Шпроты призвали НАТО напасть на Калининград

Наша травоядность, нежелание идти на эскалацию, может аукнуться.

Глава МИД Литвы Кястутис Будрис в интервью швейцарскому изданию Neue Zürcher Zeitung призвал НАТО напасть на Калининград.

«Мы должны показать русским, что можем проникнуть в небольшую крепость, которую они построили в Калининграде. У НАТО есть необходимые средства для уничтожения российских баз ПВО и ракетных баз там», – заявил он.

Тут можно задаться вопросом, в своем ли уме Будрис, и следующие ответы заставляют в этом сомневаться:

Россия является частью европейской истории. Может ли быть Европа без России?

Мы уже разошлись. Мы потратили 36 лет, кропотливо очищая наш энергетический сектор, наши банки и нашу политику от российского влияния. Всё, что исходило из России, было токсичным и коррумпированным. Мы сбросили российский балласт, и наша жизнь улучшилась. Мы на 100 процентов зависели от импорта энергоносителей – к 2030 году мы станем нетто-экспортером зеленой энергии. Европа не только сможет выжить без российского газа и нефти, но и будет процветать.

Однако главное в этом интервью – сам факт того, что глава МИД Литвы допускает возможность атаки НАТО на Калининград.

К сожалению, это происходит лишь потому, что мы демонстрируем «миролюбивость» на Украине. В логике западных элит не существует запрещенных приемов: если ты чего-либо не делаешь, чтобы выиграть, – значит, просто не можешь этого сделать.

Вот на этом и основывается мнение западных политиков, что можно напасть на российский Калининград и не получить в ответ удар ядерным оружием. Они перестали воспринимать наши угрозы всерьез. Они думают, что Россия - это бумажный тигр, который не посмеет ударить по ним ЯО, поэтому можно напасть на нашу территорию и остаться в конфликте чисто на уровне конвенциональных вооружений.

Сейчас главная задача российского руководства – убедить западных политиков, что они сильно ошибаются. Иначе беды не избежать.

Россия — сырьевая сверхдержава, второе место в мире по объемам добычи нефти. Но по доступности бензина для населения мы оказались лишь на 12 месте среди крупнейших нефтедобывающих стран мира.

Среднестатистический россиянин может купить на зарплату около 985 литров бензина в месяц.

Для сравнения:
— американец — 3406 литров;
— житель Норвегии — почти 1800;
— кувейтец — больше 9000;
— а в Ливии — свыше 16 тысяч литров.

И это при том, что бензин в Норвегии стоит больше 170 рублей за литр.

Главная причина — налоги. В России порядка 70% стоимости топлива формирует фискальная нагрузка. В США — около 11–18%.

Мы сравнили цены на бензин и реальные доходы в 20 нефтедобывающих странах — и выяснили, где топливо действительно доступно, а где нефтяная экономика почти не помогает населению.

https://oilcapital.ru/news/2026-05-16/reyting-nik-rossiya-zanyala-12-e-mesto-po-dostupnosti-benzina-v-neftyanyh-stranah-5598169

Нефть и Капитал

Мы в Max

Запрет на пересмотр приватизации: издевательство или симптом проблемы

Многие коллеги восприняли с негативом без особого шума прошедший первое чтение законопроект №1208563-8 о поправках в статью 217 Гражданского кодекса РФ о сроках исковой давности по делам, связанным с приватизацией.

Оно и понятно. 3 года с момента выявления нарушения и абсолютный срок давности не более 10 лет с момента выбытия имущества из госсобственности выглядит странно. Получается, что самый дикий сектор приватизации 90-х по умолчанию получает иммунитет. А риску с этой стороны подвергаются только приватизаторы “второй волны”.

