⚡️Иран в открытую заявляет: если США посмеют ударить электростанциям страны, весь регион останется без света. И Саудовская Аравия — не исключение, тоже уйдет в темноту.

Но и это еще не всё. КСИР предупреждает: если ситуация пойдет по нарастающей, прокси-силы Ирана закроют еще один важнейший водный путь — пролив Баб-эль-Мандеб.

Напомним: он соединяет Красное море с Аденским заливом, это между Африкой (Джибути, Эритрея) и Йеменом. Торговля встанет.

Тем временем, народ Ирана встаёт на защиту объектов энергетики. Сотни жителей иранского Казеруна живым щитом окружили электростанцию, которую США, по их данным, планируют атаковать.

Давайте выключим «Старлинк»? Осталось понять — как

Коллега (хотя обеспокоенных наверняка больше) пишет, что пора уже, наконец, нанести удар по США и НАТО. Если не ядерным оружием, то по связи, то есть – по системе Starlink. Идея разумная, поскольку применения ТЯО и тем более СЯС идет по разряду ненаучной фантастики, а скромная и игнорируемая многими представителями структур, которые нельзя дискредитировать, штука под названием «связь» остается богиней войны. Осталось понять, как вообще это сделать.

Идея «просто выведем на орбиту много мусора, а дальше само пойдёт» остается популярной. Особенно, если не утруждать себя лженаукой под названием «математика». Многих удивит, но космос, в том числе околоземное пространство – это достаточно много пустоты. Избавлю от уравнений и интегралов, назову базовые параметры целей и примерные шансы их поражения.

Над Землёй сейчас примерно 10 000 – 10 100 активных спутников Старлинка. Они не летают все вместе в куче. Они распределены по многим орбитальным плоскостям (как несколько «колец» вокруг Земли, слегка наклонённых). Каждая плоскость — это отдельное «кольцо» на высоте 480–550 км. В одной плоскости спутники идут один за другим по кругу. Окружность орбиты на этих высотах: 43 000 – 43 500 км (полный круг вокруг Земли). В большинстве плоскостей 18–30 спутников Расстояние между плоскостями: от 1400 км до 2400 км, чаще всего 1500–2200 км. В более плотных новых оболочках может быть до 50–100 спутников в плоскости, а расстояние сокращается до 400–900 км. Плоскости разделены по ширине на 500–700 км (на экваторе). На других широтах чуть меньше.

Первый понятный вывод: расстояние между спутниками это десятки и сотни километров, даже при оптимальных комбинациях. Как правило, спутники идут с интервалом в сотни–тысячи километров вдоль орбиты, а между плоскостями — ещё 500 км вбок.
Второй понятный вывод: ни у кого на планете нет ресурсов, чтобы в обозримые сроки посбивать заметную долю от 10 000 спутников. Которые, отмечу, будут ещё и пополняться.

Кто хочет в логарифмы и проверить – на здоровье, подсчёты велись для массы одного поражающего элемента в 5 граммов, остальные могут оценить итог.

Символический урон (попасть в несколько спутников) можно при заброске на орбиту от одной до 50 тонн поражающих элементов. Чтобы сеть потеряла 10% спутников, то забрасывать придется 200–2000 тонн. Чтобы выбить 30-40% спутников – нужно 5000–15 000 тонн. Ну а для полной дезорганизации системы потребуется 30 000–100 000 тонн поражающих элементов. Грузовой «Прогресс» доставляет на орбиту до 2,5 тонн груза. Число необходимых пусков можно посчитать уже самостоятельно. Ну а если выбивать спутники «Старлинка» пусками ракет с Земли, то тут никаких денег не напасёшься. При таких объемах пространства, расчёты могут плавать, но картины это не меняет.

Получается, что устранять «Старлинк» примитивно, кинетически, на орбите, нереально до тех пор, пока мы не освоим частоту пусков в космос хотя бы на уровне SpaceX. И то, нам потребуется некий перехватчик, способный лететь по орбите спутников навстречу, разбивать их, оставаться самому в целости, и ещё уметь маневрировать. Спутники Маска такое умеют, для синхронизации расстояний.

