Национальный позор Японии - премьер-министр этой страны возлагает венок памяти и уважения к могиле пилота, который сбросил ядренну бомбу на Хиросиму.

Я давно пишу - что для того, чтобы мы заключили мирный договор с джапами, и они нас уважали до дрожи в коленках, надо дважды, а лучше трижды отбомбиться ядерным оружием по Японии. И будет нам еще больший почет и уважуха, чем американцам. И венки будут возлагать нашим ракетчикам после их смерти. Нет? После этого видео кто-то еще будет возражать этой простой и спокойной мысли?

Какую выгоду Россия может извлечь из эскалации конфликта на Ближнем Востоке?

Юрий Баранчик специально для МЭФ

Эскалация на Ближнем Востоке создает для России принципиально новую макроэкономическую реальность. В зависимости от того, насколько затянется конфликт, формируются три ключевых сценария развития цен на нефть и объема дополнительных доходов, которые российский бюджет может получить сверх базовых прогнозов.

Первый сценарий: завершение конфликта в марте - первой половине апреле. При таком варианте развития событий цены на нефть стабилизируются на уровне около 70-80 долл/барр. В этом случае дополнительные доходы России составят порядка $85 млрд, из которых в федеральный бюджет поступит около $45 млрд. При накопленном за два года дефиците (2005 год плюс два месяца 2026 года) в 9,1 трлн рублей дополнительные $45-50 млрд (около 4 трлн рублей) покрывают около 40% разрыва. Этот сценарий позволяет не углублять бюджетную яму, но не решает проблему структурного дефицита.

Второй сценарий: затягивание конфликта до конца мая. Если конфликт продлится до конца мая, цены на нефть могут подняться до $120-140 долл/барр. В таком случае дополнительные доходы России можно оценить в $160-165 млрд, из которых бюджет получит $97-102 млрд. Это составит около 8,7 трлн рублей. Данный сценарий позволяет практически закрыть дефицит прошлого года и те 3,5 трлн рублей бюджетного дефицита, которые образовались в первые два месяца 2026 года (всего по году должно быть 3,8 трлн рублей, но, скорее всего, эта цифра вырастет, как минимум, до 5-6 трлн рублей снова).

Третий сценарий: конфликт до конца августа. При наиболее долгосрочном сценарии цены на нефть могут достичь диапазона 150-200 долл/барр. Сверхдоходы России составят $252 млрд, а бюджет получит дополнительно около $151-155 млрд. В рублевом эквиваленте это около 12-14 трлн рублей – сумма, которая полностью покроет дефицит бюджета за 2025-2026 годы.

Рассматривая эти сценарии, важно учитывать то, что все они исходят из предпосылки быстрого восстановления объемов экспорта после завершения конфликта. Однако если конфликт затянется на два-три месяца, то может оказаться так, что значительная часть нефтегазовой инфраструктуры Ближнего Востока будет уничтожена. И тогда восстановление нефтяного экспорта может занять годы, а не месяцы. Тем более, что исторический опыт (нефтяной кризис 1973 года, Операция «Буря в пустыне» 1990 год) показывает, что после крупных конфликтов ранее так и было.

Бюджет России на 2026 год был сверстан с допущениями, которые уже начали расходиться с реальностью. Военные расходы заложены ниже уровня 2025 года – впервые с начала СВО. Плановый дефицит в 3,8 триллиона рублей оказался практически исчерпан за первые два месяца года. Сопоставление трех сценариев с реальной бюджетной картиной позволяет сделать следующие выводы.

Для покрытия накопленного двухлетнего дефицита требуется либо реализация третьего, наиболее затяжного сценария, либо сочетание второго сценария с дополнительными мерами налоговой или долговой политики.

При первом сценарии Россия получает ресурсы, позволяющие смягчить бюджетный кризис, но не решающие его системно. Третий сценарий дает максимальный фискальный эффект, но сопряжен с высокой геополитической ценой и рисками дальнейшей эскалации. Вместе с тем, надо отметить, что в этих трех сценариях мы не рассматривали рост цены на газ, что также даст бюджету России дополнительные серьезные вливания.