Если вспомнить, что государство уже 30 лет защищает интересы вполне конкретной категории населения, то всё становится понятно. Тем более, что подоспела статистика. Экономика России сжалась в первом квартале впервые с начала 2023 года. Валовой внутренний продукт страны сократился на 0,2% в годовом сопоставлении. Конечно, в апреле президент потребовал от чиновников объяснить обвал замедление экономики. После чего оная экономика чудесным образом выросла в марте на 1,8% - но хотя бы в ноль выйти не удалось.

С 2022–2025 годов в России резко выросло количество дел о деприватизации. Соликамский магниевый завод - и так далее. Суды начали массово принимать позицию прокуратуры: «если приватизация была незаконной изначально — срок давности может не применяться».

Для бизнеса это стало сигналом: формально почти любую приватизацию 90-х или начала 2000-х можно раскрутить назад. А российская экономика накрепко стоит стоит на активах, происхождение которых в значительной степени уходит именно в приватизацию 90-х. Если открыть принцип бесконечного пересмотра, под вопрос автоматически ставится вся конструкция крупной собственности.

Причем тут спад экономики? А власти снимают те негативные факторы, которые могут. Если любой актив можно отобрать через 25–30 лет после сделки, элиты перестают воспринимать собственность как долгосрочную. Меньше инвестируют и модернизируют, выводят деньги в ликвидность.

Кроме того, деприватизация стала аппаратным инструментом. Через прокуратуру и суды появилась возможность перераспределения активов. 

Для Кремля это опасный баланс. Потому что российская модель сейчас держится на негласном контракте - бизнес сохраняет лояльность, если собственность не трогают без политической причины. Россия входит в эпоху длинной санкционной перестройки. Для этого нужен капитал внутри страны. И его сохраняют, как могут. Не социализм же строить, или влиять на ставку ЦБ. Банкирам она нравится.

Есть, конечно, нюанс. Судя по законопроекту, государство не отказывается от права изымать активы вообще. Именно поэтому из закона выведены коррупционные основания и экстремизм. Контроль на крайний случай сохранен.

Так что всё происходящее логично. Власть успокаивает системообразующий бизнес, возникший в результате присвоения госсобственности в 90-е, с целью понизить уровень тревожности этого бизнеса для дальнейшего функционирования экономики в сложившемся виде.

На закрытом канале продолжаю отвечать на вопросы читателей. Очередной вопрос поступил от подписчика Кирилла:
 
Добрый день. Вы часто пишете о масштабизации конфликта и далее развиваете мысль о том какой будет эффект (в плане окончания войны и т.д.). Хотелось бы услышать обратный прогноз, то есть как будет, по Вашему мнению, развиваться ситуация, если все оставить как есть на войне, в политике (внутренней/внешней) и экономике. Спасибо.
 
Ответ:
 
Если мы не будем навязывать противнику (прежде всего, Западу) свою версию эскалации, свой темп, масштаб, то ее нам будет навязывать он. Например, через открытие Прибалтийского или Приднестровского фронтов.

Продолжение дискуссии можно прочитать на закрытом канале тут.

Итоги СВО-недели: фронт застыл в преддверие летне-осенней кампании

К концу мая все сильнее возникает ощущение приближения большой летне-осенней кампании. При этом главный вопрос уже не в том, будет ли наступление, а в том, где именно российское командование попытается добиться стратегического перелома.

Наиболее показательной остается ситуация на Константиновском направлении. Здесь ВС РФ фактически пытаются решить сразу две задачи. Первая — постепенно разрушить весь Константиновский район обороны ВСУ. Вторая — создать условия для будущего давления на Славянско-Краматорскую агломерацию, которая объективно остается главным стратегическим узлом всей украинской обороны Донбасса.

При этом сами бои за Константиновку демонстрируют ключевую особенность нынешнего этапа войны. ВС РФ всё активнее используют тактику «рассеянной инфильтрации» — постоянного просачивания малыми штурмовыми группами в межпозиционные пространства противника. Классические фронтальные штурмы крупными массами пехоты окончательно ушли в прошлое, сменившись микроменеджментом. Создаётся сеть локальных очагов давления: отдельные посадки, лесополосы, балки, окраины населённых пунктов.