Остаются ядерные взрывы в Космосе (десятки), хакерские атаки или многодневная работа (пока не поразит цели в пределах ограниченной линией горизонта видимости) некоего мощного лазера выглядят более реальными. Кстати, а где наш лазер «Пересвет»?

🆘 МЫ ПОГИБАЕМ! 🆘
⠀
Сегодня мы поделили между всеми подопечными последний мешок корма. Завтра кормить животных уже нечем. 😢

Друзья, мы не знаем что делать. Приют действительно находится в критическом положении. 😔

🆘 Более 170 хвостиков просят вас — НЕ БРОСАЙТЕ НАС!

‼️ Только на корм в неделю необходимо более 148000р! Нам бы собрать этот недельный запас корма!

Помогите нам пожалуйста! Нам не справиться без вашей помощи! 🙏

Приюту можно помочь по этим реквизитам с пометкой "Благотворительность":

Сбер: 2202208493414354
Тбанк: 2200700451399900
Втб: 2200248844505791

☎️ СБП: +79896828514
Сбербанк, Т-Банк, Втб
На имя Екатерина Владимировна А.

Не забудьте подписаться на наш канал 👉 @zhiznivoimia2

Вариант будущего к утру, если Трамп таки не псих

Как известно, за последние сутки Дональд Фредович и его команда успешно превзошли в риторике всё то, что звучало ястребиного с нашей стороны последние четыре года. Из чего многие заподозрили, что президент 45-47 окончательно рехнулся. Не каждый день с президентского уровня звучат угрозы уничтожить к утру иранскую цивилизацию, вкупе с намёками на ядерный удар.

Но если не псих, то происходящее суть мешанина трёх вещей сразу: реальной войны, переговорного принуждения и внутриполитической демонстрации силы. На этом фоне Трамп сознательно завышает риторику до апокалиптического уровня, при том что практические действия Вашингтона пока всё ещё выглядят ограниченными по сравнению с риторикой. США наносят новые удары, в том числе по военным целям на Харке, но нефтяную инфраструктуру пока стараются не трогать. Одновременно Иран не принял американскую формулу временного прекращения огня и выдвинул свои условия для «длительного мира», а рынок уже закладывает тяжёлый сценарий по нефти и логистике через Ормуз.

Трамп сейчас пытается совместить несовместимое: заставить Иран отступить быстро, не входя сразу в полномасштабную наземную войну, и одновременно не выглядеть слабым ни для Тегерана, ни для своей аудитории. Отсюда и гипертрофированная угроза тотального разрушения. Это не язык аккуратной дипломатии, а язык принуждения через предельную неопределённость: оппоненту показывают не точный план, а максимально широкий диапазон возможной боли.

Но у этой тактики есть издержка: когда угрозы становятся слишком большими, союзники начинают разбегаться. Или противник начинает сомневаться, где реальная красная линия, а где театральное завышение ставки. Как у нас. Судя по поведению Европы, блокированию Россией и Китаем резолюции Совбеза ООН по Ормузу, росту критики поведения Трампа даже от ближайших союзников, пространство для реальной эскалации у Вашингтона не безгранично. Вопреки заявлениям.

Теперь прогноз. Базовый сценарий — не ядерный удар и не немедленная тотальная война, а дальнейшая силовая эскалация в пределах «принуждения к уступке»: новые удары по военным, транспортным и части энергетических объектов, более жёсткое давление на морскую инфраструктуру, усиление киберопераций и попытка сломать иранскую позицию по Ормузу без прямого перехода к уничтожению всей гражданской инфраструктуры страны.