Таким образом, зависимость российского бюджета от геополитической конъюнктуры на Ближнем Востоке становится в 2026 году одним из ключевых факторов макроэкономической стабильности. Каждый из возможных сценариев формирует принципиально разную траекторию бюджетной политики – от удержания текущего уровня дефицита до полного закрытия накопленных разрывов.

ПС. Пост опубликован на канале МЭФ в Махе

По М4 связь лежит намертво от Каменск-Шахтинского и прям до Московской области.

Сейчас на заправке не смогли купить ничего, на чем есть Честный Знак — оно тупо не пробивается. Всё что без него купить за нал можно.

Столкнулись два элемента государственного контроля. Жуки-самоёбы, если честно.

🔥В Порт-Артуре, США, взорвался НПЗ

Завод принадлежит компании Valero в штате Техас. На нем перерабатывается венесуэльская нефть.

Случайность это или нет (наверняка, рабочие-латиносы на заводе есть), но горит не хуже, чем на Ближнем Востоке.

Динамика продвижения ВС РФ и что про неё можно думать

Получить статистику территориальных приобретений можно, если сочетать разнообразные OSINTы всех сторон. Возникает неизбежный фактор искажения реальности с двух сторон, но тренд в целом достаточно понятен. Во избежание дискредитаций – все нижеследующие цифры оценочные, потому что анализ открытых источников.

В 2024 году было освобождено около 3 600 км². В 2025 году — более 4 800 км². Средний темп в 2025 году составлял около 440 км². По отдельным месяцам картина выглядит так. Ноябрь 2024 — около 600 км² за месяц (один из максимумов за период позиционной войны), декабрь 2025 — около 445 км², январь 2026 — около 245 км², февраль 2026 — около 126 км², минимальный показатель с лета 2024.

То есть статистика показывает не остановку наступления, а постепенное снижение скорости после пиков конца 2024 года. Часто объяснение сводят к погоде, распутице или «выходу к укреплённым районам». Эти факторы есть, но они не объясняют долгосрочную динамику. Если бы дело было только в сезоне, темп бы колебался между временем года, а не снижался по тренду.

Главные причины, судя по открытым данным и по логике самой войны, другие. К 2025–2026 годам фронт превратился в насыщенную зону дронов (в первую очередь), артиллерии и разведки. Любая концентрация техники быстро обнаруживается и уничтожается. Это резко снижает возможность глубоких механизированных прорывов. В результате наступление идёт не рывками, а медленным продавливанием, когда позицию можно занять, но если не подтащить к ней ПВО, РЭБ и маскировку, то там быстро всех убьют.

Вероятно – изменение самого метода. Российская армия в последние два года действует не через быстрые операции, а через длительное огневое давление, штурмы малыми группами, массовое применение авиабомб и FPV. Так что в этом смысле можно думать, что продвижение идет так, потому что бережем людей. Кому нужно оптимистическое объяснение – вот оно.

Даже локальные и безуспешные контрудары ломают темп наступления. В начале 2026 года были участки, где Украина активно пыталась отбить территорию, несмотря на общее давление РФ. Это, в любой войне, заставляет наступающую сторону тратить силы на удержание, а не только на продвижение.

По мере затягивания войны растёт стоимость наступления, потому что сложнее снабжение и эвакуация. К тому же, больше вариантов для врага ударить по тылам и что-нибудь дезорганизовать. География имеет место. Контринтуитивно, но сейчас открытая степь – это не оптимальное для наступления место, а самое плохое. Потому что всё видно и простреливается дронами. Фактор важный, но вторичный, потому что снижение темпа видно по всей линии фронта.

Распутица, морозы и туман с дождем – факторы, влияющие как на наступление, так и на эффективность дронов. Но если бы дело было только в погоде, темп возвращался бы к прежнему уровню. После пиков 2024 года он уже не возвращается. Это значит, что причина глубже.

Главная причина замедления — не погода и не только местность, а то, что фронт превратился в плотную зону наблюдения и огневого поражения, где быстро наступать стало крайне трудно даже при численном преимуществе. Без некоего, говоря модно, «геймчейнджера», который либо позволит убрать дроны из категории непреодолимой для обоих сторон угрозы, либо обеспечит политическое решение по достижению наших целей.

