Ну что, друзья, — блокировки всё же замедляют тележеньку.

Сейчас это всего лишь неудобно: телега поскрипывает, но пока едет.

Предсказывать глупо, ждать логики — тоже. К тому же хохлы как страна-перефорс тоже говорят о запрете телеги и о переходе в "национальный мессенджер".

Лично я останусь здесь. А для тех, кто не хочет заморачиваться с иностранными сервисами, создан канал и в мессенджере MAX. Туда буду дублировать тексты.

Пускай будет. Есть не просит, и скрипит не сильно.

Подпишитесь на резерв, вдруг заскучаете на парковке...
https://max.ru/join/JPyRpvMh0jjJgH6fLTjGb2FhpK02i8Ao528ZW29jT8g

А виноват все равно Телеграм.

Войны Пентагона в реальности

Возвращаясь к вопросу арифметики войны, напомню про замечательный фильм, войны Пентагона. У нас крайне популярны нарезки из этого фильма, особенно эпизод про создание БМП Брэдли, как она трансформировалась из первоначального задания, в то что получилось потом. И в широком обывательском представлении, большинство обывателей смотрит на это через призму "ой тупые эти американцы..".

Но сколько из тех, кто смотрел эти вырезки из фильма, досмотрели фильм до конца? И вот тут ситуация меняется на 180 градусов. Это вовсе не кино с самобичеванием как у нас принято думать, это умелая и грамотная агитка, об борьбе за ценности американского общества. Разумеется в лубочном формате. Но канал все таки не для критического разбора кинематографа, а поэтому давайте копнем глубже.

Дело в том, что реальный боевой опыт применения БМП Брэдли, в боевых действиях в зоне СВО, в том числе на нашей стороне (трофеи), показывает что это очень серьёзная и очень живучая боевая машина, которая является очень опасным противником. То есть совсем не то, над чем смеются в том фильме. И вот тут умный человек, может задаться вопросом, а почему так?

А дело в том, что события, которые происходят в фильме, это годы после поражения во Вьетнаме. Этот период для нашего общества не особо интересен, особенно в том, что касается изменений в американской армии. Которая между Вьетнамом и Бурей в пустыне, претерпела просто невероятную трансформацию, и она полностью не осознавалась в то время нашим руководством.

Вкратце, суть была в том, что в США, к анализу Вьетнама, привлекли множество гражданских организаций, которые вывели ряд парадоксальных зависимостей, которые в итоге легли в основу всей новой доктрины американской армии. И во главе этой доктрины, положили стоимость одного солдата. По памяти, вроде около 2 млн долларов на тот момент. Это интегральная стоимость жизни, с учётом среднедушевого дохода по ВВП, на средний период жизни, с учётом затрат на воспитание и обучение, пенсии, и выплаты.

То есть посмотрели на армию глазами бухгалтера/экономиста. И внезапно, оказалось, что делать тонкую броню, и размещать тяжёлые снаряды в БМП, при этом экономя на самой машине, в боевых условиях крайне невыгодно. Стоимость потери экипажа, в разы превышает стоимость БМП. Поэтому 100 мм снаряды, которые в случае детонации не оставляют шансов десанту, в боевом отделении БМП, в принципе не отсутствовали. И системы защиты предусматривали максимально возможный уровень с учётом реальных боевых условий. И для этого оценили реальную необходимость обеспечения той же плавучести, ради потребности которой ранее приходилось жертвовать защищённостью.

И плюс ещё одним важнейшим выводом экономистов, стала оценка того, что наиболее важным параметром стала точность оружия. По принципу, что даже небольшой заряд, но точно в цель причинит гораздо больше вреда противнику, чем очень могущественный, но промахнувшийся. И боевая эффективность вооруженных сил перестала оцениваться с точки зрения мощности залпа, а начала оцениваться с точки зрения способностей дальше увидеть и точнее попасть, что вылилось в повышенное внимание к средствам разведки, и развитию ВПК с точки зрения высокоточности. Причём даже в той же артиллерии, увеличение требований к допускам в процессе изготовления снарядов, зарядов, самой артустановки, позволило повысить точность, и уже только это позволило оставаться в приемлемом КВО на дальностях дальше 25 км.

Причём эти постулаты были дополнены ещё одним важнейшим элементом, который как раз и показан в конце этого фильма. Обратная связь в системе управления. В виде парламентской комиссии, имеющей решающее значение, при выявлении тех или косяков военных.

Вопрос на засыпку, много ли стрелочников было посажено в США после расследования катастрофы АПЛ Трешер?  Ответ - 0.
Просто комиссия отработала по всем процедурам, техпроцессам, выявила причины катастрофы, и проработали меры для их недопущения. С тех пор США не теряли ни одной АПЛ.

Вот такие результаты осмысления поражения США во Вьетнаме.

Выводы сделаете сами?