С военной точки зрения такая модель имеет свои преимущества. Она не позволяет ВСУ стабилизировать фронт, вынуждает украинское командование постоянно перебрасывать резервы и держать напряжение сразу на множестве участков. Особенно это заметно в районе Ильинки, Берестка, Степановки и юго-восточных окраин Константиновки, где фактически идут непрерывные встречные бои малых групп. 

Но одновременно именно эта тактика показывает и фундаментальное ограничение современной войны. Дроновая насыщенность фронта стала настолько высокой, что любые крупные концентрации сил быстро вскрываются разведкой и становятся объектом ударов. Именно поэтому продвижение даже при постоянном давлении измеряется буквально сотнями метров. Темпы продвижения российских войск под Константиновкой составляют около 0-1 км в неделю.

Однако из этого не следует, что наступление выдыхается. Скорее наоборот. Всё больше признаков указывает на то, что Константиновское направление сейчас играет роль не столько главного удара, сколько инструмента растягивания украинских резервов перед более масштабной операцией.

Это логично. Прорыв через Доброполье потенциально позволяет охватывать Славянско-Краматорскую агломерацию уже не просто с юга, а с юго-запада, создавая для ВСУ угрозу оперативного полуокружения всей донбасской группировки. Тогда как сама Константиновка, при всей её важности, остаётся прежде всего узлом, который необходимо сковывать и постепенно истощать.

Ситуация на Юге, в районе Гуляйполя и Чаривного показывает ту же тенденцию: постепенное просачивание малых групп, попытки закрепления в серых зонах, давление сразу на нескольких участках.

При этом сама война всё сильнее приобретает характер борьбы на истощение технологических и организационных ресурсов. Киев делает ставку на дроны и удары вглубь российской территории. Последняя массированная атака на Москву как раз укладывается в эту логику. Украинские источники прямо признают, что основной целью подобных атак является не столько военный ущерб, сколько давление на российское общество.

Но здесь возникает ключевая проблема Киева. Российская стратегия по-прежнему строится вокруг идеи истощения Украины при сохранении внутренней устойчивости самой России. Пока украинские удары не создают критического ущерба для промышленности, логистики и общественных настроений, МО РФ вряд ли будет менять базовую модель войны. Более того, сами удары всё чаще начинают работать в обратную сторону — усиливая внутри России запрос на доведение конфликта до конца. В том числе и симметричными мерами – уничтожением, скажем, Киева. Либо конвенциональными средствами, либо ядерными.

Именно поэтому нынешнее затишье выглядит скорее не стабилизацией фронта, а подготовкой к следующему этапу войны. Вопрос – к какому.

Вышки 5G и глобальное управление человечеством через наночастицы

Коллеги подозревают, что человечеству постепенно внедрят наночастицы, после чего через инфраструктуру 5G/6G и радиосигналы станет возможным дистанционно влиять на физиологию, эмоции и поведение людей. Медицинские технологии при этом рассматриваются как прикрытие или промежуточный этап создания глобальной системы биологического контроля.

Идея настолько забористая, что надо разобрать. Патент и сама технология — реальны. Речь действительно идет о радиогенетике: использовании магнитных или радиочастотно-активируемых наночастиц для воздействия на модифицированные клетки. Патент Rockefeller University US10786570B2 существует. Эксперименты с TRPV1, оксидом железа и дистанционной активацией клеток у мышей — тоже. Но дальше начинается подмена масштаба и условий применения.

Для работы системы, как следует из того же патента, нужно одновременно выполнить несколько крайне специфических условий:

🧬 В организм должны быть введены нужные наночастицы.
🧬Клетки должны быть генетически модифицированы для экспрессии нужных каналов (например TRPV1).
🧬Частицы должны накопиться в нужной ткани.
🧬Нужно точное внешнее поле определенной мощности и геометрии.
🧬Эффект локален и слаб без специальной настройки.

