Россия — сырьевая сверхдержава, второе место в мире по объемам добычи нефти. Но по доступности бензина для населения мы оказались лишь на 12 месте среди крупнейших нефтедобывающих стран мира.

Среднестатистический россиянин может купить на зарплату около 985 литров бензина в месяц.

Для сравнения:
— американец — 3406 литров;
— житель Норвегии — почти 1800;
— кувейтец — больше 9000;
— а в Ливии — свыше 16 тысяч литров.

И это при том, что бензин в Норвегии стоит больше 170 рублей за литр.

Главная причина — налоги. В России порядка 70% стоимости топлива формирует фискальная нагрузка. В США — около 11–18%.

Мы сравнили цены на бензин и реальные доходы в 20 нефтедобывающих странах — и выяснили, где топливо действительно доступно, а где нефтяная экономика почти не помогает населению.

https://oilcapital.ru/news/2026-05-16/reyting-nik-rossiya-zanyala-12-e-mesto-po-dostupnosti-benzina-v-neftyanyh-stranah-5598169

Нефть и Капитал

Мы в Max

Запрет на пересмотр приватизации: издевательство или симптом проблемы

Многие коллеги восприняли с негативом без особого шума прошедший первое чтение законопроект №1208563-8 о поправках в статью 217 Гражданского кодекса РФ о сроках исковой давности по делам, связанным с приватизацией.

Оно и понятно. 3 года с момента выявления нарушения и абсолютный срок давности не более 10 лет с момента выбытия имущества из госсобственности выглядит странно. Получается, что самый дикий сектор приватизации 90-х по умолчанию получает иммунитет. А риску с этой стороны подвергаются только приватизаторы “второй волны”.

Если вспомнить, что государство уже 30 лет защищает интересы вполне конкретной категории населения, то всё становится понятно. Тем более, что подоспела статистика. Экономика России сжалась в первом квартале впервые с начала 2023 года. Валовой внутренний продукт страны сократился на 0,2% в годовом сопоставлении. Конечно, в апреле президент потребовал от чиновников объяснить обвал замедление экономики. После чего оная экономика чудесным образом выросла в марте на 1,8% - но хотя бы в ноль выйти не удалось.

С 2022–2025 годов в России резко выросло количество дел о деприватизации. Соликамский магниевый завод - и так далее. Суды начали массово принимать позицию прокуратуры: «если приватизация была незаконной изначально — срок давности может не применяться».

Для бизнеса это стало сигналом: формально почти любую приватизацию 90-х или начала 2000-х можно раскрутить назад. А российская экономика накрепко стоит стоит на активах, происхождение которых в значительной степени уходит именно в приватизацию 90-х. Если открыть принцип бесконечного пересмотра, под вопрос автоматически ставится вся конструкция крупной собственности.

Причем тут спад экономики? А власти снимают те негативные факторы, которые могут. Если любой актив можно отобрать через 25–30 лет после сделки, элиты перестают воспринимать собственность как долгосрочную. Меньше инвестируют и модернизируют, выводят деньги в ликвидность.

Кроме того, деприватизация стала аппаратным инструментом. Через прокуратуру и суды появилась возможность перераспределения активов. 

Для Кремля это опасный баланс. Потому что российская модель сейчас держится на негласном контракте - бизнес сохраняет лояльность, если собственность не трогают без политической причины. Россия входит в эпоху длинной санкционной перестройки. Для этого нужен капитал внутри страны. И его сохраняют, как могут. Не социализм же строить, или влиять на ставку ЦБ. Банкирам она нравится.

Есть, конечно, нюанс. Судя по законопроекту, государство не отказывается от права изымать активы вообще. Именно поэтому из закона выведены коррупционные основания и экстремизм. Контроль на крайний случай сохранен.

Так что всё происходящее логично. Власть успокаивает системообразующий бизнес, возникший в результате присвоения госсобственности в 90-е, с целью понизить уровень тревожности этого бизнеса для дальнейшего функционирования экономики в сложившемся виде.

На закрытом канале продолжаю отвечать на вопросы читателей. Очередной вопрос поступил от подписчика Кирилла:
 
Добрый день. Вы часто пишете о масштабизации конфликта и далее развиваете мысль о том какой будет эффект (в плане окончания войны и т.д.). Хотелось бы услышать обратный прогноз, то есть как будет, по Вашему мнению, развиваться ситуация, если все оставить как есть на войне, в политике (внутренней/внешней) и экономике. Спасибо.
 
Ответ:
 
Если мы не будем навязывать противнику (прежде всего, Западу) свою версию эскалации, свой темп, масштаб, то ее нам будет навязывать он. Например, через открытие Прибалтийского или Приднестровского фронтов.

