На закрытом канале продолжаю отвечать на вопросы читателей. Очередной вопрос поступил от подписчика Кирилла:
 
Добрый день. Вы часто пишете о масштабизации конфликта и далее развиваете мысль о том какой будет эффект (в плане окончания войны и т.д.). Хотелось бы услышать обратный прогноз, то есть как будет, по Вашему мнению, развиваться ситуация, если все оставить как есть на войне, в политике (внутренней/внешней) и экономике. Спасибо.
 
Ответ:
 
Если мы не будем навязывать противнику (прежде всего, Западу) свою версию эскалации, свой темп, масштаб, то ее нам будет навязывать он. Например, через открытие Прибалтийского или Приднестровского фронтов.

Продолжение дискуссии можно прочитать на закрытом канале тут.

Итоги СВО-недели: фронт застыл в преддверие летне-осенней кампании

К концу мая все сильнее возникает ощущение приближения большой летне-осенней кампании. При этом главный вопрос уже не в том, будет ли наступление, а в том, где именно российское командование попытается добиться стратегического перелома.

Наиболее показательной остается ситуация на Константиновском направлении. Здесь ВС РФ фактически пытаются решить сразу две задачи. Первая — постепенно разрушить весь Константиновский район обороны ВСУ. Вторая — создать условия для будущего давления на Славянско-Краматорскую агломерацию, которая объективно остается главным стратегическим узлом всей украинской обороны Донбасса.

При этом сами бои за Константиновку демонстрируют ключевую особенность нынешнего этапа войны. ВС РФ всё активнее используют тактику «рассеянной инфильтрации» — постоянного просачивания малыми штурмовыми группами в межпозиционные пространства противника. Классические фронтальные штурмы крупными массами пехоты окончательно ушли в прошлое, сменившись микроменеджментом. Создаётся сеть локальных очагов давления: отдельные посадки, лесополосы, балки, окраины населённых пунктов.

С военной точки зрения такая модель имеет свои преимущества. Она не позволяет ВСУ стабилизировать фронт, вынуждает украинское командование постоянно перебрасывать резервы и держать напряжение сразу на множестве участков. Особенно это заметно в районе Ильинки, Берестка, Степановки и юго-восточных окраин Константиновки, где фактически идут непрерывные встречные бои малых групп. 

Но одновременно именно эта тактика показывает и фундаментальное ограничение современной войны. Дроновая насыщенность фронта стала настолько высокой, что любые крупные концентрации сил быстро вскрываются разведкой и становятся объектом ударов. Именно поэтому продвижение даже при постоянном давлении измеряется буквально сотнями метров. Темпы продвижения российских войск под Константиновкой составляют около 0-1 км в неделю.

Однако из этого не следует, что наступление выдыхается. Скорее наоборот. Всё больше признаков указывает на то, что Константиновское направление сейчас играет роль не столько главного удара, сколько инструмента растягивания украинских резервов перед более масштабной операцией.

Это логично. Прорыв через Доброполье потенциально позволяет охватывать Славянско-Краматорскую агломерацию уже не просто с юга, а с юго-запада, создавая для ВСУ угрозу оперативного полуокружения всей донбасской группировки. Тогда как сама Константиновка, при всей её важности, остаётся прежде всего узлом, который необходимо сковывать и постепенно истощать.

Ситуация на Юге, в районе Гуляйполя и Чаривного показывает ту же тенденцию: постепенное просачивание малых групп, попытки закрепления в серых зонах, давление сразу на нескольких участках.

При этом сама война всё сильнее приобретает характер борьбы на истощение технологических и организационных ресурсов. Киев делает ставку на дроны и удары вглубь российской территории. Последняя массированная атака на Москву как раз укладывается в эту логику. Украинские источники прямо признают, что основной целью подобных атак является не столько военный ущерб, сколько давление на российское общество.

Но здесь возникает ключевая проблема Киева. Российская стратегия по-прежнему строится вокруг идеи истощения Украины при сохранении внутренней устойчивости самой России. Пока украинские удары не создают критического ущерба для промышленности, логистики и общественных настроений, МО РФ вряд ли будет менять базовую модель войны. Более того, сами удары всё чаще начинают работать в обратную сторону — усиливая внутри России запрос на доведение конфликта до конца. В том числе и симметричными мерами – уничтожением, скажем, Киева. Либо конвенциональными средствами, либо ядерными.

