ПВО Москвы «прорвана». Кто виноват и что делать

Не без интереса ознакомился с рассуждениями Максима Калашникова. Что можно сказать по данному вопросу. Дроны ВСУ регулярно атакуют Москву с 2023 года (вплоть до самого Кремля), и интенсивность этих атак постепенно растёт. Последняя волна — особенно масштабная: 17 мая власти Москвы отчитались о 120 сбитых беспилотниках за сутки.

По заявлению Минобороны РФ, только за ночь с 16 на 17 мая было перехвачено и уничтожено 556 украинских беспилотников над акваториями и рядом российских областей. Это означает, что система ПВО работает и перехватывает подавляющее большинство — но не всё. Это принципиально другая история, чем «ПВО прорвана». Была бы "прорвана", мы бы в СМИ и Телеграм видели другую картинку. Надеюсь, и не увидим.

Тактика украинской стороны — массированные роевые атаки, которые перегружают системы перехвата. Это не дыра в обороне, это математика: если выпустить 500+ дронов, какой-то процент статистически долетит. Тем более, что Россия – страна большая, yа поиск дыр в нашем поле контроля работает всё НАТО, а дальность современных дронов такова, что они могут себе позволить летать по сложной траектории, огибая районы ПВО.
Роевая тактика специально и создана, чтобы ПВО пробивать. Используя то, что у батареи конечный боекомплект, нужно конкретное время на перезарядку, радары имеют предел сопровождения целей, каналы наведения ограничены, а цели бывают и ложные.
 
При всех недочетах нашей работы, это не наша национальная проблема. «Железный купол» Израиля (не НАТО, но эталон) — около 85–90% против ракет малой дальности, но значительно хуже против насыщающих роёв. Patriot — высокая эффективность против ракет (90%), но против низколетящих дронов он избыточен и дорог: одна ракета-перехватчик стоит $3–6 млн, а дрон-цель — $50 тысяч. NASAMS, которые передали Украине — показывают около 90% против крылатых ракет в украинских условиях. Ни одна система ПВО в мире не даёт абсолютной защиты — ни израильский «Железный купол» (85–90%), ни американский Patriot. Задача ПВО — снизить ущерб, а не исключить его полностью.

Так что «дроны долетают до Москвы» — это не доказательство провала ПВО, это доказательство того, что массированные роевые атаки работают как тактика изматывания. Это принципиально разные выводы.

И мы, и враги используем эшелонированную систему ПВО. Разные средства перехвата на разных дальностях и высотах. Если говорить о врагах, то дальний эшелон — Patriot PAC-3, средний — SAMP/T (франко-итальянский), NASAMS — крылатые ракеты, самолёты ПВО. Ближний — Gepard, SHORAD-системы, C-RAM — зенитные дроны и МОГи. Главная проблема экономическая. Рой из 500 дронов по $20–50 тыс. каждый — это $10–25 млн. Перехват теми же «Панцирями» - сильно дороже, а эффективность МОГов не абсолютна.

Текущий уровень военно-технического прогресса таков, что есть высокая эффективность против конкретных целей (ракета на ракету), но против массированных дроновых атак — надежного ответа нет ни у кого. Что мы, что враги, плотно занимаемся решением вопроса асимметрии стоимости – создание перехватчика, который бы был хотя бы сопоставим по цене с целью. Лазерные системы (DragonFire в Британии, Iron Beam в Израиле) — стоимость «выстрела» около $10, но пока ограниченная дальность и зависимость от погоды. Микроракеты — компактные и дешёвые, специально против дронов. Дроны-перехватчики. Плюс взаимные попытки уничтожать не дроны в воздухе, а производство и склады на земле.

Ну и, главное: сейчас ни одна система не может закрыть всё — значит, нужно защищать приоритетные объекты (ядерные, энергетические, командные), а остальное — принимать как допустимые потери. Это неприятная, но реальная военная доктрина. Это гонка технологий — и лазеры с дронами-перехватчиками, вероятно, изменят баланс в течение 5–10 лет. Пока же единственный реальный ответ — комбинация всех методов сразу, без ставки на одно решение.

Ну, и неплохо бы нам соображать и двигаться быстрее злого и хитрого врага. Пока что наше преимущество… неочевидно.

Человек – не проект и не сырьё

На конференции ЦИПР-2026 философы зафиксировали тревожный сдвиг: технологии перестали быть инструментом и всё чаще примеряют роль цели. Главный вопрос сессии сформулировал Александр Сегал: «Что останется от человека после развития технологий?»

Ответы экспертов оказались жёсткими. Тарас Вархотов напомнил: если понимать приставку «транс» буквально, то трансчеловек – это уже не человек. Принципиально иное существо, с которым мы вряд ли захотим делить мир. Но ещё опаснее другое: по мере того как ИИ забирает на себя когнитивную нагрузку, естественный интеллект деградирует.