Этот сценарий поддерживается сразу несколькими фактами: Вашингтон уже наращивает военное давление, но пока оставляет дипломатический люфт. Иран требует не паузы, а прекращения войны на своих условиях. Энергетический рынок сигнализирует, что даже без «апокалипсиса» конфликт уже стал мировым экономическим кризисом. Иными словами, наиболее вероятна не разовая кульминация, а несколько витков управляемой, но всё более дорогой эскалации.

Что помешает Трампу «бахнуть»? В США, как и везде, достаточное число сдержек, чтобы рехнувшийся президент не начал кидаться ядерными бомбами. Приказ проходит через конкретных офицеров. Они обязаны исполнять только законные приказы. Удар по неядерному государству без немедленной угрозы США — юридически спорный. В теории возможна задержка, саботаж или требование уточнений.

Аппарат Пентагона, даже если Хегсет «за», контролирует процесс исполнения и может замедлить. Политическая цена — колоссальная. Ядерный удар по Иран означает разрыв с союзниками, фактический крах режима нераспространения, массовую гонку вооружений. Это уже не «операция», а смена мировой системы.

Конгресс, элиты, военные, разведка — все понимают последствия. Даже если решение инициировано, возникает мощное сопротивление внутри системы. Проблема не в том, «может ли Трамп», а в том, что система не заинтересована в этом решении. А это сценарии, которые в истории заканчиваются мемом «какой великий артист погибает!».

Россия вошла в тройку цифровых сверхдержав вместе с США и Китаем после запуска отечественного мессенджера MAX, заявил Сергей Боярский на Российском форуме по управлению интернетом. По его словам, IT-комитет Госдумы участвовал в развитии сервиса на уровне законодательства и ожидает у платформы значительное будущее.

Заявление Боярского звучит по меньшей мере комично. Нет, в целом Россия далеко не аутсайдер по части цифровизации: у нас есть серьёзные компетенции, сохраняется мощная школа подготовки специалистов, также присутствует развитая цифровая среда, работающая вопреки любым ограничениям. Но наличие мессенджера точно не превращает страну в сверхдержаву, даже если бы вместо МАХа значился Телеграм.

Статус цифровой сверхдержавы определяется не наличием тех или иных приложений, а глубиной технологического стека. Во-первых, это аппаратный «фундамент»: собственное производство полупроводников, микроэлектроники и литографического оборудования. Без оного любой софт будет лишь надстройкой на чужих мощностях.

Во-вторых, это контроль над системным ПО и инструментарием. Сверхдержава создаёт свои операционные системы, СУБД, языки программирования и компиляторы, на которых пишет весь мир. В-третьих, это глобальная экспансия. Настоящий цифровой лидер экспортирует свои облачные решения, поисковики и платформы, формируя стандарты для всей планеты, не ограничиваясь внутренним рынком, зачищенным админресурсом от конкурентов. Наконец, это лидерство в прорывных областях вроде квантовых вычислений и фундаментального ИИ, где сегодня зарождается «цифровое будущее».

Ничего из перечисленного у России нет и в обозримом будущем не предвидится. Где наша Windows, наш Python или игровой движок уровня Unity? Где отечественные гиганты масштаба NVIDIA, Intel или ASML? Учитывая реалии, ждать их появления не приходится, перечисленные гиганты не рождались по указу сверху. Они появились там, где существовала свобода мысли и высказывания, где учёные не боялись выдвигать самые смелые гипотезы, а предприниматели - инвестировать в них. Мировые технологические лидеры сформировались в среде с минимумом административных барьеров и максимальным творческим простором. У нас же, где Левиафан стремится обюрократить всякую частную сферу, ограничив её строгими рамками, о такой среде остаётся только мечтать.

Досье. Секретный контур - перейти в канал.

За 2024–2026 годы российские суды по искам Генпрокуратуры обратили в доход государства личные активы полутора десятков высокопоставленных чиновников и судей на сумму около 350 млрд рублей. Речь не о корпоративных деньгах, а о личном имуществе.