Именно поэтому нынешнее затишье выглядит скорее не стабилизацией фронта, а подготовкой к следующему этапу войны. Вопрос – к какому.

Вышки 5G и глобальное управление человечеством через наночастицы

Коллеги подозревают, что человечеству постепенно внедрят наночастицы, после чего через инфраструктуру 5G/6G и радиосигналы станет возможным дистанционно влиять на физиологию, эмоции и поведение людей. Медицинские технологии при этом рассматриваются как прикрытие или промежуточный этап создания глобальной системы биологического контроля.

Идея настолько забористая, что надо разобрать. Патент и сама технология — реальны. Речь действительно идет о радиогенетике: использовании магнитных или радиочастотно-активируемых наночастиц для воздействия на модифицированные клетки. Патент Rockefeller University US10786570B2 существует. Эксперименты с TRPV1, оксидом железа и дистанционной активацией клеток у мышей — тоже. Но дальше начинается подмена масштаба и условий применения.

Для работы системы, как следует из того же патента, нужно одновременно выполнить несколько крайне специфических условий:

🧬 В организм должны быть введены нужные наночастицы.
🧬Клетки должны быть генетически модифицированы для экспрессии нужных каналов (например TRPV1).
🧬Частицы должны накопиться в нужной ткани.
🧬Нужно точное внешнее поле определенной мощности и геометрии.
🧬Эффект локален и слаб без специальной настройки.

То есть это не «любой человек под 5G-вышкой», а лабораторная модель с заранее подготовленным биологическим объектом. Попытка привязать научно-техническую часть к 5G/6G, как ни странно, самое слабое место концепции. TRPV1-радиогенетика в этих работах использует специализированные генераторы полей, частоты, мощности, модуляция и расстояния там совершенно другие.

Базовая станция 5G не умеет «адресно активировать» наночастицы в конкретных клетках мозга. Это примерно как хотеть, чтобы радиоволны избирательно взаимодействовали с одним мобильником, а со вторым, лежащим рядом, нет. К тому же, ткани человека сильно рассеивают и поглощают сигнал.

Между «можно в лаборатории вызвать выделение инсулина у специально подготовленной мыши» и «глобальная система управления поведением через вышки» лежит пропасть размером в несколько научных революций. Когда это станет возможным, количество «G» в обозначении протокола связи будет сильно выше, чем 6. В том числе и потому, что «влияние на нейроны» это не означает контроля сознания.

Мы и без радиоволн умеем воздействовать на мозг, даже ультра- и инфразвуком. Но до полного контроля поведения тут очень далеко, потому что поведение — это распределенная и контекстная система.

При этом в тексте есть рациональное зерно — но не там, где автор его ищет. Реальный риск будущего — не «тайный контроль через вышки», а биометрическая зависимость и нейроинтерфейсы, после сращивания Big Tech и биотеха. Конспирология тут особенно и не нужна – как сейчас со смартфонами. Все их носят, хотя это персональный шпион, детектор настроения, контролёр коммуникации, финансовых трат и сферы интересов. И не только. Но все ими пользуются, потому что это удобно, и в современном обществе никак.

Аналогично будет с нейроинтерфейсами, какой специалист от этого откажется, если это будет безопасно и позволит, при постоянно ускоряющемся обществе, раз в 10-20 поднять эффективность управления и обработки информации?

СВР предупреждает… кого и зачем?

Как сообщает пресс-бюро СВР, ВСУ ведет подготовку к нанесению серии новых террористических ударов по тыловым регионам РФ. Причем точкой запуска будет Прибалтика в целом, если конкретнее, то Латвия. Куда уже направлены военнослужащие Сил беспилотных систем ВСУ с размещением на латвийских военных базах «Адажи», «Селия», «Лиелварде», «Даугавпилс» и «Екабпилс».