Люди перестают думать просто потому, что их к тому не побуждают. И возникает парадокс: медленная потеря живого ума на фоне экспоненциального роста машинных вычислений. При этом сам ИИ себя учить не способен – и, видимо, не сможет.

Анна Костикова добавила: трансгуманизм – это философия человека как незавершённого проекта. Ключевые мотивы – долголетие, усиление когнитивных способностей, контроль над телом и средой. Но в этом оптимистичном пафосе скрыта опасность. Когда интеллект отделяется от тела, памяти и ответственности – что остаётся от субъекта? Если решение всегда можно оптимизировать – остаётся ли место для поступка?

И главное: модели ИИ принадлежат немногим акторам. Кто владеет моделями, тот владеет не только данными, но и способом интерпретации мира. Зависимость возникает не в потреблении технологий, а в самом мышлении – через чужие смысловые инфраструктуры.

Самый радикальный тезис выдвинул Андрей Дахин. По его словам, экономика трансгуманизма – это идея разрабатывать человека как «новую нефть», как сырьевой придаток системы глобальной прибыльности. Альтернатива – философия исторического гуманизма, где человек остаётся высшей традиционной ценностью. Цифровизация должна служить этой ценности, а не подменять её.


В итоге эксперты сошлись на главном: технологическое развитие не может существовать вне этики и цивилизационного выбора. Философия нужна не для того, чтобы тормозить будущее, а чтобы отличать настоящее будущее от технологической инерции.

Россия должна выработать собственную модель цифрового развития – такую, где ИИ усиливает традиционные ценности и культурную преемственность, а не превращает человека в декорацию при алгоритмах.

Наш товарищ Юрий Баранчик опубликовал очень важное дополнение к вышедшей у нас статье, которое мы настоятельно рекомендуем к прочтению, так как важно понимать, что речь идёт не о конспирологии, а об экспериментах, которые действительно существуют и на которые стоит обратить внимание. Наша задача была уловить направление мысли, а не сбить читателя с толку. Теперь, благодаря этому важному дополнению, можно сформировать более целостную картину.

@ex_trakt

Как сообщает The Telegraph со ссылкой на источники и бывшего высокопоставленного сотрудника службы безопасности США, представители администрации президента Дональда Трампа потребовали от ОАЭ принять активное участие в войне с Ираном и захватить остров Лаван в Персидском заливе.

На этом иранском острове находится нефтеперерабатывающий завод. В начале апреля предприятие подверглось атаке, в результате удара возник пожар. Telegraph со ссылкой на источники сообщал, что за атакой на Лаван стояли ОАЭ.

Остров Лаван расположен в 18 км от материка и поэтому может обстреливаться ствольной артиллерией Ирана.

С военной точки зрения он не представляет ценности и не может служить плацдармом для последующего десанта на материк.
При необходимости иранцы пожертвуют НПЗ, но сотрут противника на острове.

Если это не просто «информационный вброс» британцев, то одна из самых бесперспективных попыток США втянуть монархии Персидского залива в войну с Ираном. Можно сказать, попытка на грани отчаяния.

Ранее сенатор Линдси Грэм (в списках экстремистов РФ) уже безрезультатно призывал Саудовскую Аравию вступить в войну с Ираном.

СВР: Украина готовит удары по России с территории Латвии
 
По полученным Службой внешней разведки России данным, Киев "не собирается ограничиваться использованием воздушных коридоров, которые предоставляли ВСУ страны Балтии". Беспилотники планируется запустить также с территории этих государств. Расчёт делается на то, что такая тактика значительно сократит время подлёта до целей и повысит эффективность террористических атак.
 
В Латвию уже направлены военнослужащие Сил беспилотных систем ВСУ. Они размещены на латвийских военных базах "Адажи", "Селия", "Лиелварде", "Даугавпилс" и "Екабпилс", уточняет российская разведка.
 
▪️ Исходя из сообщения СВР, факт предоставления странами Прибалтики воздушных коридоров для украинских БПЛА является установленным. Стоит вспомнить, что такие действия подпадают под Конвенцию ООН "Определение агрессии" от 1974 года (пункт f статьи 3): "Действие государства, позволяющего, чтобы его территория, которую оно предоставило в распоряжение другого государства, использовалась этим другим государством для совершения акта агрессии против третьего государства".
 
Развёртывание же военнослужащих Сил беспилотных систем ВСУ на латвийских военных базах означает переход на очередной виток эскалации. И это уже пункт b статьи 3 той же конвенции: "Бомбардировка вооружёнными силами государства территории другого государства или применение любого оружия государством против территории другого государства".
 