То есть это не «любой человек под 5G-вышкой», а лабораторная модель с заранее подготовленным биологическим объектом. Попытка привязать научно-техническую часть к 5G/6G, как ни странно, самое слабое место концепции. TRPV1-радиогенетика в этих работах использует специализированные генераторы полей, частоты, мощности, модуляция и расстояния там совершенно другие.

Базовая станция 5G не умеет «адресно активировать» наночастицы в конкретных клетках мозга. Это примерно как хотеть, чтобы радиоволны избирательно взаимодействовали с одним мобильником, а со вторым, лежащим рядом, нет. К тому же, ткани человека сильно рассеивают и поглощают сигнал.

Между «можно в лаборатории вызвать выделение инсулина у специально подготовленной мыши» и «глобальная система управления поведением через вышки» лежит пропасть размером в несколько научных революций. Когда это станет возможным, количество «G» в обозначении протокола связи будет сильно выше, чем 6. В том числе и потому, что «влияние на нейроны» это не означает контроля сознания.

Мы и без радиоволн умеем воздействовать на мозг, даже ультра- и инфразвуком. Но до полного контроля поведения тут очень далеко, потому что поведение — это распределенная и контекстная система.

При этом в тексте есть рациональное зерно — но не там, где автор его ищет. Реальный риск будущего — не «тайный контроль через вышки», а биометрическая зависимость и нейроинтерфейсы, после сращивания Big Tech и биотеха. Конспирология тут особенно и не нужна – как сейчас со смартфонами. Все их носят, хотя это персональный шпион, детектор настроения, контролёр коммуникации, финансовых трат и сферы интересов. И не только. Но все ими пользуются, потому что это удобно, и в современном обществе никак.

Аналогично будет с нейроинтерфейсами, какой специалист от этого откажется, если это будет безопасно и позволит, при постоянно ускоряющемся обществе, раз в 10-20 поднять эффективность управления и обработки информации?

СВР предупреждает… кого и зачем?

Как сообщает пресс-бюро СВР, ВСУ ведет подготовку к нанесению серии новых террористических ударов по тыловым регионам РФ. Причем точкой запуска будет Прибалтика в целом, если конкретнее, то Латвия. Куда уже направлены военнослужащие Сил беспилотных систем ВСУ с размещением на латвийских военных базах «Адажи», «Селия», «Лиелварде», «Даугавпилс» и «Екабпилс».

«Современные средства разведки позволяют надежно установить координаты точки старта БПЛА. Достоверные данные также могут быть получены при изучении обломков беспилотников, как это было в случае с попыткой Украины атаковать дронами резиденцию Президента России в декабре прошлого года. При этом нелишним будет напомнить, что координаты центров принятия решений на латвийской территории хорошо известны, а членство страны в НАТО не защитит пособников террористов от справедливого возмездия», - сообщает разведка.

К сожалению, к этому, как и к предыдущему сообщению СВР, вопросов много. Из них главный – а дальше-то что? Минобороны с месяц назад опубликовало даже адреса конкретных предприятий в Европе, делающих компоненты для украинских ударных дронов. В том числе тех, которые на выходных атаковали Москвы и Московскую область.

Отчего-то в Европе никто не испугался, дроны реже летать не стали, скорее, наоборот. А в Киеве посол ЕС Катарина Матернова усиленно нагнетает и дальше, мол, Украина в последние месяцы ощутимо усилила свои атаки на военные цели в глубоком тылу российской территории, и пора бы России сдаваться по добру.

Если году в 2023 предупреждения без последствий могли вызывать некоторую гордость – разведка-то работает! – то в 2026 году это уже провоцирует некоторое недоумение. Хорошо, что мы точно знаем, кто, где, как и когда будет совершать против нас теракт. Дальше-то что? Дождемся этого теракта по принципу «вот когда убьют – тогда и приходите»? В очередной раз, без малейших к тому причин, понадеемся, что наша осведомлённость о планах врага этого самого врага напугает?