«Современные средства разведки позволяют надежно установить координаты точки старта БПЛА. Достоверные данные также могут быть получены при изучении обломков беспилотников, как это было в случае с попыткой Украины атаковать дронами резиденцию Президента России в декабре прошлого года. При этом нелишним будет напомнить, что координаты центров принятия решений на латвийской территории хорошо известны, а членство страны в НАТО не защитит пособников террористов от справедливого возмездия», - сообщает разведка.

К сожалению, к этому, как и к предыдущему сообщению СВР, вопросов много. Из них главный – а дальше-то что? Минобороны с месяц назад опубликовало даже адреса конкретных предприятий в Европе, делающих компоненты для украинских ударных дронов. В том числе тех, которые на выходных атаковали Москвы и Московскую область.

Отчего-то в Европе никто не испугался, дроны реже летать не стали, скорее, наоборот. А в Киеве посол ЕС Катарина Матернова усиленно нагнетает и дальше, мол, Украина в последние месяцы ощутимо усилила свои атаки на военные цели в глубоком тылу российской территории, и пора бы России сдаваться по добру.

Если году в 2023 предупреждения без последствий могли вызывать некоторую гордость – разведка-то работает! – то в 2026 году это уже провоцирует некоторое недоумение. Хорошо, что мы точно знаем, кто, где, как и когда будет совершать против нас теракт. Дальше-то что? Дождемся этого теракта по принципу «вот когда убьют – тогда и приходите»? В очередной раз, без малейших к тому причин, понадеемся, что наша осведомлённость о планах врага этого самого врага напугает?

Можно обладать каким угодно объемом информации. Если эта осведомленность не конвертируется в конкретные действия - а) по пресечению, б) превентивному уничтожению, то её ценность нулевая. А если обозначать свою осведомленность о предстоящем ударе, получать этот удар и ничего дальше не делать – то ценность становится отрицательной.

Так к чему тогда информировать общественность? С этой задачей спокойно могут справиться и РИА Новости, и ТАСС. К ним и вопросов-то и нет - это информационные агентства, их задача информировать. И все, на этом их функции заканчиваются. Но ведь у СВР-то, как и у Минобороны, функции совсем иные - узнавать, пресекать и уничтожать. Первое - есть, второго и третьего пока в плане ударов по обозначенным точкам на территории Европы, включая, Прибалтику, нет. И в чем тогда смысл?

Матернова против Путина и Си Цзиньпина на украинском направлении

Максим Жаров обратил внимание на заявления ряда европолитиков, приближенных по времени к визиту Владимира Путина в Китай. Мерц, старый-новый премьер Болгарии Румен Радев и некая Катарина Матернова разразились комментариями, что позволило коллеге сделать вывод: с помощью европейцев Москве и Пекину пытаются изменить повестку дискуссий между Путиным и Си, заставив их обсуждать прекращение огня на Украине вместо «Силы Сибири-2» и продление прекращения огня в войне США и Израиля против Ирана.

ЕС действительно пытается вернуться в переговорный контур по Украине. Потому что ЕС в крайне неудобном положении: несёт уже основную финансовую нагрузку, но без контроля политического процесса. Финансовые издержки растут, особенно на фоне войны США с Ираном, рейтинги падают, надо что-то делать. То, что включился даже Радев, говорит о том, что даже более осторожные или условно «умеренные» европейские политики начинают говорить о необходимости дипломатии.

То, что Си и Путин в ходе встречи, которая готовилась с февраля, вместо проработанной повестки начнут обсуждать речи какой-то Матерновой, Радева или даже целого Мерца – маловероятно. Можно не сомневаться в обсуждении традиционных для Москвы и Пекина тем – энергетика, санкции, логистика, финансы, отношения с США. Побочно пойдут Иран, Тайван, Украина. Для Пекина украинский вопрос — лишь один из элементов общей конфигурации противостояния с Вашингтоном.

Китай не будет менять долговременную энергетическую стратегию из-за пары заявлений европейских чиновников. У Китая по «Силе Сибири-2» собственная осторожная позиция, не связанная напрямую с Украиной. Пекин сознательно не спешит - выбивает максимально выгодные цены, не желая к тому же превращать чрезмерную зависимость России от китайского рынка в политическую ответственность.

