"Мир, основанный на правилах"

Дональд Трамп заявил о намерении лично участвовать в процессе назначения нового верховного лидера Ирана по аналогии с ситуацией в Венесуэле, где после захвата Николаса Мадуро США фактически контролируют передачу власти Делси Родригес.

Кандидатуру сына убитого аятоллы Али Хаменеи — Моджтабу — американский президент назвал «слабой фигурой» (в некоторых переводах — «ничтожной»), подчеркнув, что такой преемник его не устраивает, поскольку продолжит политику отца. Трампу нужен лидер, который «принесет гармонию и мир в Иран».

Теперь в "мире" Трампа лидеров выбирает не народ, не парламент или совет старейшин, а он сам.

Нет! Такой мир нам не нужен.

Пока трио Мерц, Макрон и Стармер планируют воевать с Ираном, евробизнес впадает в панику

Война на Ближнем Востоке привела к резкому падению европейских фондовых рынков из-за роста цен на энергоносители, пишет Financial Times. В Европе базовый индекс Stoxx Europe 600 упал на 2,9% — это самое резкое дневное падение с введения Трампом мировых пошлин в апреле прошлого года — на фоне роста цен на газ в Европе ещё на 20%. Немецкий индекс Dax снизился на 3,2%, усилив падение на 2,4% в понедельник.

«Это панические продажи. Это страх стагфляции. Рынок недооценивал масштаб этой войны», - заявил глава стратегии по европейским акциям в Barclay Эммануэль Кау.

Что самое жуткое, так это то, что цена на золото, выросшая в понедельник на фоне стремления инвесторов к защитным активам, во вторник снизилась на 1% вместе с акциями и облигациями. Аналитики предположили, что трейдеры могут ликвидировать другие позиции, чтобы покрыть убытки. «Люди сокращают риски. Похоже, рынок психологически переходит от сценария короткой войны к сценарию долгой войны», - говорит глобальный макростратег RBC Capital Markets Питер Шаффрик.

В США тоже есть эффекты, фьючерсы на S&P 500 и Nasdaq 100 указывали на снижение основных индексов Уолл-стрит на 1,6% и 2,1% соответственно. Пока за всё отдувается Марко Рубио, но если Иран продолжит жечь танкеры в Ормузском проливе и бить по нефтегазовой индустрии Ближнего Востока, фраз в духе «надо потерпеть» скоро станет недостаточно.

Премьер-министр Польши Дональд Туск заявил, что Варшава в конечном итоге стремится к собственному ядерному арсеналу. "Польша очень серьезно относится к ядерной безопасности. По мере развития наших автономных возможностей мы будем стремиться подготовить Польшу к максимально автономным действиям в этом вопросе в будущем", – сказал Туск перед заседанием правительства.

Очень характерно, что такие заявления делаются параллельно договоренностям между Францией и Германией по ядерному оружию.

2 марта 2026 года Париж и Берлин объявили о создании "высокого уровня ядерной группы" для координации стратегий сдерживания. Германия присоединится к французским ядерным учениям, инспекциям стратегических объектов и развитию систем ПВО. Французский президент Эмманюэль Макрон объявил об увеличении ядерного арсенала Франции и расширении защиты на союзников, включая Германию.

Это партнерство наглядно демонстрирует, что доверия к американским гарантиям в НАТО нет. Однако нужно учитывать, что Польша, несмотря на участие в более широких переговорах Франции с восемью странами (включая Великобританию, Нидерланды, Бельгию и другие), не получает аналогичных двусторонних предложений, адаптированных под ее нужды. Именно поэтому ей приходится говорить о собственном ядерном оружии.

Однако, как писал в феврале: Европа хочет свой «ядерный козырь» не потому, что ждет нападения, а потому, что поняла: раз Москва до сих пор молча взирает на эскалацию украинского кризиса со стороны Запада, то почему бы, пока Москва бездействует, не получить такой козырь, как ядерное оружие, в свои руки? На эту тему напишу еще позже. Она очень важна.

2 марта на Радио Sputnik в передаче, посвященной началу войны на Ближнем Востоке, как раз прогнозировал то, что вчера, 5 марта, и начала делать коалиция Эпштейна.

Первый прогноз заключался в том, что коалиция Эпштейна попытается подключить иракских курдов к войне против Ирана. По замыслу американо-израильских стратегов, отряды курдов должны взять под контроль иранский Курдистан, богатый нефтяными месторождениями. Вчера ночью первые отряды курдов пытались зайти на иранскую территорию, но, как пишут иранские СМИ (информация, ессно, нуждается в проверке), были отброшены военными и пограничниками Ирана назад. Уверен, попытки будут продолжены, поскольку коалиции Эпштейна нужно мясо для ведения боевых действий на земле.

Сами они, понятное дело, воевать на земле и нести людские потери не хотят. Поэтому ищут наемников, которые будут за деньги проливать свою кровь за интересы религиозных фанатиков из США и сионистских кругов Израиля. Курды уже не раз сталкивались с тем, что их просто используют, когда это выгодно США, а потом сливают, тоже, когда это выгодно США - Сирия совсем недавний пример. Но ходить по граблям для них, видимо, не привыкать.

