полноценному вторжению. При этом – угрожать не будет, как отметил Д.Песков, чтобы не вызвать к жизни наш ядерный ответ, а будет, как сказал П.Зарубин, только не страшно «покусывать».
 
Третье. Про эскалацию и Калининград. Никогда за ракетный удар по Жешуву Польша не нападет на Калининград. Потому что в таком случае – она страна-агрессор и создает угрозы территориальной целостности России. А это уже, в соответствие с ядерной доктриной России, означает ядерный удар по Польше. Поэтому этот аргумент не работает от слова совсем. Смысл нападать на Калининград, если дома ядерное пепелище и возвращаться бойцам просто некуда?
 
Четвертое. Про элиты и Москву. Здесь автор прав на 100%. Элиты не готовы. Москва не готова. Большинство – не готово. Но именно поэтому пораженцы не безобидны. Они не просто фиксируют реальность. Они эту реальность создают. Своими разговорами о «тупике» и «невозможности» они отключают волю там, где она нужнее всего. А воля в современной войне – такой же ресурс, как дроны. И если элиты решат, что «нельзя победить», они и не победят. «Большой трансфер» этого хочет? Уверен, что нет. Но именно туда ведет его «реализм».
 
Что мы имеем в итоге. Что рецепт коллег из «Большого трансфера» – «фиксировать тупик» – ведет не к миру, а к войне на худших условиях через 3-4 года. Мы уже проходили это с Минском.

Скажу прямо: дроны лечатся РЭБом и тактикой, Калининград – решимостью применить ЯО, а позиционный тупик по ЛБС – политической волей и новыми решениями на уровне военной стратегии и тактики. Если ничего этого нет – тогда да, замораживайте. Но не говорите потом, что вас не предупреждали.
 
Дело в том, что ключевой вопрос заключается в том – готов ли Запад к большой войне с ядерной державой. Ответ – нет, пока не готов. Они боятся эскалации больше нас, просто медийно более громко кричат о том, что они крутые. Ну, как те негры, которые шли выяснять отношения с Данилой Багровым. Игра «кто кого перепугает» – их конек. Но они блефуют. А мы каждый раз ведемся. А надо просто молча, как Данила Багров, под тот стишок, бахнуть 5-7 раз из пистолета «Орешником» или чем другим, по нужным точкам в Европе и… все. Больше никто никуда не идет и ни о чем грязно не кричит.
 
Про Томагавки над Москвой и про то, почему США не будут напрямую вмешиваться в конфликт между Россией и Европой, как и про то, почему Британия и Франция, как и США, не будут бить ядеркой, я уже писал неоднократно (например, тут и тут). Еще раз разбирать не вижу смысла.
 
Так вот, главное. Первый раз заморозка не сработала. И мы снова хотим все заморозить. Результат, на мой взгляд, будет очевиден. Но если заморозка не работает, то почему бы не попробовать сценарий резкой эскалации? Я почему-то уверен, что именно он и сработает. Об этом в тексте ниже.
 
Третья часть тут.

МАХач Баранчика читать тут

Тупик или нежелание воевать? Часть третья

Вторая часть тут.

В подтверждение вышеизложенного - имеется в виду логика резкого повышения эскалации - напомню свой текст от 27 ноября 2024 года на закрытом канале:
 
«Главная цель политических элит США и Британии в ходе украинского конфликта – это ограничить его зону исключительно территорией Украины и России, чтобы Россия била не по территории этих стран, а по их прокси-силе. Чтобы мы били не по хозяину палки, а только по палке, которой он бьет нас. Очень удобная позиция.
 
Соответственно, главный страх политических элит США и Британии состоит в том, что Москва выйдет из такой навязанной логики конфликта, масштабирует конфликт и нанесет удар по их территориям, что вызовет острейшую общественно-политическую реакцию населения этих стран, потому что оно окажется в эпицентре боевых действий. И поставит мир на грань Третьей мировой войны. Элиты США и Британии думают, что Москва не пойдет на такой шаг. Именно этим обусловлено их поведение и постоянное повышение уровня эскалации.
 
Исходя из такой постановки вопроса, остановить их возможно только одним способом – необходимо срочно масштабировать украинский конфликт. При том, не вынося его в Восточную Европу или еще куда-то на периферию общественного внимания и элит, и населения США и Британии.