Кстати, есть один неприятный для нас момент. Если почитать Матернову, то её оживление связано не с поездкой Путина в Китай, а с выходом Украины на паритет по числу запущенных по России дронов. Дальнейшее предсказать нетрудно – чем больше будет на нас лететь дальнобойных дронов с Украины, тем громче будут из Европы крики «Вы проиграли, садитесь и договаривайтесь!».

А вот сделать так, чтобы на нас летело дронов больше - как раз Европа и может. Раз мы воздействуем на производственные мощности дронов сугубо на Украине. А в Европе производители компонентов страдают от, разве что, публикаций их адресов силами МО РФ. Без каких-либо дальнейших действий.

Ответ на подобное должен быть экономическим, техническим и военным. Потому что степень централизованности Запада слишком переоценена. Реальная западная политика сейчас гораздо более фрагментирована. У Трампа свои интересы, у Брюсселя брюссельского – свои, и они не во всём те, что у Брюсселя Урсулы фон дер Ляйен.

Единого «дирижёра» там сейчас как раз не хватает. Чем выше будут издержки для конкретных стран ЕС от "общеевропейского" заукраинства, тем быстрее европейский Запад перестанет быть коллективным.

Президент Словакии Петер Пеллегрини заявил, что республика стала одним из крупнейших производителей боеприпасов в НАТО. На коммерческой основе Словакия поставляет Украине миллионы снарядов, и объемы будут только расти. По его словам, словацкий ВПК уже составляет почти 3% от ВВП страны.

Это заявление прозвучало на фоне того, что Россия продолжает поставлять Словакии относительно дешевые энергоносители, поддерживая работу местной промышленности. Таким образом, словацкие предприятия, подпитываемые российской энергией, производят боеприпасы, которые используются против российских войск.

В традиционном международном праве (Гаагские конвенции начала XX века, в частности Конвенция V и XIII о правах и обязанностях нейтральных держав) поставки оружия одной из воюющих сторон нарушали статус нейтралитета и могли рассматриваться как акт, делающий поставщика косвенным участником войны.

Однако современное международное гуманитарное право (по комментариям МККК к Женевским конвенциям) не считает простые поставки вооружений достаточным основанием для признания государства стороной конфликта — для этого требуется прямое участие в боевых действиях или эффективный контроль над операциями.

Вот экономика и диктует новые правила ведения войны. Поставки на коммерческой основе, инвестиции в ВПК и зависимость от энергоресурсов позволяют странам сохранять формальный нейтралитет или статус «неучастника», одновременно активно участвуя в военной экономике конфликта. Это касается не только европейских государств в отношении Украины.

Даже США, напрямую вовлеченные в военные действия против Ирана, были вынуждены временно снимать санкции на иранскую нефть, чтобы стабилизировать мировые цены на энергоносители и снизить инфляционное давление на простых американцев. Именно экономическая целесообразность перевешивает идеологические и военно-политические догматы.

В современном глобализированном мире не до принципиальности, так как цепочки поставок, энергетическая взаимозависимость размывают старые понятия «враг» и «нейтралитет». Война стала слишком дорогим и взаимосвязанным бизнесом, где чистые геополитические правила уступают место вопросу экономической выгоды.

Сегодня в Госдуме прошел круглый стол на тему «Укрепление "Русского мира". Задачи для Великой Евразии», организованный фракцией ЛДПР. В качестве приглашенного эксперта подготовил свой доклад по теме мероприятия, отдельные тезисы прилагаются ниже.

Тезисы к Докладу на Круглом столе
«Укрепление "Русского мира". Задачи для Великой Евразии»

Русский язык как наднациональная коммуникативная среда Евразии. Без общего языка любая интеграция остается формальной. Русский язык сегодня – это не «язык империи», а рабочий инструмент бизнеса, науки и повседневного общения на всем постсоветском пространстве. Задача Москвы – законодательно закрепить статус русского как языка делопроизводства, судопроизводства и межгосударственного общения внутри союза, не ущемляя национальные языки. Это снижает транзакционные издержки и формирует единое коммуникативное поле.
 