Глобальный рынок сжиженного природного газа (СПГ) продолжает демонстрировать высокую чувствительность к геополитическим и инфраструктурным рискам.

Еще недавно Международное энергетическое агентство и Международный валютный фонд прогнозировали снижение цен на СПГ из-за роста предложения, но сейчас ситуация переворачивается и газ растет в цене.

Обострение на Ближнем Востоке явно играет на пользу американской газодобыче. Себестоимость американского СПГ объективно выше по сравнению с ближневосточными и североафриканскими производителями. Это обусловлено структурой добычи (преобладание сланцевого газа), необходимостью развитой трубопроводной логистики внутри страны, а также значительными затратами на сжижение и морскую транспортировку. Теперь США наращивают экспорт.

Ранее Европа лишилась российского трубопроводного газа и это создало окно возможностей для американского СПГ, теперь «взрывается» Ближний Восток. Не слишком ли много совпадений?

Очевидно, что формируется новая конфигурация глобального газового рынка, в которой конкурентоспособность определяется не только ценой, но и сохранением цепочек поставок, и устойчивостью к политическим рискам.

США явно оседлали эту волну, но по большей части они сами и являются инициаторами энергетического кризиса в мире. При всем при этом газ на внутреннем американском рынке продолжает быть дешевым, сохраняя конкурентное преимущество для промышленности США.

Таких совпадений не бывает.

The Washington Post пишет, что смена режима в Иране, а также уничтожение его ядерной программы и ракетного арсенала считаются в администрации Трампа маловероятными.

При этом Дональд Трамп ищет способ объявить о своей победе. По информации источников издания, концентрация американской морской пехоты свидетельствует о планах захватить остров Харк, главный иранский центр экспорта нефти и вынудить Иран открыть Ормузский пролив.

Параллельно Трамп объявил, что США уже ведут переговоры с Ираном, но не смог пояснить с кем конкретно. США готовы к сделке и Иран желает отказаться от ядерного оружия, а контроль над Ормузским проливом будет совместным.

Однако в тот же день иранские власти заявили, что не ведут переговоров с США. Секретарь Совета политической целесообразности Ирана и экс-главком КСИР Мохсен Резаи заявил: "Война будет продолжаться до тех пор, пока не будут возмещены все убытки, не будут сняты все экономические санкции и не будет получена гарантия того, что США не будут вмешиваться в дела Ирана. Это решение нашей нации, нашего лидера и наших вооруженных сил."

Член Комитета по внешней политике и национальной безопасности парламента Ирана Алаэддин Боруджерди рассказал, что Иран установил новый де-факто суверенный режим в Ормузском проливе: "Мы взимаем 2 миллиона долларов за проход для покрытия военных расходов, это наше право".

Контроль над Ормузским проливом – это очевидный критерий победы на данном этапе войны США и Ирана, так как полноценное вторжение в Иран Трамп провести не может.

Все текущие заявления Трампа о переговорах с Ираном – это попытка сбить цену на нефть и потянуть время. Жертва солярия играет с «плохими картами» на руках и блефует.

Михаил Мишустин на совещании с вице-премьерами сообщил, что принято решение сформировать перечень стратегически значимых лекарственных средств, которые будут обеспечивать приоритеты отечественного здравоохранения. Непременное условие — полный цикл их производства должен быть ограничен территорией страны. Это крайне важный шаг, цель которого — гарантировать независимость отечественного здравоохранения от внешних факторов в условиях нарастающей мировой турбулентности. В экономических показателях речь идет о поэтапном сокращении 55% (в денежном выражении) доли импортных лекарств в общем потреблении и свыше 85% — в госзакупках.

Работа предстоит по выражению поэта "адова". Ведь в перечень войдут жизненно необходимые препараты, вакцины, кровезаменители, лекарства для лечения особо опасных инфекционных и социально значимых заболеваний — все то, что составляет основу здравоохранения страны и ее медицинской безопасности. Для этого предстоит избавиться почти от 70% зависимости иностранных компонентов в отечественной фармакологии, заменив их российскими аналогами. Но и цель достойная — по словам главы правительства, формирование перечня «позволит сократить зависимость фармацевтической промышленности от иностранных поставщиков и в целом будет способствовать достижению национальной цели по сохранению населения, укреплению здоровья и повышению благополучия людей, поддержке семьи».

