Интересный фрагмент из выступления гуру российской журналистики привел уважаемый камрад Филатов: «Почему мы вынуждены заниматься тем, чем сейчас занимается власть? Ну, это вопрос очевидный. Посмотрите, пожалуйста, – практически все «цветные революции» осуществляются по координации через что? Через иностранные мессенджеры».

Да, сказано верно. Однако ключевой вопрос любых «цветных революций», ее системообразующий принцип, – вовсе не способ передачи информации. Это сейчас таким техническим средством передачи информации стали мессенджеры. Но это произошло только по одной причине – удобства и скорости. Убрать мессенджеры – снова все вернутся в Вайбер. Запретим Вайбер – вернутся в Аську. Запретим Аську – вернутся в почту и т.д. Т.е. главный и ключевой вопрос «цветных революций» – вовсе не технический способ передачи информации.

Главный и ключевой вопрос любых «цветных революций» (государственных или дворцовых переворотов согласно предыдущей терминологии) в любые времена – это наличие во власти мощной группировки, которая готова пойти на свержение легитимной власти и прийти к власти сама.

Так было на Украине в 2014 году – когда все нити Майдана держал в своих руках глава администрации президента Левочкин. Так было при попытке цветной революции в Белоруссии в 2020 году, года действия оппозиции как на улицах, так и во власти координировал глава МИД РБ Макей. Так было в Венесуэле, где Вашингтон купил часть венесуэльского руководства, и те сдали за долю малую от грядущих нефтяных поставок в адрес США Мадуро. Так было в Египте, когда устранили Мубарака после 30-летнего периода его правления.

Собственно говоря, так было и в СССР, когда прозападная группировка в ЦК КПСС и Политбюро несколько лет раскачивала советскую власть, а глупец Горбачев не видел этого в упор. Так было в 1917 году – когда провластная группировка из представителей царской семьи, РПЦ, парламента, олигархата, некоторых политических партий в феврале свергла царя. Мессенджеров тогда не было. Однако «цветные революции» прошли на ура.

Поэтому и сегодня вопрос вовсе не в мессенджерах. Вопрос в идеологии. Единстве народа и элиты. Единстве элиты. А вот, судя по всему, с некоторыми из этих вопросов у нас большие проблемы. Кажется, мы можем оказаться накануне «грандиозного шухера», как говорил Попандопуло в фильме «Свадьба в Малиновке».

Почему так говорю. Я прекрасно понимаю, кто и что стоит за мессенджером «Телеграм». Поэтому я спокоен относительно своей работы в нем. Приведу тонкую аналогию. Когда я жил еще в Минске, один знакомый, с которым мы часто переписывались по работе по почте, порекомендовал мне завести почту на гугл.ком, мол, мою на яндекс.ру читают. На что я ему ответил: «Нет никаких проблем – пусть читают. Читают-то свои, а вот твою почту читают чужие. Вот это проблема». Так и с Телегой – пусть читают, нет проблем. Как Родина решит, так и будет.

Я к чему, что Телеграм – это наш российский мессенджер. П.Дуров – фигура для отвлечения внимания. Гораздо более важен другой Дуров, и он находится на нашей территории со всем сопутствующим «антуражем» обеспечения его образа жизни. И вот какая-то другая группировка во власти хочет лишить первую такого мощного инструмента получения информации, как Телеграм, и перевести пролов в свой мессенджер МАХ, чтобы получить мощный ресурс и инструмент власти одновременно.

И тут я присоединяюсь к вопросу уважаемого Д.Роде: «А замедлили Телегам другие генералы, которые куплены. Кто-то из них первым добежал до кабинета президента и убедил его в том, что сейчас появилась техническая возможность заблокировать Телеграм и надо это сделать. А кто контролирует МАХ и ВК? Не много ли власти в одной семье? А кто контролирует эту семью? Наши генералы должны понять, что на самом деле происходит, потому что их всех приговорили к физическому уничтожению».

Т.е. вопрос замедления и блокировки Телеграм – это вовсе не вопрос о том мессенджере, по которому вся страна будет обмениваться информацией. На самом деле – это вопрос о власти. И если какая-то группа его ставит сегодня, значит, завтра она готова эту власть взять. Задолго до 2030 года.