Единое образовательное пространство через сеть русских школ и вузов. Украинский разрыв начался с переписывания истории и вытеснения русского языка из школ. Чтобы этого избежать, ЕАЭС нужна программа строительства русских гимназий, филиалов ведущих университетов РФ и центров сдачи ЕГЭ/аналогов по всей Евразии. Выпускники получают возможность поступать в любые вузы союза без экзаменов по языку. Формируется поколение, для которого «Русский мир» – не абстракция, а повседневная реальность.
 
Общий календарь памяти и единые исторические нарративы. На Украине годами разрушали общую память о победе в Великой Отечественной войне, о советском наследии, о достижениях имперского периода. Евразийский проект обязан создать постоянно действующий

Межпарламентский комитет по истории, который вырабатывает единые учебники, празднует общие даты (9 Мая, День космонавтики и т.д.) и противодействует фальсификациям. История – не предмет для торга, а фундамент доверия между народами.
 
Защита традиционных духовно-нравственных ценностей как евразийский стандарт. Запад навязывает повестку, разрушающую семью, традицию и идентичность. Для стран Евразии, где христианство, ислам и буддизм веками сосуществуют именно на базе традиционных ценностей, это общий вызов.

Евразийский союз должен принять хартию традиционных ценностей (семья, уважение к старшим, межрелигиозный мир) и блокировать пропаганду деструктивной идеологии через единое медийное пространство. Это укрепит социальную стабильность внутри каждой страны.
 
Единая система продвижения русской культуры (кино, музыка, литература). Русская культура – мягкая сила, которая работает эффективнее любых дипломатических нот. Задача Евразии – создать кинопрокатную сеть для фильмов на русском языке, музыкальные премии для исполнителей из всех стран союза, переводческие гранты для издательства современных авторов Евразии.

Культурный продукт должен быть конкурентным и доступным – тогда молодые люди будут выбирать русские сериалы, а не голливудские блокбастеры.
 
Институт соотечественников и защита русских общин как приоритет. В Прибалтике, на Украине, в Молдавии права русских систематически ущемляются. Евразийский проект обязан дать юридический и гуманитарный ответ: статус соотечественника с правом на переселение, упрощенное гражданство, доступ к образованию и медицине в РФ.

Более того – создание международного трибунала по защите прав русскоязычных меньшинств и обеспечение юридической защиты сторонникам Русского мира, независимо от того, являются они гражданами России или нет. Пока русские и наши сторонники местных национальностей за рубежом чувствуют себя брошенными, идея «Русского мира» останется декларацией.

В прямом эфире на Радио "Комсомольская правда" с Иваном Панкиным сегодня обсуждали последние события на прибалтийском направлении - заявление главы МИД Литвы о возможном ударе НАТО по Калининградской области, размещение дроноводческих команд ВСУ в Латвии и наши потенциально-возможные ответные меры.

Смотреть с 1 ч 3 мин по 1 ч 28 мин.

Президент России Владимир Путин сегодня отправляется в Китай с двухдневным официальным визитом по приглашению председателя КНР Си Цзиньпина. Визиты лидеров России и Китая давно переросли формат протокольных церемоний. Это не «картинка» для камер, а редкий по своей плотности рабочий процесс, где тон задают долгосрочные национально-государственные интересы, а не желание по срочному решить пару-тройку горящих вопросов, как мы это все видели совсем недавно на примере визита Трампа, у которого явно подгорает иранская проблема.

Российско-китайские отношения сегодня – это образцовый пример союза на основе трезвого прагматичного расчета. Именно поэтому эта связка выглядит прочнее многих других региональных конструкций, которые часто держатся на псевдоидеологических лозунгах. Здесь же в ходу другие понятия: «взаимная выгода», «долгий горизонт», «стратегическое партнерство» и конкретные соглашения. Кстати, в ходе этого визита к подписанию планируется около 40 документов. Это является лучшей иллюстрация глубокой и системной работы, которая связывает экономику, политику и гуманитарную сферу наших стран в единый узел.