Разумеется, только одним таким документом все проблемы здравоохранения и связанных с ним нацпроектов демографической и социальной направленности не решить. Однако постановление является одним из звеньев системной поддержки российской медицины наряду с ускоренной регистрацией, приоритетом в госзакупках и возможностью принудительного лицензирования для критически важных препаратов. С 1 января 2025 года начал действовать механизм "второй лишний", который отклоняет заявки на иностранные препараты, производство которых не локализовано в России, если есть хотя бы одна заявка от российского производителя. Эти и другие меры позволили укрепить тенденцию снижения заболеваемости в 2020-2025 годах, в частности, по 48 формам инфекционных и 15 формам паразитарных болезней.

О реалиях фронта

Дроны окончательно захватили поле боя. В 24 году можно было проскочить на мотоцикле, в 25 году пробежать по посадке, а сейчас до цели доходят счастливчики. Воздушный контроль тотален. Переход между точками осуществляется только в условиях плохой погоды. Эвакуация с ноля практически прекратилась.

Нет, это не очередной критический текст - это размышления. У противника ситуация не лучше. Наше наступление останавливают не пехотинцы, а линия дронов. Фронт практически обезлюдел. «Мавики» гораздо чаще фиксируют пролет Бабы-Яги, чем перебежки солдат противника. Добежать до укрытия и остаться в нем на месяцы - это рабочая стратегия по выживанию.

Конечно, нам нужен прорыв на фронте, но как этого добиться? Даже если мы найдем еще 400 тысяч добровольцев ситуацию это не изменит. Можно отправлять в атаку не по-одному, а по три человека. Но от этого потери только возрастут, а перелома на фронте не случится.

Механизированные армии 20 века утратили свою актуальность, а пехотинец достиг предела человеческих возможностей . Как бы это банально не звучало, но победит умнейший.

Если бы в 22 году фронт держало такое количество пехотинцев противника, то российская армия дошла бы до Днепропетровска за два дня. Добиться таких результатов можно лишь тогда, когда на поле боя появится «многоразовая бронетехника». Пока все бронированные единицы не способны пережить прилет нескольких дронов.

Если каждая единица бронетехники будет способна сбить десяток дронов, наступление снова станет актуальным. К сожалению, такие машины вряд ли появятся в товарных количествах в этом году.

Пока на фронте безотказно действует правило «У кого дроны летят точнее и чаще, тот и имеет преимущество над противником». Но это актуально лишь для данного этапа развития военных технологий. Впереди нас ждет прорыв.

Если бы меня спросили что сейчас нужно делать, то я бы минимизировал атаки и просачивания, а направил бы все ресурсы на разработку массового КАЗ от дронов. Пехоте нужен новый виток технологий и новая бронетехника. Без этих составляющих мы рискуем растратить людские жизни без существенных изменений на карте.

Александр Харченко

Основной проблемой введения цифрового рубля до недавнего времени было очевидное недоверие к этому средству платежа. Власть даже не ставила (и кстати, до сих пор не ставит) задачу хотя бы на интуитивном уровне объяснить населению, что это и для чего вообще нужна цифровая валюта.

Традиционно презрительное и, можно сказать, брезгливое отношение к податному сословию со стороны власти имеет и свою оборотную сторону: столь же традиционное недоверие к любым новациям, которые властью вводятся. В России власть воспринимается на бытовом уровне, скорее, как захватчик и оккупант - с соответствующим к ней отношением. Парадоксально, но при этом в остальных вопросах, не связанных напрямую с личным, сакральность власти остается на уровне полного доверия («начальству виднее»©). Видимо, и полное недоверие в одним вопросах, и абсолютная легитимность в других - это своего рода комплементарная пара.

Но если отвлечься от философии отношений власти и общества в России, можно сказать - пока идея цифрового рубля точно не овладела массами. Хотя бы потому, что помимо недоверия есть и обычное непонимание - а зачем он вообще нужен?