Продолжение дискуссии можно прочитать на закрытом канале тут.

Итоги СВО-недели: фронт застыл в преддверие летне-осенней кампании

К концу мая все сильнее возникает ощущение приближения большой летне-осенней кампании. При этом главный вопрос уже не в том, будет ли наступление, а в том, где именно российское командование попытается добиться стратегического перелома.

Наиболее показательной остается ситуация на Константиновском направлении. Здесь ВС РФ фактически пытаются решить сразу две задачи. Первая — постепенно разрушить весь Константиновский район обороны ВСУ. Вторая — создать условия для будущего давления на Славянско-Краматорскую агломерацию, которая объективно остается главным стратегическим узлом всей украинской обороны Донбасса.

При этом сами бои за Константиновку демонстрируют ключевую особенность нынешнего этапа войны. ВС РФ всё активнее используют тактику «рассеянной инфильтрации» — постоянного просачивания малыми штурмовыми группами в межпозиционные пространства противника. Классические фронтальные штурмы крупными массами пехоты окончательно ушли в прошлое, сменившись микроменеджментом. Создаётся сеть локальных очагов давления: отдельные посадки, лесополосы, балки, окраины населённых пунктов.

С военной точки зрения такая модель имеет свои преимущества. Она не позволяет ВСУ стабилизировать фронт, вынуждает украинское командование постоянно перебрасывать резервы и держать напряжение сразу на множестве участков. Особенно это заметно в районе Ильинки, Берестка, Степановки и юго-восточных окраин Константиновки, где фактически идут непрерывные встречные бои малых групп. 

Но одновременно именно эта тактика показывает и фундаментальное ограничение современной войны. Дроновая насыщенность фронта стала настолько высокой, что любые крупные концентрации сил быстро вскрываются разведкой и становятся объектом ударов. Именно поэтому продвижение даже при постоянном давлении измеряется буквально сотнями метров. Темпы продвижения российских войск под Константиновкой составляют около 0-1 км в неделю.

Однако из этого не следует, что наступление выдыхается. Скорее наоборот. Всё больше признаков указывает на то, что Константиновское направление сейчас играет роль не столько главного удара, сколько инструмента растягивания украинских резервов перед более масштабной операцией.

Это логично. Прорыв через Доброполье потенциально позволяет охватывать Славянско-Краматорскую агломерацию уже не просто с юга, а с юго-запада, создавая для ВСУ угрозу оперативного полуокружения всей донбасской группировки. Тогда как сама Константиновка, при всей её важности, остаётся прежде всего узлом, который необходимо сковывать и постепенно истощать.

Ситуация на Юге, в районе Гуляйполя и Чаривного показывает ту же тенденцию: постепенное просачивание малых групп, попытки закрепления в серых зонах, давление сразу на нескольких участках.

При этом сама война всё сильнее приобретает характер борьбы на истощение технологических и организационных ресурсов. Киев делает ставку на дроны и удары вглубь российской территории. Последняя массированная атака на Москву как раз укладывается в эту логику. Украинские источники прямо признают, что основной целью подобных атак является не столько военный ущерб, сколько давление на российское общество.

Но здесь возникает ключевая проблема Киева. Российская стратегия по-прежнему строится вокруг идеи истощения Украины при сохранении внутренней устойчивости самой России. Пока украинские удары не создают критического ущерба для промышленности, логистики и общественных настроений, МО РФ вряд ли будет менять базовую модель войны. Более того, сами удары всё чаще начинают работать в обратную сторону — усиливая внутри России запрос на доведение конфликта до конца. В том числе и симметричными мерами – уничтожением, скажем, Киева. Либо конвенциональными средствами, либо ядерными.

Именно поэтому нынешнее затишье выглядит скорее не стабилизацией фронта, а подготовкой к следующему этапу войны. Вопрос – к какому.

Вышки 5G и глобальное управление человечеством через наночастицы

Коллеги подозревают, что человечеству постепенно внедрят наночастицы, после чего через инфраструктуру 5G/6G и радиосигналы станет возможным дистанционно влиять на физиологию, эмоции и поведение людей. Медицинские технологии при этом рассматриваются как прикрытие или промежуточный этап создания глобальной системы биологического контроля.

Идея настолько забористая, что надо разобрать. Патент и сама технология — реальны. Речь действительно идет о радиогенетике: использовании магнитных или радиочастотно-активируемых наночастиц для воздействия на модифицированные клетки. Патент Rockefeller University US10786570B2 существует. Эксперименты с TRPV1, оксидом железа и дистанционной активацией клеток у мышей — тоже. Но дальше начинается подмена масштаба и условий применения.