Таким образом, мы наблюдаем развитие негативного сценария. Противник постепенно разворачивает против нас Балтийский фронт — пока что в формате воздушной операции. Стоит ожидать, что под удары ВСУ с территории Прибалтики наряду с Ленинградской областью попадёт и Калининградская область.
 
▪️ И ведь сразу было очевидно, что одними словами действия по открытию противником Балтийского фронта не остановить. О чём мы, собственно, неоднократно предупреждали: 6 апреля, 12 апреля, когда Эстония, Латвия и Литва проигнорировали спецпредупреждение Москвы, и 5 мая.
 
В сообщении СВР говорится, что "координаты центров принятия решений на латвийской территории хорошо известны, а членство страны в НАТО не защитит пособников террористов от справедливого возмездия". Спрашивается, чего опасаться Риге, если эти пресловутые центры принятия решений комфортно ощущают себя даже на Украине, которая вовсе не является членом НАТО?
 
Тут не следует упрощать ситуацию: "Несмотря на опасения латвийской стороны стать жертвой ответного удара Москвы, киевские власти убедили Ригу дать согласие на проведение операции". Развёртывание боевых подразделений ВСУ на территории Латвии, члена Североатлантического альянса, проведение атак против России без координации с центральным штабом НАТО в Монсе невозможно. А штаб подчиняется генерал-лейтенанту ВВС США Алексу Гринкевичу — верховному главнокомандующему ОВС НАТО в Европе и командующему Европейским командованием ВС США.
 
▪️ Исходя из ухудшающейся боевой обстановки вокруг России, начатое сегодня ядерное учение ВС РФ очень своевременно. Но кроме того, крайне необходимо поставить в известность Совет Безопасности ООН на основании ст. 51 Устава ООН. Предупредить о том, что Россия намерена реализовать своё право на самооборону. И переходить к конкретным ответным действиям по территории Латвии. Сначала — конвенциональным оружием.

Любые другие меры — в виде очередных заявлений и спецпредупреждений — будут только поощрять агрессию НАТО. Один реальный шаг стоит тысячи слов.

Delta — это цветочки. Ягодки будут впереди

Ряд собственных соображений по поводу поста коллеги Живова об украино-натовской «Дельте». Соображения, как часто в последнее время бывает, некомплиментарные.

Традиционная советская и российская система управления огнём завязана на штаб: данные идут вверх, решение спускается вниз, цель за это время уходит. Delta убирает промежуточные звенья — расчёт сам видит карту и сам получает целеуказание. Это не просто технология, это другая философия войны: децентрализованная инициатива на низовом уровне против централизованной вертикали. Кстати, ЧВК "Вагнер" на своем уровне пытался сделать то же самое. Можно сказать, опередил свое время. Но...

Отмечу, что вывод о интеграции Delta и Palantir на основании заявления Карпа про 500 тысяч поражённых целей — это некоторая натяжка. Карп — блестящий продавец собственного продукта, и его публичные заявления надо делить, минимум, на два. К тому же, Palantir работает на уровне штаба и выше, а Delta — тактическое звено. Вероятнее, Delta выступает низовым контуром некоей более высокоранговой системы.

Что это значит для России? Вот здесь начинается действительно серьёзный разговор. Проблема не в Delta как таковой. Проблема структурная, и она трёхуровневая.

Первый уровень — тактический. Россия столкнулась с противником, у которого цикл принятия решений на порядок короче. Кочующий миномётный расчёт, о котором пишет коллега Живов — это иллюстрация: пока российский штаб согласовывает ответный удар, расчёт ВСУ (уже не миномета, а дрона) уже сменил позицию. Это не решается храбростью или количеством снарядов.

Второй уровень — технологический. США и НАТО сейчас не просто изучают украинский опыт — они его институционализируют. Дрисколл говорит прямо: американская армия такой интегрированной архитектуры не имеет. На Украине Запад обкатал и довёл до ума концепцию сетецентрической войны в реальных боевых условиях — то, что американцы пытались сделать в Ираке и Афганистане, но против принципиально другого противника. Этот опыт теперь вернётся в натовские доктрины, учения и план закупок Пентагона. С расширением производства.

Третий уровень — стратегический, и он самый неприятный. Россия воюет против страны, которая фактически является передовой лабораторией западного ВПК. Каждый месяц войны — это данные, которые Palantir, Microsoft, Anduril и десятки других компаний получают в боевых условиях, какие никакие учения не дадут. Россия платит за это людьми и техникой, Запад получает готовые решения. Асимметрия накапливается.