Рекордсмен — экс-госсекретарь Дагестана Магомед-Султан Магомедов: свыше 101 млрд руб. Бывший мэр Владивостока Игорь Пушкарёв лишился активов семьи на 80 млрд. Камчатские чиновники Юрий Зубарь, Владимир Балакаев и депутат Александр Иванчей — 31,4 млрд. Экс-депутат Госдумы Анатолий Вороновский — 23,3 млрд.

В списке также председатели судов Аслан Трахов (Адыгея, 21,4 млрд) и Александр Чернов (Краснодарский край, 13 млрд), экс-мэры Владивостока Владимир Николаев (15,8 млрд) и Сочи Алексей Копайгородский (1,6 млрд), замминистра обороны Тимур Иванов (1,2 млрд) и другие.

В 2025 году к ним добавился экс-премьер Карачаево-Черкесии Владимир Кайшев — 41,9 млрд руб.

Генпрокурор России Александр Гуцан в марте сообщил: только за 2025 год у коррупционеров изъято 2000 объектов на 1,6 трлн рублей. Это практически 1% ВВП России.

Для понимания, общая стоимость российского аналога «Starlink» - проекта низкоорбитальной группировки «Рассвет» (от Бюро 1440) около 445–515 млрд рублей. Таким образом, на деньги коррупционеров можно было запустить три таких спутниковых группировки.

Конечно, хорошо, что деньги вернулись государству и виновные понесут наказание. Однако роль государства заключается в том, чтобы не допускать коррупции, а не героически отбирать уже украденное постфактум. Когда система годами позволяет накапливать такие состояния, речь идёт не об отдельных нарушителях, а о сбое на уровне правил игры. И если каждый новый «рекорд» лишь обновляет цифры, но не меняет механизм, значит проблема не решается.

Юра, мы всё… направили на деградацию и падение в каменный век

Интересно у нас идет подготовка ко Дню космонавтики. 7 апреля 2026 года вице-президент Российской академии наук Сергей Чернышев на заседании академии сообщил о переносе запусков трёх российских лунных аппаратов, сообщают СМИ. Миссии «Луна-28», «Луна-29» и «Луна-30» сдвинуты на период 2032–2036 годов. Ранее эти запуски входили в ближайшие этапы российской лунной программы, однако теперь их сроки существенно пересмотрены.

Судя по бюджету на этот год, финансирование госпрограммы «Космическая деятельность России» составит 258,1 млрд рублей. В эту сумму входит финансирование самой госкорпорации Роскосмос, субсидии предприятиям отрасли, инвестиции в ракеты, спутники, инфраструктуру То есть это реальный операционный бюджет всей отрасли, а не только аппарата Роскосмоса.

Есть ещё нацпроект «Космос» с финансированием в 2,2 трлн руб. в 2026–2030 годах. Вроде много, но его первая фаза - проектирование, НИОКР, подготовка производств. Не больше 200–300 млрд руб в год.

При этом, как известно, до 83,7 млрд рублей увеличена любимая забава РКН – средства анализа и блокировки трафика. Может, эти деньги лучше дать тому же «Бюро 1440», чтобы войскам на передовой связь дать, а не у всего остального населения отнять?

Вопрос риторический, судя по событиям последнего года, чрезмерно широкий кругозор среднестатистическому обывателю более не положен. Иначе как объяснить уже имеющиеся и очевидные в будущем запреты качественного ИИ, доступа к депозитариям, научным базам, коммуникации и так далее.

Космос русским людям ни к чему. Им надо смотреть не на звёзды, а что положено в белом списке: три телеканала и 10 сайтов, из которых три будут маркетплейсами, три – банками, один соцсетью и два новостных. Думать про Луну и другие загоризонтные дали не нужно. Для верности будет шестидневная рабочая неделя по 12 часов. А чтобы имелась мотивация, то у нас есть инфляция и достигший 45 триллионов рублей совокупный долг жителей страны перед банками.

Кто-то отследил вообще, в какой момент времени мы очутились дружно в этом болоте?