Русский Инженер -
✅ подписаться

Думаю, многие мои читатели заметили, как борьбой с Телеграмом синхронно занимаются очень разные силы: от стран НАТО и ЕС (Франция, Бельгия, Еврокомиссия) до Украины с Россией? Это, конечно же, не совпадение: правителей этих государств в Телеграме смущают совершенно одни и те же вещи.

Мы сегодня не всегда отдаём себе отчёт в том, какую революцию в информационном пространстве произвёл Телеграм. К примеру, Телеграм по сути убил новостные сайты - так же, как ранее сами эти сайты убили мейнстримные СМИ типа телевидения или радио.

О том, почему так произошло, и почему если бы сегодня я хотел создавать что-то новостное, то я бы не возился с сайтами, а делал именно Телеграм-канал, я могу, если моим читателям будет интересно, написать отдельный текст. Но очень важно то, что в Телеграме очень низкий порог вхождения: даже для создания самого простенького сайта вам нужны достаточно ощутимые по обывательским меркам ресурсы. Чтобы создать Телеграм-канал вам нужно просто желание и минута времени: дальше вопрос того, что вы с этим каналом будете делать (тоже тема для отдельного разговора).

И что самое страшное: в отличие от медийных СМИ, Телеграм-каналы легко и непринуждённо монетизируются с выходом на самоокупаемость (просто потому, что ресурсов на их ведение может быть нужно с гулькин нос).

В целом то же самое можно было сделать и в социальных сетях, но там свои приколы: например, те самые алгоритмы, которые определяют, какой контент их пользователи видят, а какой нет. В Телеграме ничего такого: вы читаете то, на что подписаны, и вам показывает весь контент, который показывают на каналах, на которые вы подписаны. Что читать а что нет - исключительно ваш выбор.

Вот и получается, что под самым боком у Уважаемых Людей (тм), которые привыкли, что в медиа-сфере всё происходит так, как они захотят, выросла целая платформа, где это так не работает. На телевизоре, в интернете или соцсетях всегда была возможность кому-то позвонить и решить вопрос так, чтобы какая-то информация вообще никуда не пошла или просто исчезла, если уже пошла. В Телеграме звонить некому - а точнее, звонить надо уж слишком многим людям, часть из которых ещё и анонимны, а те, что не анонимны, часто могут послать в жопу, потому что им от этих самых уважаемых людей ничего не надо. Можно, конечно, "выкупить блок на негатив" на каких-то каналах, но это не изменит того факта, что информация так или иначе просочится через какую-то анонимную мелюзгу, а от них попадёт на более крупные каналы и в итоге станет достоянием общественности. И более того, эта самая мелюзга, раскопавшая что-то интересное, о чём молчат "киты", сама может за несколько дней стать влиятельным каналом с парой сотен тысяч подписчиков: журналистские таланты и редакторская смелость в Телеграме конвертируются в успех почти мгновенно!

Кому такое надо? Никому не надо. Вот поэтому и мочат Телеграм со всех сторон линий фронта информационных войн. А вот замочат или нет, зависит уже от нас с вами и от того, насколько мы нуждаемся в свободе слова. Очень скоро мы это узнаем.

Эпиграф:
«Д’Артаньян, я ещё слишком молода, чтобы умирать!» – раздавались возле воды вопли миледи.

Европейцы ленивы, европейцы эгоцентричны, европейцы не хотят умирать. Европейцы не пойдут на войну с Россией, их не заставят, никто не заставит - слышим мы из медийных утюгов высокомудрых экспертов.

В доказательство учёные мужи вспоминают, как всего месяц воевала с Гитлером Франция. Ещё можно вспомнить Польшу, Данию, Нидерланды. Норвегию.

Простите, а немцы, они кто? Финны? Испанцы, итальянцы, румыны, венгры? Не европейцы? Орда?!

Французская дивизия СС «Шарлемань» в апреле 1945-го до последнего била́сь в Берлине за бункер Гитлера. Их было несравненно больше, чем лётчиков из полка «Нормандии Неман». Около 7,5 тысяч в феврале 45-го.

«Импотентные, изнеженные, нежелающие воевать европейцы» убили 27 миллионов советских людей. Но у «экспертов» ничего нигде не ёкает. В их уютном, плюшевом мире, они грозно лают и одним махом побивают семерых.

Видимо, украинцы в 1991-м желали воевать. Или 2004. 2014. Прям массово. Толпой. Ничего, с 2022-го воюют. Пятый год

В этом месте сильно забирает злость.

Хочется посоветовать персонажам из тёплых кабинетов хорошо оплачиваемых «московских институтов» периодически, для самодисциплины и профилактики, отключать у себя воду, канализацию, электричество, чтобы сблизиться с прифронтовыми реалиями настоящего. На время переехать в Белгород или Брянск. В удмуртский Воткинс или Смоленск.

Хочется посоветовать изучить, наконец, перечень поставляемого пятый год бандеровцам оружия, степень вовлечённости западных штабов и спецслужб в войну с их Родиной. Вспомнить наших подло убитых генералов, Дашу Дугину. Владлена, Крокус. Вспомнить павших. Имена невинно убиенных детей и стариков. Мужчин и женщин.