Когда Россия достигнет каких-то территориальных результатов на Украине, она выйдет из этой войны в мире, где её главный стратегический конкурент резко продвинулся в понимании современной войны — и продвинулся именно за счёт этой войны, за счёт самой России. То есть, следующая война будет с «Украиной» или НАТОй будет уже на максималках. И нам этот момент внедрения концепции, сетодик и главное - практик - ведения сетецентрической войны упустить никоим образом нельзя.

МАХач Баранчика читать тут

Можно ли сбивать спутники Starlink и при чем тут синдром Кесслера

Технически сбивать Starlink Маска невозможно, рассказал глава Центра изучения военных и политических конфликтов Андрей Клинцевич.

«Сбивать спутники Маска технически нельзя. Может наступить синдром Кесслера, когда дроны начнут разлетаться на осколки и засорять все орбиты», — сообщил эксперт.

Вздохнув, продолжим упражняться в математике. Первые примеры этого можно изучить тут. В этот раз постараюсь объяснить ещё проще, максимально упрощая и сводя к простым числам.

Что такое синдром Кесслера. Это каскадное столкновение объектов на орбите, которое порождает обломки. Они сталкиваются с другими объектами, порождая ещё больше обломков — и так до полной непригодности орбиты. Условие каскада одно: обломки должны оставаться на орбите достаточно долго, чтобы успеть во что-то попасть.

Кажется, не все представляют, что космос, вообще то – достаточно пустое место. Насколько пуст космос на орбите Starlink. Спутники летают на высоте 480–550 км. Орбитальная оболочка толщиной 20 км на этой высоте имеет объём около 1,2 × 10¹⁹ м³ — это примерно 12 миллиардов кубических километров. Все 10 000 (округляя) актуальных спутников Starlink вместе занимают в этом объёме долю порядка 10⁻¹⁰.

С чем сравнить? Представьте стадион «Лужники». Доля объёма, занятая спутниками Starlink в своей орбитальной оболочке, — это как одна бактерия в этом стадионе. Одна.

Считаем осколки. Один спутник Starlink v1.5 весит 260 кг. По стандартной модели дробления NASA кинетический перехват на орбитальной скорости ~7,5 км/с даёт порядка 1 700 фрагментов крупнее 1 см и ~160 отслеживаемых фрагментов крупнее 10 см.

Считаем вероятность. Эффективное поперечное сечение одного спутника Starlink — ~10 м². Площадь орбитальной сферы на высоте 550 км — ~6 × 10¹⁴ м². Вероятность того, что один случайный фрагмент попадёт в один конкретный спутник за один виток: P₁ = 10 / (6 × 10¹⁴) ≈ 1,7 × 10⁻¹⁴.

С учётом 1 700 фрагментов от одного уничтоженного спутника и 9 999 оставшихся целей: P(за один виток) = 1 700 × 9 999 × 1,7 × 10⁻¹⁴ ≈ 2,9 × 10⁻⁷. За сутки (16 витков): ~4,6 × 10⁻⁶. За год: ~0,17%.

Для контекста: порог, при котором ESA начинает рассматривать манёвр уклонения при вероятности столкновения в 10⁻⁴, или 0,01%, в ближайшие 24 часа. У нас же - на девять порядков ниже порога.

Подчеркну – это самые примитивные расчёты, при допущении, что все обломки спутника выстроятся идеальным образом, никуда не улетят во все стороны, и будут находиться именно на нужной орбите, её не покидая. Кстати, спутники Маска могут маневрировать, избегая столкновений, если надо.

Почему Starlink летает именно там, где летает. На 550 км атмосферное торможение убирает обломки с орбиты за 3–5 лет. Каскад же требует, чтобы обломки накапливались быстрее, чем рассеиваются. На этой высоте атмосфера выигрывает с огромным запасом.

Для сравнения: на 800 км (где Китай в 2007 году сбил свой спутник Fengyun-1C) обломки висят веками — вот где синдром Кесслера реален, если бы там была достаточно высокая плотность спутников. Поэтому, думая наперед, и зная о такую загогулине как синдром Кесслера, SpaceX и выбрала, именно осознанно, высоту орбиты в 550 км, как структурную защиту от каскада. Такой вот маленький пустячок.

Относительно того, что в космосе летают дроны – уважаемый эксперт, вероятно, просто оговорился.

Сбить Starlink возможно. Только очень дорого. Кому не надоел матан – подсчитаем, сколько надо денег. 10 000 спутников - это минимум 10 000 пусков. За всю историю человечества было выполнено около 10 кинетических противоспутниковых перехватов суммарно всеми странами мира.

Если брать консервативно, то стоимость одного орбитального перехватчика составляет порядка $30 млн. Соответственно, нужно $300 млрд только на ракеты, не считая пусковых и инфраструктуры. Да, и при 1 пуске в день мы справимся примерно за 27 лет. При 10 пусках в день — 2,7 года, соответственно.

МАХач Баранчика читать тут