Для работы системы, как следует из того же патента, нужно одновременно выполнить несколько крайне специфических условий:

🧬 В организм должны быть введены нужные наночастицы.
🧬Клетки должны быть генетически модифицированы для экспрессии нужных каналов (например TRPV1).
🧬Частицы должны накопиться в нужной ткани.
🧬Нужно точное внешнее поле определенной мощности и геометрии.
🧬Эффект локален и слаб без специальной настройки.

То есть это не «любой человек под 5G-вышкой», а лабораторная модель с заранее подготовленным биологическим объектом. Попытка привязать научно-техническую часть к 5G/6G, как ни странно, самое слабое место концепции. TRPV1-радиогенетика в этих работах использует специализированные генераторы полей, частоты, мощности, модуляция и расстояния там совершенно другие.

Базовая станция 5G не умеет «адресно активировать» наночастицы в конкретных клетках мозга. Это примерно как хотеть, чтобы радиоволны избирательно взаимодействовали с одним мобильником, а со вторым, лежащим рядом, нет. К тому же, ткани человека сильно рассеивают и поглощают сигнал.

Между «можно в лаборатории вызвать выделение инсулина у специально подготовленной мыши» и «глобальная система управления поведением через вышки» лежит пропасть размером в несколько научных революций. Когда это станет возможным, количество «G» в обозначении протокола связи будет сильно выше, чем 6. В том числе и потому, что «влияние на нейроны» это не означает контроля сознания.

Мы и без радиоволн умеем воздействовать на мозг, даже ультра- и инфразвуком. Но до полного контроля поведения тут очень далеко, потому что поведение — это распределенная и контекстная система.

При этом в тексте есть рациональное зерно — но не там, где автор его ищет. Реальный риск будущего — не «тайный контроль через вышки», а биометрическая зависимость и нейроинтерфейсы, после сращивания Big Tech и биотеха. Конспирология тут особенно и не нужна – как сейчас со смартфонами. Все их носят, хотя это персональный шпион, детектор настроения, контролёр коммуникации, финансовых трат и сферы интересов. И не только. Но все ими пользуются, потому что это удобно, и в современном обществе никак.

Аналогично будет с нейроинтерфейсами, какой специалист от этого откажется, если это будет безопасно и позволит, при постоянно ускоряющемся обществе, раз в 10-20 поднять эффективность управления и обработки информации?

СВР предупреждает… кого и зачем?

Как сообщает пресс-бюро СВР, ВСУ ведет подготовку к нанесению серии новых террористических ударов по тыловым регионам РФ. Причем точкой запуска будет Прибалтика в целом, если конкретнее, то Латвия. Куда уже направлены военнослужащие Сил беспилотных систем ВСУ с размещением на латвийских военных базах «Адажи», «Селия», «Лиелварде», «Даугавпилс» и «Екабпилс».

«Современные средства разведки позволяют надежно установить координаты точки старта БПЛА. Достоверные данные также могут быть получены при изучении обломков беспилотников, как это было в случае с попыткой Украины атаковать дронами резиденцию Президента России в декабре прошлого года. При этом нелишним будет напомнить, что координаты центров принятия решений на латвийской территории хорошо известны, а членство страны в НАТО не защитит пособников террористов от справедливого возмездия», - сообщает разведка.

К сожалению, к этому, как и к предыдущему сообщению СВР, вопросов много. Из них главный – а дальше-то что? Минобороны с месяц назад опубликовало даже адреса конкретных предприятий в Европе, делающих компоненты для украинских ударных дронов. В том числе тех, которые на выходных атаковали Москвы и Московскую область.

Отчего-то в Европе никто не испугался, дроны реже летать не стали, скорее, наоборот. А в Киеве посол ЕС Катарина Матернова усиленно нагнетает и дальше, мол, Украина в последние месяцы ощутимо усилила свои атаки на военные цели в глубоком тылу российской территории, и пора бы России сдаваться по добру.

Если году в 2023 предупреждения без последствий могли вызывать некоторую гордость – разведка-то работает! – то в 2026 году это уже провоцирует некоторое недоумение. Хорошо, что мы точно знаем, кто, где, как и когда будет совершать против нас теракт. Дальше-то что? Дождемся этого теракта по принципу «вот когда убьют – тогда и приходите»? В очередной раз, без малейших к тому причин, понадеемся, что наша осведомлённость о планах врага этого самого врага напугает?