Наносить удары надо не по периферии западного мира, а по центрам принятия решений, по тем центрам, которые разжигают конфликт, по знаковым военным и инфраструктурным объектам на их территории, которые дадут нужную нам реакцию населения США и Британии. Да, это сложные и трудные решения, но кому сейчас легко? Но, видимо, пришло для них время – «зачем нам такой мир, в котором не будет России?».
 
Исходя из того, что удар по США потребует задействования СЯС и это однозначно ядерная война, а Франция пока (пока) стоит в стороне, единственным действенным решением с тем, чтобы не довести дело до Третьей мировой – Первой ядерной войны, но вместе с тем повысить уровень эскалации и занять на лестнице эскалации доминирующее положение (и дать шанс США остаться не при делах), остается нанесение удара по Британии. Естественно, что выбор знаковых целей (двух-трех) для точечной и разовой атаки, тем более, с учетом наличия у нас «Орешника», целиком и полностью за военно-политическим руководством страны.
 
При этом, что необходимо понимать и чего не стоит бояться, – удары по России, даже с целью принуждения к переговорам, будут нанесены в любом случае. Ввод войск НАТО на Украину при условии нашей пассивной позиции – будет в любом случае. Если мы в ответ на удары по нашей территории дальнобойными ракетами или ракетами средней дальности, или грязными ядерными бомбами ударим только по Украине, Польше или Румынии – это ничуть не изменит логику действий англосаксов. Они продолжат по нам бить все более мощным оружием в любом случае. Поэтому надо бить первыми, и только это может их остановить. Или не остановить. Но тогда – мы в рай, а они просто сдохнут.
 
Соответственно, привести их в чувство и, возможно, предотвратить их удары по России в декабре-январе могут только точечные удары, например, «Орешником» или другим, нам пока может и неведомым, чудо-оружием непосредственно по тем объектам на территории Британии, которые позволят оказать действенное психологическое воздействие на британское (европейское и американское) население и элиты.
 
Только эффективные удары по территории противника, а не по его палке, позволят остановить эскалацию конфликта, и вынудят его начать учитывать наши переговорные позиции. По крайней мере, посмотреть в те переговорные листы, что мы им передали еще задолго до начала СВО, и начать читать, что там написано крупным шрифтом черным по белому.
 
Для нас жизненно важно масштабировать конфликт и перенести его за пределы территории Украины и России на территорию главного бенефициара этого конфликта – пока только Британии. Если же мы нанесем удар по Британии, то и элиты США поймут – что мы сможем нанести удар и по ним, не боясь сгореть в ядерном урагане. Что мы такие же отмороженные, как и они. Только тогда они начнут учитывать наши интересы».

Полностью согласен с А. Живовым по рассматриваемой теме. Завтра дам свой комментарий.

В пользу версии Юрия Баранчика свидетельствуют и информация дипломатического источника «Незыгаря», который рассказал, что Москва за сутки предупредила Вашингтон о применении «Орешника».

Американской стороне были переданы по официальным каналам данные о месте запуска «Орешника» и квадрате поражения. «Зеленский делал свое заявление на основании информации американской стороны», предположил дипломатический источник.

Военные эксперты говорят, что удар «Орешника» был произведен по металлургическому заводу в Белой Церкви, где происходит крупноузловая конвейерная серийная сборка дальних БПЛА типа FP-1 и «Лютый». Боевой составляющей ракета «Орешник» снабжена не была, ее запуск производился с экспериментальной установки.

«запуск [«Орешника»] производился с экспериментальной установки».

И это при том, что 28 ноября 2024 года Путин объявил, что «Орешник» поставлен на серийное производство, а 1 августа 2025 года президент России сообщил о том, что произведен первый серийный комплекс «Орешник», и он уже поставлен в войска.
Кроме того, еще в прошлом году было объявлено о установке на боевое дежурство в Белоруссии подвижного грунтового ракетного комплекса «Орешник» и демонстрировались учения с задействованием элементов ПГРК.

В этих условиях запуск «Орешника» с экспериментальной установки выглядит очень странно, особенно при том, что использование серийной пусковой установки, уже стоящей на вооружение, произвело бы гораздо более устрашающий эффект на Запад и Украину.
Поэтому можно сделать достаточно логичное предположение о том, что «Орешник» еще не доведен до окончательного облика, а его разовые «демонстрационные» применения носят экспериментальный характер.