Теперь же задача усложняется кратно. Попытки «суверенизации» интернета и его «окукливание» в национальных границах создают очень серьезные риски разрушения информационного пространства. Проблема здесь не только в «криворукости» исполнителей (хотя как очень серьезный фактор, некомпетентность исключать не просто нельзя, а нужно вообще иметь его перед глазами как объективную реальность). Проблема в том, что российский интернет создавался изначально как пространство информационной свободы - а это принципиально иная даже не архитектура, а топология и геометрия. Теперь поставлена задача из открытой системы сделать тюремную камеру и концлагерь с вышками, охранниками и контрольно-следовой полосой.

Провести такую реконструкцию можно только одним способом - разрушив до основания то здание, которое было построено раньше. И уже на его руинах строить бараки и натягивать колючую проволоку.

Здесь и кроется основная засада - разрушить и построить - это две очень отличающиеся между собой задачи. И, как мы видим, с разрушением всё пока идёт достаточно успешно. Вот строительство - тут возникают вопросы.

Нюанс в том, что цифровой рубль может существовать как функция, только в работающем цифровом пространстве. Когда же на его месте руины разной степени живописности, говорить о нормально функционирующей системе цифровой валюты несколько оптимистично.

Эти два ключевых фактора - недоверие и разрушение российского интернета - на сегодняшний день являются базовыми проблемами для проекта цифрового рубля. И при этом ни одна из проблем не только не решена, но и не решается.

Можно с большой долей уверенности предполагать, что проблема недоверия будет решаться через традиционную форму общения власти и общества - насилие. Зачем что-то объяснять, если можно просто заставить? Ввести соответствующие статьи в административный и уголовный кодексы, например. Проблема разрушения «основного интернета» рассматривается властью как создание закрытой экосистемы (Госуслуги, VK, Яндекс, Сбер и прочий «белый список»).

Однако можно сразу сказать, что подобный подход видится как крайне неустойчивый - усиление давления и использование насилия как единственного инструмента связи власти и общества будет порождать массовый саботаж и иные формы сопротивления. «Белый список» хорош в теории, но потребует колоссальных ресурсов для подавления «черного списка» - и совершенно неясно - а хватит ли вообще этих ресурсов?

✅|Закрытый канал

✅| Канал «Книги»

К сожалению, со своей колокольни я не вижу никаких изменений в подходах к планированию и проведению наступательных операций. Короткоживущий рядовой состав по-прежнему продолжают жечь долгоживущие командиры, словно это восстанавливаемый в ближайшей перспективе ресурс и словно в стране есть бесконечное количество денег на выплату страховок по гибели. С текущим подходом мобилизация ситуацию не спасёт, а только усугубит и приведёт в итоге к развалу страны - чего противнику и надо. На фронте нужны иные решения - не тактические и оперативные, а стратегические. Ведь, как известно, никакой тактикой невозможно компенсировать провал в стратегии.

Чтобы понять эти слова, посмотрите на то, как решили вопрос персы.

И тогда не нужно будет убивать такое количество своих солдат о бездушную машину войны под названием "линия дронов". Время "больших батальонов" безвозвратно ушло. Жаль, что этого не хотят понимать те, кому война - всего лишь стрелки на картах и слащавые доклады угодливых подчинённых.


***

Я видел много разных командиров. От думающих образованных стратегов, до тупых самовлюблённых мясников, но до сих пор лучшими продолжаю считать двоих, которые более других умели ценить имеющиеся ресурсы, умели детально по нотам планировать свои действия, умели мотивировать подчинённых на успех, мгновенно оценивали передовые технологии, внедряя их в своих подразделениях. Основой их успеха я считаю то, что войну они воспринимали как экономический проект, который должен принести маржу, а не убыток (но не в том смысле, как это воспринимают командиры, обирающие своих подчинённых), иначе "зачем тебе быть". Один из них был коммерсантом, другой имел опыт сразу в трёх областях - военный, предпринимательский, административный, что качественно отличало их от обычных военных управленцев и позволяло им давать результат, который никто другой дать не мог.
К сожалению, они погибли в 2023 и 2025 годах при очень неоднозначных обстоятельствах.

У противника, кстати, самый результативный командир тоже не военный в прошлом человек. Но он, к нашему сожалению, ещё жив и дело своё делает очень эффективно.

Как тут не вспомнить Шарля Талейрана: "Война - это слишком серьёзное дело, чтобы доверять её военным".

https://t.me/romanov_92/51791