Чем Киев атаковал космодром «Плесецк»

Во время пуска новой российской группировки спутников связи проекта «Рассвет» по космодрому Плесецк пошла атака БПЛА — об этом на встрече с Путиным рассказал глава «Роскосмоса» Дмитрий Баканов. Несмотря на попытку сорвать старт, ракета ушла как положено, спутники — на орбите.
Плесецк — это Архангельская область, примерно 180 км южнее Архангельска и более 1500 км по прямой от ближайших районов Украины. То есть это не приграничный нефтепарк и не склад в 200–300 км от линии фронта, а глубина российской территории, куда обычные фронтовые БПЛА просто не дотягиваются по радиусу.

Значит, по космодрому шли либо специально спроектированные дальнобойные дроны‑камикадзе самолетного типа, либо радикально доработанные существующие платформы с урезанной боевой частью и максимально «раздутым» топливным запасом.

Опыт последних месяцев это подтверждает. По Архангельской области уже фиксировались и сбивались украинские БПЛА самолетного типа, шедшие в глубину России — в том числе в направлении космодрома. На фото и видео местных жителей видно крупные композитные аппараты, которые по классу ближе к «Бобру»/UJ‑22 и их аналогам, но с явными признаками заточки под дальность, а не под мощный заряд.

Таджика депортировали из России за публичный намаз в ХМАО

Иностранный специалист работал вахтовым методом на месторождении, получая огромную зарплату. В общежитии он читал заклинания на неизвестном языке при соседях, а на дверь повесил график своих политических акций и тексты на арабском языке.

Суд посчитал это незаконной миссионерской деятельностью (чем это и является), оштрафовал мигранта на 30 тысяч рублей и вышвырнул за пределы России.

Подписаться | Предложить новость

Угроза глобального голода

Блокада Ормузского пролива и паралич пищевой цепочки производства.

Около 30% мировой торговли химическими удобрениями и их ключевыми производными, такими как аммиак и мочевина, проходит через стратегический Ормузский пролив.

При закрытии этого пути мировая цена на мочевину всего за три недели выросла на беспрецедентные 46%.

В переговорах США с Ираном самое опасное – Израиль и Ливан

Наверняка это не последние «переговорные» новости даже за субботу, но тем не менее. На переговорном уровне фиксируется частичное движение вперёд. Появляется информация о готовности США разблокировать замороженные иранские активы — это ключевое условие Тегерана для начала диалога. Даже без официального подтверждения сам факт такой утечки означает: Вашингтон готов к ограниченным уступкам ради запуска процесса.

Однако второе условие — прекращение огня в Ливане — остаётся невыполненным. Более того, необходимость давления на Нетаньяху показывает, что США не обладают полной управляемостью над Израилем. Это принципиально: один из ключевых параметров переговоров находится вне прямого американо-иранского трека и зависит от третьей стороны.

Состав иранской делегации усиливает эту двойственность. С одной стороны, её масштаб (71 человек, включая технических специалистов) указывает на серьёзную проработку переговорной базы и потенциальную готовность обсуждать конкретные параметры сделки.

С другой стороны, состав — представители жёсткой линии, противники соглашения 2015 года, фигуры, связанные с решениями об эскалации — задаёт иную логику: Тегеран не стремится к быстрой договорённости и минимизирует риск внутренних политических потерь.

Переговоры ведутся с позиции устойчивости, а не компромисса. При этом возникает важный эффект: если соглашение будет достигнуто именно таким составом, оно будет гораздо более устойчивым внутри Ирана.

Военно-силовой контур развивается параллельно и в противоположном направлении. Несмотря на перемирие, обе стороны используют паузу для усиления своих позиций. США готовят переброску дополнительных сил в регион, включая подразделения 82-й воздушно-десантной дивизии и морской пехоты.

Параллельно появляется информация о планах Китая поставить Ирану переносные системы ПВО через третьи страны. Это означает, что даже на фоне переговоров формируется дополнительный уровень сдерживания: Иран усиливает защиту от авиаударов, а США — способность к быстрому силовому реагированию. Таким образом, переговоры идут на фоне не снижения, а наращивания потенциала конфликта.

Переговоры находятся на ранней фазе тестирования позиций, а точный анализ затруднен массой противоречивых заявлений. Например, неясно, до какой степени США готовы размораживать иранские активы. Но уже ясно, что Вашингтон готов – по доброй воле или нет, платить за сам факт диалога. И не контролируют все переменные, от которых зависит его продолжение.

Иран, в свою очередь, не спешит фиксировать договорённости и выстраивает процесс так, чтобы собрать максимум бонусов. Параллельное наращивание военных возможностей показывает, что базовый сценарий для обеих сторон остаётся силовым, а переговоры рассматриваются как инструмент управления риском, а не как гарантированный путь к миру.

Ключевая развилка смещается за пределы переговорного стола. Если США не смогут ограничить действия Израиль в Ливане, Иран получит формальное основание ужесточить позицию или выйти из процесса без потери лица. В этом смысле устойчивость переговоров определяется не только балансом интересов Вашингтона и Тегерана, сколько способностью США перераспределить контроль внутри собственной коалиции.

Итоговая перспектива — затяжной, конфликтный переговорный процесс с высокой вероятностью срывов и периодических возвратов к силовой динамике.