Можно обладать каким угодно объемом информации. Если эта осведомленность не конвертируется в конкретные действия - а) по пресечению, б) превентивному уничтожению, то её ценность нулевая. А если обозначать свою осведомленность о предстоящем ударе, получать этот удар и ничего дальше не делать – то ценность становится отрицательной.

Так к чему тогда информировать общественность? С этой задачей спокойно могут справиться и РИА Новости, и ТАСС. К ним и вопросов-то и нет - это информационные агентства, их задача информировать. И все, на этом их функции заканчиваются. Но ведь у СВР-то, как и у Минобороны, функции совсем иные - узнавать, пресекать и уничтожать. Первое - есть, второго и третьего пока в плане ударов по обозначенным точкам на территории Европы, включая, Прибалтику, нет. И в чем тогда смысл?

Матернова против Путина и Си Цзиньпина на украинском направлении

Максим Жаров обратил внимание на заявления ряда европолитиков, приближенных по времени к визиту Владимира Путина в Китай. Мерц, старый-новый премьер Болгарии Румен Радев и некая Катарина Матернова разразились комментариями, что позволило коллеге сделать вывод: с помощью европейцев Москве и Пекину пытаются изменить повестку дискуссий между Путиным и Си, заставив их обсуждать прекращение огня на Украине вместо «Силы Сибири-2» и продление прекращения огня в войне США и Израиля против Ирана.

ЕС действительно пытается вернуться в переговорный контур по Украине. Потому что ЕС в крайне неудобном положении: несёт уже основную финансовую нагрузку, но без контроля политического процесса. Финансовые издержки растут, особенно на фоне войны США с Ираном, рейтинги падают, надо что-то делать. То, что включился даже Радев, говорит о том, что даже более осторожные или условно «умеренные» европейские политики начинают говорить о необходимости дипломатии.

То, что Си и Путин в ходе встречи, которая готовилась с февраля, вместо проработанной повестки начнут обсуждать речи какой-то Матерновой, Радева или даже целого Мерца – маловероятно. Можно не сомневаться в обсуждении традиционных для Москвы и Пекина тем – энергетика, санкции, логистика, финансы, отношения с США. Побочно пойдут Иран, Тайван, Украина. Для Пекина украинский вопрос — лишь один из элементов общей конфигурации противостояния с Вашингтоном.

Китай не будет менять долговременную энергетическую стратегию из-за пары заявлений европейских чиновников. У Китая по «Силе Сибири-2» собственная осторожная позиция, не связанная напрямую с Украиной. Пекин сознательно не спешит - выбивает максимально выгодные цены, не желая к тому же превращать чрезмерную зависимость России от китайского рынка в политическую ответственность.

Кстати, есть один неприятный для нас момент. Если почитать Матернову, то её оживление связано не с поездкой Путина в Китай, а с выходом Украины на паритет по числу запущенных по России дронов. Дальнейшее предсказать нетрудно – чем больше будет на нас лететь дальнобойных дронов с Украины, тем громче будут из Европы крики «Вы проиграли, садитесь и договаривайтесь!».

А вот сделать так, чтобы на нас летело дронов больше - как раз Европа и может. Раз мы воздействуем на производственные мощности дронов сугубо на Украине. А в Европе производители компонентов страдают от, разве что, публикаций их адресов силами МО РФ. Без каких-либо дальнейших действий.

Ответ на подобное должен быть экономическим, техническим и военным. Потому что степень централизованности Запада слишком переоценена. Реальная западная политика сейчас гораздо более фрагментирована. У Трампа свои интересы, у Брюсселя брюссельского – свои, и они не во всём те, что у Брюсселя Урсулы фон дер Ляйен.

Единого «дирижёра» там сейчас как раз не хватает. Чем выше будут издержки для конкретных стран ЕС от "общеевропейского" заукраинства, тем быстрее европейский Запад перестанет быть коллективным.

Президент Словакии Петер Пеллегрини заявил, что республика стала одним из крупнейших производителей боеприпасов в НАТО. На коммерческой основе Словакия поставляет Украине миллионы снарядов, и объемы будут только расти. По его словам, словацкий ВПК уже составляет почти 3% от ВВП страны.

Это заявление прозвучало на фоне того, что Россия продолжает поставлять Словакии относительно дешевые энергоносители, поддерживая работу местной промышленности. Таким образом, словацкие предприятия, подпитываемые российской энергией, производят боеприпасы, которые используются против российских войск.

В традиционном международном праве (Гаагские конвенции начала XX века, в частности Конвенция V и XIII о правах и обязанностях нейтральных держав) поставки оружия одной из воюющих сторон нарушали статус нейтралитета и могли рассматриваться как акт, делающий поставщика косвенным участником войны.