Этот визит наглядно подтверждает: мир больше не вращается вокруг одного центра. Москва и Пекин не просто рассуждают о многополярности, они собирают её в реальности – через соглашения, совместную логику и синхронизацию внешнеполитических шагов. Сегодня без участия этих двух центров силы невозможно выстроить ни крупные экономические контуры, ни устойчивую международную архитектуру. Привычка решать судьбу мира в узких кабинетах без России и Китая безнадежно устарела.

Главное преимущество российско-китайских отношений – взаимное уважение, понимание долгосрочных национальных интересов друг друга и умение вести диалог спокойно и последовательно. В эпоху глобального информационного шума это редкая роскошь и крайне неудобный факт для тех, кто привык диктовать правила. Для России Китай выступает стратегическим опорным пунктом в большой политике, а Россия для Китая – таким же надёжным партнером, с которым строят долгую линию, а не сезонную кампанию.

В итоге визит В.Путина в Китай – это четкий сигнал всем скептикам: у России есть не просто союзники, но мощные партнеры, с которыми она строит общее будущее. А будущее, как известно, выбирает тех, кто работает над результатом, а не просто создаёт удачные кадры для СМИ. И если у кого-то ещё остаются сомнения в прочности этой оси, их быстро развеивает сама геополитика, которая не терпит пустоты.

ПВО Москвы «прорвана». Кто виноват и что делать

Не без интереса ознакомился с рассуждениями Максима Калашникова. Что можно сказать по данному вопросу. Дроны ВСУ регулярно атакуют Москву с 2023 года (вплоть до самого Кремля), и интенсивность этих атак постепенно растёт. Последняя волна — особенно масштабная: 17 мая власти Москвы отчитались о 120 сбитых беспилотниках за сутки.

По заявлению Минобороны РФ, только за ночь с 16 на 17 мая было перехвачено и уничтожено 556 украинских беспилотников над акваториями и рядом российских областей. Это означает, что система ПВО работает и перехватывает подавляющее большинство — но не всё. Это принципиально другая история, чем «ПВО прорвана». Была бы "прорвана", мы бы в СМИ и Телеграм видели другую картинку. Надеюсь, и не увидим.

Тактика украинской стороны — массированные роевые атаки, которые перегружают системы перехвата. Это не дыра в обороне, это математика: если выпустить 500+ дронов, какой-то процент статистически долетит. Тем более, что Россия – страна большая, yа поиск дыр в нашем поле контроля работает всё НАТО, а дальность современных дронов такова, что они могут себе позволить летать по сложной траектории, огибая районы ПВО.
Роевая тактика специально и создана, чтобы ПВО пробивать. Используя то, что у батареи конечный боекомплект, нужно конкретное время на перезарядку, радары имеют предел сопровождения целей, каналы наведения ограничены, а цели бывают и ложные.
 
При всех недочетах нашей работы, это не наша национальная проблема. «Железный купол» Израиля (не НАТО, но эталон) — около 85–90% против ракет малой дальности, но значительно хуже против насыщающих роёв. Patriot — высокая эффективность против ракет (90%), но против низколетящих дронов он избыточен и дорог: одна ракета-перехватчик стоит $3–6 млн, а дрон-цель — $50 тысяч. NASAMS, которые передали Украине — показывают около 90% против крылатых ракет в украинских условиях. Ни одна система ПВО в мире не даёт абсолютной защиты — ни израильский «Железный купол» (85–90%), ни американский Patriot. Задача ПВО — снизить ущерб, а не исключить его полностью.

Так что «дроны долетают до Москвы» — это не доказательство провала ПВО, это доказательство того, что массированные роевые атаки работают как тактика изматывания. Это принципиально разные выводы.

И мы, и враги используем эшелонированную систему ПВО. Разные средства перехвата на разных дальностях и высотах. Если говорить о врагах, то дальний эшелон — Patriot PAC-3, средний — SAMP/T (франко-итальянский), NASAMS — крылатые ракеты, самолёты ПВО. Ближний — Gepard, SHORAD-системы, C-RAM — зенитные дроны и МОГи. Главная проблема экономическая. Рой из 500 дронов по $20–50 тыс. каждый — это $10–25 млн. Перехват теми же «Панцирями» - сильно дороже, а эффективность МОГов не абсолютна.