Второй прогноз состоял в том, что к этой войне США и Израиль попробуют подключить Азербайджан. И тоже по той же причине – кто-то должен воевать на земле. Поэтому вчера была осуществлена провокация с налетом неизвестного БПЛА на аэропорт в Нахичевани. Дело в том, что 15-25% населения Ирана (официально – 8-12%) составляют азербайджанцы, зоной расселения которых является северный Иран. Тегеран, кстати, входит в эту зону. Поэтому поднять местных азербайджанцев и их собратьев с севера для раздела Ирана на части представляется кукловодам хорошей идеей, т.к. идеологическая почва для такого восстания имеется – это идея Большого Азербайджана.

Вопрос только в том, что северные и южные азербайджанцы не очень любят друг друга. К тому же южные намного более религиозны, чем практически светские северные. И если объединение состоится, то вовсе не факт, что клан Алиева останется у власти. Южные азербайджанские элиты гораздо более резкие, воинственные и сплоченные. Тем не менее, амеры и евреи разыгрывают все карты, которые у них есть. Плохие они, хорошие – не важно, ситуация покажет. А вдруг сыграет та, на которую вообще никакой ставки не было?

Поэтому Иран захватчики будут рвать по всем направлениям. Задачи сохранить Иран целостным в качестве региональной державы – не ставится от слова совсем. Соответственно, вызовы, которые стоят перед иранскими элитами носят, по сути, экзистенциальный характер – сохранения не только государственности, но и цивилизационной идентичности.

В некоторых российских ТГ-каналах постепенно начинается дискуссия о том, какое значение и какие риски несёт в себе передача верховной власти в нашей политической традиции и что нам ждать от смены политических поколений в России. Процесс получил название «трансфер» и понимают под ним именно президентские выборы, тогда как ротация депутатского и губернаторского корпуса считается подготовительным мероприятием, средством обеспечения выборов президента и словом «трансфер» не обозначается.

Любая смена первого лица в государстве ещё с древних времён означают нестабильность и действия в условиях неопределённости. В Византии со временем поняли: тут или повезёт, или нет. Слишком много сил влияет на трансфер, борьба за влияние на него делает его исход непредсказуемым. Как выборы папы Римского в Ватикане.

Для внешних сил выборы – это окно возможностей для дестабилизации политической системы врага, для оппозиции – легальная возможность для активной работы. В ХХ веке главами государства в России становились те, кто никогда не оценивался как главный кандидат на власть.

Это всегда было компромиссным, техническим и временем решением. Которое мешало любому сильному клану захватить монополию, но именно потому затягивалось навсегда и несло стране исторические перемены. Компромиссный кандидат, считавшийся слабым и потому не опасным, внезапно оказывался крепким орешком и демонстрировал недюжинные таланты в деле удержания власти. Его период всегда оценивался потомками как «эпоха», сколько бы она ни длилась. А явные фавориты и кандидаты никогда к верховной власти не добирались. Как бы близко к ней ни стояли.

Традиции российской власти таковы, что в ней институты всегда были декорацией, скрывающей неформальные альянсы. Именно они выдвигали кандидата, способного гарантировать выполнение задач, стоявших перед элитами в ближайший исторический период. Именно элитами, потому что они определяли интересы государства, так как несмотря на личную корысть, опирались на него и выживали благодаря ему. История государства – это действительно история элит, здесь с Дугиным можно согласиться: смена элиты у нас всегда меняла государственность. Независимо от сохранения её названия.

Перед российской элитой постпутинского периода стоит задача двух революций: кадровой и технологической. Иначе элита не сохранит себя и свою государственность. Гражданская солидарность здесь вещь желательная, но не необходимая. Гораздо важнее новый элитный консенсус и новый гражданский договор. Тот, кто решит эту задачу, получит ярлык на княжение. Независимо от того, каким будет внешнеполитической курс и на кого вовне будет опираться правящий класс, на Запад, на Восток или на баланс между ними.

В случае перезагрузки отношений с США в России старая либеральная тусовка не имеет шансов на реванш. Не по идеологическим мотивам, а по исчерпанности либеральной повестки для глобального господства. Либералы Запада давно стали олигархией, всё больше смещаются в автократию, проигрывая при этом автократам Востока. Они проигрывают им в идеологии, демографии, а заначит и в потенциале рынков. Цепляясь за власть, либералы будут или автократами, или изгоями.

Это значит, что отношения с Западом у прозападных групп в России будут строиться не на либеральной, а на торговой парадигме. В трансфере либералы представлены не будут, их ниша занята. Вся конкуренция будет в консервативно-силовом крыле, его фракции будут определять спектр мнений, в том числе включая бывшие либеральные темы, такие как свобода интернета и границы цифровизации.

Всё решит гонка технологий в экономике и ВПК. Здесь кадры решают всё. Тот, кто это сможет, удержит власть и получит будущее. Смена поколений может не означать смену кланов, новые могут быть менее эффективными, чем старые. Именно управленческая эффективность тут главное. А это значит, что условия элитного консенсуса уже пересмотрены, и прежде всего «коррупция в обмен на лояльность». Баланс интересов уступает место эффективности системы. Кормить кошку, которая не ловит мышей, больше никто не будет.