Скоро День космонавтики. Перед которым бездуховные американцы облетели Луну, а нам в очередной раз многократно напомнят, что 65 лет назад в космос первым полетел наш человек. Если интернет будет работать.

Из уничтожения цивилизации получились Минские соглашения

Как и предполагал, грозные речи Трампа с размахиванием бомбардировщиками оказались тем, что все видели.

Сейчас перед нами не перемирие в классическом смысле, а короткая пауза, возникшая из-за того, что ни одна из сторон не смогла быстро довести конфликт до результата, но при этом цена дальнейшей эскалации резко выросла. США остановились не потому, что достигли политических целей, а потому что дальнейшее давление автоматически ведёт к риску скачка цен на нефть, дестабилизации Ормуза и втягивания в более тяжёлый формат войны. Иран, в свою очередь, выдержал удар, но не переломил ситуацию и не получил гарантий безопасности. В результате обе стороны приняли паузу как техническое решение.

При этом уже видно, что политической базы для устойчивого соглашения нет. Иран выдвигает требования, которые по сути означают демонтаж всей системы давления: снятие санкций, вывод американских сил, компенсации, сохранение контроля над Ормузским проливом и право на обогащение урана. США в текущей конфигурации на это не пойдут, потому что тогда исчезает смысл всей их ближневосточной стратегии последних десятилетий. Значит, за две недели можно согласовать лишь промежуточные вещи, но не финальное урегулирование. Иран заявляет, что США приняли его условия, но пока это чисто ближневосточная тема: громче заявить, что мы всех победили. Реального принятия иранских условий пока нет. Да и вряд ли может быть.

Ключевой узел всей ситуации — Ормузский пролив. Формально говорится об «открытии», но Иран прямо фиксирует, что проход будет возможен только при координации с его военными. Это означает, что контроль сохраняется, и пролив остаётся инструментом давления. Даже если суда пойдут, это будет управляемый режим, а не нормализация. Для рынка это означает сохранение неопределённости, а для Ирана — сохранение стратегического рычага.

Критический элемент, который резко снижает устойчивость всей конструкции, — позиция Израиля. Биньямин Нетаньяху фактически сразу вывел ливанское направление за рамки перемирия. Это означает, что боевые действия против «Хезболлы» продолжаются, несмотря на паузу между США и Ираном. В результате возникает разрыв: формально перемирие есть, но один из ключевых участников конфликта продолжает активную фазу войны.

Для Израиля раздражитель не в самой войне, а в том, что Иран сохраняет военный потенциал. Если перемирие даёт Тегерану время на восстановление, перераспределение ресурсов и укрепление прокси-сетей, то для Израиля это ухудшение позиции. Поэтому он не заинтересован в остановке давления на этих направлениях.

В результате возникает конфликт интересов внутри одного блока. США пытаются снизить уровень эскалации, потому что для них критичны энергетический фактор, внутренняя политика и риск втягивания в наземную операцию. Израиль, наоборот, заинтересован в продолжении давления, чтобы не дать Ирану закрепить текущий баланс. Это делает перемирие нестабильным не только из-за противоречий между США и Ираном, но и из-за различий между союзниками.

Получается, что Тель-Авив закладывает мину под перемирие. Любая эскалация в Ливане может привести к ответным действиям Ирана против Израиля. Дальше возникает цепная реакция: удары — ответ — расширение конфликта — втягивание США.

Сами две недели будут использованы максимально прагматично. США получат время для перегруппировки, оценки вариантов и давления через переговоры. Иран — для восстановления военных возможностей, пополнения запасов, укрепления ПВО и перераспределения чувствительных активов. Ни одна сторона не рассматривает этот период как реальный переход к миру, это пауза перед следующим этапом.

Однако США уже не могут быстро навязать результат силой без значительных издержек. В итоге формируется модель затяжного противостояния с паузами, где ключевым становится не исход войны, а управление уровнем эскалации и контроль над энергетическими потоками.