Можно обладать каким угодно объемом информации. Если эта осведомленность не конвертируется в конкретные действия - а) по пресечению, б) превентивному уничтожению, то её ценность нулевая. А если обозначать свою осведомленность о предстоящем ударе, получать этот удар и ничего дальше не делать – то ценность становится отрицательной.

Так к чему тогда информировать общественность? С этой задачей спокойно могут справиться и РИА Новости, и ТАСС. К ним и вопросов-то и нет - это информационные агентства, их задача информировать. И все, на этом их функции заканчиваются. Но ведь у СВР-то, как и у Минобороны, функции совсем иные - узнавать, пресекать и уничтожать. Первое - есть, второго и третьего пока в плане ударов по обозначенным точкам на территории Европы, включая, Прибалтику, нет. И в чем тогда смысл?

Матернова против Путина и Си Цзиньпина на украинском направлении

Максим Жаров обратил внимание на заявления ряда европолитиков, приближенных по времени к визиту Владимира Путина в Китай. Мерц, старый-новый премьер Болгарии Румен Радев и некая Катарина Матернова разразились комментариями, что позволило коллеге сделать вывод: с помощью европейцев Москве и Пекину пытаются изменить повестку дискуссий между Путиным и Си, заставив их обсуждать прекращение огня на Украине вместо «Силы Сибири-2» и продление прекращения огня в войне США и Израиля против Ирана.

ЕС действительно пытается вернуться в переговорный контур по Украине. Потому что ЕС в крайне неудобном положении: несёт уже основную финансовую нагрузку, но без контроля политического процесса. Финансовые издержки растут, особенно на фоне войны США с Ираном, рейтинги падают, надо что-то делать. То, что включился даже Радев, говорит о том, что даже более осторожные или условно «умеренные» европейские политики начинают говорить о необходимости дипломатии.

То, что Си и Путин в ходе встречи, которая готовилась с февраля, вместо проработанной повестки начнут обсуждать речи какой-то Матерновой, Радева или даже целого Мерца – маловероятно. Можно не сомневаться в обсуждении традиционных для Москвы и Пекина тем – энергетика, санкции, логистика, финансы, отношения с США. Побочно пойдут Иран, Тайван, Украина. Для Пекина украинский вопрос — лишь один из элементов общей конфигурации противостояния с Вашингтоном.

Китай не будет менять долговременную энергетическую стратегию из-за пары заявлений европейских чиновников. У Китая по «Силе Сибири-2» собственная осторожная позиция, не связанная напрямую с Украиной. Пекин сознательно не спешит - выбивает максимально выгодные цены, не желая к тому же превращать чрезмерную зависимость России от китайского рынка в политическую ответственность.

Кстати, есть один неприятный для нас момент. Если почитать Матернову, то её оживление связано не с поездкой Путина в Китай, а с выходом Украины на паритет по числу запущенных по России дронов. Дальнейшее предсказать нетрудно – чем больше будет на нас лететь дальнобойных дронов с Украины, тем громче будут из Европы крики «Вы проиграли, садитесь и договаривайтесь!».

А вот сделать так, чтобы на нас летело дронов больше - как раз Европа и может. Раз мы воздействуем на производственные мощности дронов сугубо на Украине. А в Европе производители компонентов страдают от, разве что, публикаций их адресов силами МО РФ. Без каких-либо дальнейших действий.

Ответ на подобное должен быть экономическим, техническим и военным. Потому что степень централизованности Запада слишком переоценена. Реальная западная политика сейчас гораздо более фрагментирована. У Трампа свои интересы, у Брюсселя брюссельского – свои, и они не во всём те, что у Брюсселя Урсулы фон дер Ляйен.

Единого «дирижёра» там сейчас как раз не хватает. Чем выше будут издержки для конкретных стран ЕС от "общеевропейского" заукраинства, тем быстрее европейский Запад перестанет быть коллективным.