Хочется призвать их поднять информацию о сумме потраченных врагом миллиардов на разгром России. Принять во внимание, что перерывов в финансировании войны и всём остальном, несмотря на медийный гвалт, не фиксируется.

Съездить на фронт, побродить на ЛБС рядом с польскими кадровыми частями, послушать тишину и себя. Но это бесполезные хотелки. Глупое, пустое желание. Когда токует глухарь...

Для них и британской ракеты Фламинго нет, есть украинская. Чувство высокой досады охватывает при одной мысли, что на основании мнения этой категории людей вырабатывается наша европейская политика.

Вот бы им, несущим ахинею, заглянуть в глаза убитых в Курской области, их близких.

Вот бы попросить «экспертов» перечислить по пунктам, чем Зеленский и ВСУ отличаются на почве от НАТО, США, ЕС, коллективных Мерца и фон дер Ляйен, кроме степеней подчинённости.

24 марта 1999 года 19 стран начали бомбить Белград. Кроме США, остальные были «изнеженные европейцы» - Британия, Германия, Франция, Италия, другие. Но воевать-то они не могут – так нам сказали. Значит поводов для беспокойств никаких. Выключите в коридоре свет. Мешает спать.

! Резервная площадка РД в МАХ

@russdiary

Что из прежнего опыта можно использовать для экономического будущего

Парой постов выше начал рассуждать о грустном – что даже попытка воссоздать социализм и СССР нас вряд ли спасёт, по причине «не той» демографии и «не того» технологического уклада. Но кое-что – мы сейчас только про экономику – взять можем.

Советский опыт применим сегодня в трёх узлах. Первый узел — приоритизация и концентрация. СССР умел выбирать несколько направлений, по которым государство готово платить любую цену, и строить под них вертикаль управления, НИОКР, кадры, производство, контроль качества и испытания. В современных условиях это применимо в узких секторах, где эффект масштаба и серийность важнее разнообразия, а циклы разработки длинные. Это оборонка, атомная энергетика, отдельные направления авиадвигателестроения, космос, крупная энергетическая инфраструктура, материалы. Собственно, ОПК и ошеломительный рост производства оружия – даже сейчас, при рыночной экономике и прочих неблагоприятных факторов – у нас отлично себя показал. Но в гражданских секторах с быстрым обновлением продукта и высокой ролью пользовательского спроса такая схема быстро рождает технологическое запаздывание, потому что плановый контур плохо ловит мелкие сигналы рынка.

Второй узел — кадровая машина. Советский рывок был невозможен без массового воспроизводства инженеров и техников и без института «длинной дисциплины» в образовании, на производстве и в науке. Сегодня это применимо почти напрямую, но с поправкой: качество важнее количества, а инженерная школа должна быть связана с реальными производственными цепочками и частными разработчиками, иначе получится «дипломная промышленность». Нужна плотная сцепка вузов, КБ, заводов, испытательных полигонов, а также нормальная карьерная лестница для инженера, сопоставимая по статусу с управленческой. И осознание того факта, что если у нас в 80-е первыми в мире летали и возвращались обратно космические беспилотники, то сейчас мы во многих направления – сторона догоняющая. Причем не в лучшей спортивной форме.

Третий узел — проектное управление полного цикла. СССР выигрывал там, где были закрытые контуры: задача, заказчик, конструктор, производитель, испытания, серийный выпуск. Это применимо и сейчас, но только при жёстком разграничении: проектная мобилизация должна быть исключением для ключевых программ, а не универсальной моделью для всей экономики. Если сделать всю экономику «проектной», она перестаёт быть живой.

Теперь сравнение с китайской моделью государственного капитализма как современным аналогом. Китайская сила не в том, что «государство всё решает», а в том, что государство задаёт рамки и направления, а внутри рамок работает конкуренция множества компаний и регионов. У Китая есть стратегическое планирование и индустриальная политика, но также есть рынок, прибыль, частный капитал, экспортная дисциплина и жёсткая конкуренция между провинциями и корпорациями. Важнейшая часть модели — интеграция в глобальные рынки и использование внешнего спроса как «экзаменатора качества». Ещё один ключ — масштаб внутреннего рынка и способность быстро наращивать серийность, снижая себестоимость. Третье — умение строить технологическую автономию не через изоляцию, а через выборочные «горлышки» и накачку ресурсов в узкие критические компоненты, прежде всего в электронику и оборудование.

Для России прямое копирование китайской модели ограничено: меньший рынок, иная демография, иная география, санкционная среда и слабее частный капитал как носитель долгой инвестиционной дисциплины. Но логика может быть заимствована.

Это означает: государство выбирает несколько критических технологических узлов и финансирует их до результата, но не директивно распределяет выпуск всего остального. Параллельно создаётся максимально конкурентная среда в гражданских секторах, где инновации быстрее всего, внешняя торговля перестраивается так, чтобы рынок был «экзаменатором», то есть чтобы экспортные ниши дисциплинировали качество и себестоимость, а не только давали валюту.