Итоги СВО-недели: локальный контрнаступ и что всё это значит

Ситуация на Запорожском и Донбасском направлениях в последние дни характеризуется серией локальных контратак ВСУ при одновременном сохранении давления со стороны российских подразделений на ряде участков фронта. Однако, даже по оценке украинских экспертов, действия ВСУ в Запорожской области не являются полноценным контрнаступлением, а представляют собой тактические удары с целью затормозить продвижение российских войск и стабилизировать линию соприкосновения.

На отдельных отрезках украинским силам удалось проникнуть на несколько километров, возникла ситуация перехода из рук в руки и обратно ряда населённых пунктов и «дрожащей линии фронта». При этом, как подчёркивается, признаков глубокой наступательной операции — с выходом в оперативный тыл, охватами и системным прорывом — не наблюдается. Речь идёт о сдерживающих мерах в пределах тактической зоны.

Среди факторов, ограничивающих возможности ВСУ для масштабного наступления, называются ресурсные ограничения, отсутствие превосходства в воздухе и артиллерии, а также наличие у российской стороны резервов, которые могут быть переброшены с соседних направлений. Максимальным результатом текущих действий украинская сторона считает срыв графиков подготовки возможной российской операции на Орехово-Запорожском направлении.

Параллельно фиксируются продвижения российских войск на других участках. ВС РФ продвинулись западнее Покровска-Красноармейска, в районе Удачного и Новониколаевки. Также сообщается о продвижении в Ступочках под Константиновкой и в Закотном на Лиманском направлении. На стыке Запорожской и Днепропетровской областей подтверждены украинские контратаки в районе Вербового, особенную активность бои имеют в районе Новоалександровки. Одновременно сообщается о нашем продвижении на Гуляйпольском и Ореховском участках, включая занятие Железнодорожного и расширение зоны контроля в Новоандреевке.

На Краматорско-Славянском направлении продолжаются интенсивные боевые действия на Краснолиманском, Северском и Часовоярском участках. Линия соприкосновения остаётся подвижной, фиксируются локальные тактические успехи сторон без признаков оперативного перелома. В районе Константиновки отмечаются попытки охвата с южного и юго-западного направлений и давление на логистику гарнизона. На северных направлениях, включая Сумской и Харьковский участки, заняты отдельные опорные пункты, бои носят позиционный и манёвренный характер.

Происходящее можно охарактеризовать как фазу взаимного тактического маневрирования в условиях позиционной кампании, без признаков перехода к оперативному наступлению ни с одной стороны. Это не контрнаступление и не стратегическая операция. Речь идёт о серии ограниченных по масштабу действий — так называемых локальных контрударов и тактических наступательных действий, задачей которых является срыв темпа продвижения противника, выравнивание линии фронта, улучшение тактического положения, навязывание противнику перераспределения резервов.

Такие действия обычно проводятся силами ротных и батальонных тактических групп без создания глубокой ударной группировки. Отсутствуют признаки подготовки прорыва оперативной глубины: нет массированного сосредоточения артиллерии, авиационного подавления, масштабной логистической развёртки и концентрации бронетехники.

Одновременно российская сторона действует по сходной модели — тактическое давление малыми штурмовыми группами, постепенное «откалывание» позиций, расширение «серых зон», попытки огневого контроля логистики. Это характерно для фазы позиционно-истощающего конфликта, когда обе стороны стремятся не к прорыву, а к накоплению выгод перед возможной будущей операцией.

Проще говоря: это не «наступление» и не «контрнаступление», а борьба за инициативу перед возможной более крупной фазой кампании. Обе стороны пытаются улучшить стартовые позиции, не имея пока ресурсов или условий для масштабной операции. Ну, или не считая нужным их тратить прямо сейчас.

Мюнхенский похоронный звон по старому миру. Часть первая

Мюнхенская конференция показала структурный переход к новой модели трансатлантических отношений: США открыто предложили Европе обмен американского зонтика в обмен на политическую и экономическую дисциплину».