Однако современное международное гуманитарное право (по комментариям МККК к Женевским конвенциям) не считает простые поставки вооружений достаточным основанием для признания государства стороной конфликта — для этого требуется прямое участие в боевых действиях или эффективный контроль над операциями.

Вот экономика и диктует новые правила ведения войны. Поставки на коммерческой основе, инвестиции в ВПК и зависимость от энергоресурсов позволяют странам сохранять формальный нейтралитет или статус «неучастника», одновременно активно участвуя в военной экономике конфликта. Это касается не только европейских государств в отношении Украины.

Даже США, напрямую вовлеченные в военные действия против Ирана, были вынуждены временно снимать санкции на иранскую нефть, чтобы стабилизировать мировые цены на энергоносители и снизить инфляционное давление на простых американцев. Именно экономическая целесообразность перевешивает идеологические и военно-политические догматы.

В современном глобализированном мире не до принципиальности, так как цепочки поставок, энергетическая взаимозависимость размывают старые понятия «враг» и «нейтралитет». Война стала слишком дорогим и взаимосвязанным бизнесом, где чистые геополитические правила уступают место вопросу экономической выгоды.

Сегодня в Госдуме прошел круглый стол на тему «Укрепление "Русского мира". Задачи для Великой Евразии», организованный фракцией ЛДПР. В качестве приглашенного эксперта подготовил свой доклад по теме мероприятия, отдельные тезисы прилагаются ниже.

Тезисы к Докладу на Круглом столе
«Укрепление "Русского мира". Задачи для Великой Евразии»

Русский язык как наднациональная коммуникативная среда Евразии. Без общего языка любая интеграция остается формальной. Русский язык сегодня – это не «язык империи», а рабочий инструмент бизнеса, науки и повседневного общения на всем постсоветском пространстве. Задача Москвы – законодательно закрепить статус русского как языка делопроизводства, судопроизводства и межгосударственного общения внутри союза, не ущемляя национальные языки. Это снижает транзакционные издержки и формирует единое коммуникативное поле.
 
Единое образовательное пространство через сеть русских школ и вузов. Украинский разрыв начался с переписывания истории и вытеснения русского языка из школ. Чтобы этого избежать, ЕАЭС нужна программа строительства русских гимназий, филиалов ведущих университетов РФ и центров сдачи ЕГЭ/аналогов по всей Евразии. Выпускники получают возможность поступать в любые вузы союза без экзаменов по языку. Формируется поколение, для которого «Русский мир» – не абстракция, а повседневная реальность.
 
Общий календарь памяти и единые исторические нарративы. На Украине годами разрушали общую память о победе в Великой Отечественной войне, о советском наследии, о достижениях имперского периода. Евразийский проект обязан создать постоянно действующий

Межпарламентский комитет по истории, который вырабатывает единые учебники, празднует общие даты (9 Мая, День космонавтики и т.д.) и противодействует фальсификациям. История – не предмет для торга, а фундамент доверия между народами.
 
Защита традиционных духовно-нравственных ценностей как евразийский стандарт. Запад навязывает повестку, разрушающую семью, традицию и идентичность. Для стран Евразии, где христианство, ислам и буддизм веками сосуществуют именно на базе традиционных ценностей, это общий вызов.

Евразийский союз должен принять хартию традиционных ценностей (семья, уважение к старшим, межрелигиозный мир) и блокировать пропаганду деструктивной идеологии через единое медийное пространство. Это укрепит социальную стабильность внутри каждой страны.
 
Единая система продвижения русской культуры (кино, музыка, литература). Русская культура – мягкая сила, которая работает эффективнее любых дипломатических нот. Задача Евразии – создать кинопрокатную сеть для фильмов на русском языке, музыкальные премии для исполнителей из всех стран союза, переводческие гранты для издательства современных авторов Евразии.

Культурный продукт должен быть конкурентным и доступным – тогда молодые люди будут выбирать русские сериалы, а не голливудские блокбастеры.
 
Институт соотечественников и защита русских общин как приоритет. В Прибалтике, на Украине, в Молдавии права русских систематически ущемляются. Евразийский проект обязан дать юридический и гуманитарный ответ: статус соотечественника с правом на переселение, упрощенное гражданство, доступ к образованию и медицине в РФ.

Более того – создание международного трибунала по защите прав русскоязычных меньшинств и обеспечение юридической защиты сторонникам Русского мира, независимо от того, являются они гражданами России или нет. Пока русские и наши сторонники местных национальностей за рубежом чувствуют себя брошенными, идея «Русского мира» останется декларацией.