Текущий уровень военно-технического прогресса таков, что есть высокая эффективность против конкретных целей (ракета на ракету), но против массированных дроновых атак — надежного ответа нет ни у кого. Что мы, что враги, плотно занимаемся решением вопроса асимметрии стоимости – создание перехватчика, который бы был хотя бы сопоставим по цене с целью. Лазерные системы (DragonFire в Британии, Iron Beam в Израиле) — стоимость «выстрела» около $10, но пока ограниченная дальность и зависимость от погоды. Микроракеты — компактные и дешёвые, специально против дронов. Дроны-перехватчики. Плюс взаимные попытки уничтожать не дроны в воздухе, а производство и склады на земле.

Ну и, главное: сейчас ни одна система не может закрыть всё — значит, нужно защищать приоритетные объекты (ядерные, энергетические, командные), а остальное — принимать как допустимые потери. Это неприятная, но реальная военная доктрина. Это гонка технологий — и лазеры с дронами-перехватчиками, вероятно, изменят баланс в течение 5–10 лет. Пока же единственный реальный ответ — комбинация всех методов сразу, без ставки на одно решение.

Ну, и неплохо бы нам соображать и двигаться быстрее злого и хитрого врага. Пока что наше преимущество… неочевидно.

Человек – не проект и не сырьё

На конференции ЦИПР-2026 философы зафиксировали тревожный сдвиг: технологии перестали быть инструментом и всё чаще примеряют роль цели. Главный вопрос сессии сформулировал Александр Сегал: «Что останется от человека после развития технологий?»

Ответы экспертов оказались жёсткими. Тарас Вархотов напомнил: если понимать приставку «транс» буквально, то трансчеловек – это уже не человек. Принципиально иное существо, с которым мы вряд ли захотим делить мир. Но ещё опаснее другое: по мере того как ИИ забирает на себя когнитивную нагрузку, естественный интеллект деградирует.

Люди перестают думать просто потому, что их к тому не побуждают. И возникает парадокс: медленная потеря живого ума на фоне экспоненциального роста машинных вычислений. При этом сам ИИ себя учить не способен – и, видимо, не сможет.

Анна Костикова добавила: трансгуманизм – это философия человека как незавершённого проекта. Ключевые мотивы – долголетие, усиление когнитивных способностей, контроль над телом и средой. Но в этом оптимистичном пафосе скрыта опасность. Когда интеллект отделяется от тела, памяти и ответственности – что остаётся от субъекта? Если решение всегда можно оптимизировать – остаётся ли место для поступка?

И главное: модели ИИ принадлежат немногим акторам. Кто владеет моделями, тот владеет не только данными, но и способом интерпретации мира. Зависимость возникает не в потреблении технологий, а в самом мышлении – через чужие смысловые инфраструктуры.

Самый радикальный тезис выдвинул Андрей Дахин. По его словам, экономика трансгуманизма – это идея разрабатывать человека как «новую нефть», как сырьевой придаток системы глобальной прибыльности. Альтернатива – философия исторического гуманизма, где человек остаётся высшей традиционной ценностью. Цифровизация должна служить этой ценности, а не подменять её.


В итоге эксперты сошлись на главном: технологическое развитие не может существовать вне этики и цивилизационного выбора. Философия нужна не для того, чтобы тормозить будущее, а чтобы отличать настоящее будущее от технологической инерции.

Россия должна выработать собственную модель цифрового развития – такую, где ИИ усиливает традиционные ценности и культурную преемственность, а не превращает человека в декорацию при алгоритмах.

Наш товарищ Юрий Баранчик опубликовал очень важное дополнение к вышедшей у нас статье, которое мы настоятельно рекомендуем к прочтению, так как важно понимать, что речь идёт не о конспирологии, а об экспериментах, которые действительно существуют и на которые стоит обратить внимание. Наша задача была уловить направление мысли, а не сбить читателя с толку. Теперь, благодаря этому важному дополнению, можно сформировать более целостную картину.

@ex_trakt