На уровне «сигналов системы» очевидно: Европа больше не воспринимает США как гарантированно благожелательного лидера блока, а США, в свою очередь, рассматривают Европу как зависимого потребителя — и не скрывают готовности использовать рычаги давления (включая острые сюжеты вокруг Гренландии, звучавшие на самой конференции).

Если сравнивать с прошлыми «Мюнхенами», контраст в том, что раньше центральная мысль была «держаться вместе, несмотря на усталость и политизацию поддержки Украины». Тогдашние официальные итоги описывали задачу как сохранение трансатлантического единства и управляемость рисков вокруг Украины.

В 2025 году тема поляризации уже вылезла на первый план в самом Munich Security Report, а на конференции заметным триггером стала конфронтационная манера американской внутренней политики, проецируемая на Европу (в том числе через резонансные заявления высокопоставленных американских спикеров), то есть «единство» перестало быть исходным условием и стало предметом торга.

В 2026 году этот торг стал главной реальностью: европейцы публично говорят о «стратегической автономии», но делают это уже не как долгосрочную мечту, а как вынужденный и срочный ответ на новый курс Вашингтона. При этом даже «мягкий» Рубио, по сообщениям AP/FT, предлагает Европе не возвращение к прежней формуле, а «обновление Запада» на условиях идеологической и экономической повестки администрации Трампа.

Главный вывод Мюнхена-2026 — не «Европа проснулась», а то, что коллективный Запад перестает быть монолитным производителем правил и все больше превращается в конгломерат игроков, которые спорят о цене безопасности, о распределении издержек и о том, что считать «угрозой номер один». Это видно по тому, как одновременно обсуждаются и Украина, и внутриевропейские расколы, и практические вопросы военной промышленности («покупать европейское» vs зависимость от американских систем), и даже темы, которые раньше считались табуированными, вроде ядерного вооружения Европы.

В такой конфигурации «центр тяжести» мировой безопасности смещается от деклараций к сделкам: меньше веры в универсальные институты, больше веры в двусторонние/блоковые сделки и принуждение экономическими рычагами. Это, в свою очередь, повышает риск ошибочных расчетов: когда союзники не уверены в автоматизме взаимной поддержки, возрастает роль демонстраций силы, страховок и эскалационных сигналов.

Вторая часть тут.

Мюнхенский похоронный звон по старому миру. Часть вторая

Первая часть тут.

Для украинского вопроса Мюнхен-2026 показал три вещи — и все они менее удобны для Европы и Киева, чем публичная риторика. Первое: «украинская тема» перестала быть единственным цементом трансатлантики. В условном 2024-м Украина была морально-политическим ядром повестки и тестом на единство, в 2026-м она стала частью более широкой сделки США–Европа, где Вашингтон одновременно требует от союзников дисциплины по НАТО/расходам/рынкам и оставляет за собой право управлять темпом и форматом украинского трека. Попутно заявляя, что американская вовлеченность больше не безусловна и может быть дозирована.

Второе: европейская «стратегическая автономия», какой бы громкой она ни была в словах, пока не превращается в быстрый механизм гарантий для Киева. Говорить могут что угодно, но промышленная база, совместимость вооружений, бюджеты, политическое единство и правовые ограничения не позволяют Европе быстро заменить США в качестве «крыши» для Украины. Отсюда и метания Киева на предмет ответа, кто же даст ему гарантии – кроме США такого потенциала ни у кого нет.

Третье: сама логика переговоров и «мирного окна» по Украине в 2026 году начинает зависеть не только от фронта и позиций сторон, но и от внутренней архитектуры Запада. Чем сильнее США переводят отношения с Европой в режим «платной защиты» и политического подчинения, тем сильнее у части европейских элит возникает искушение удерживать украинский конфликт как аргумент против американского давления.

Трамп же хочет мира на Украине? Пусть платит. И наоборот: чем громче Европа говорит об автономии, тем сильнее у Вашингтона стимул показывать, что ключ к деэскалации и к правилам игры находится у США, а не у Брюсселя. Эта взаимная игра повышает неопределенность для Киева: Украина рискует стать не только предметом торга с Москвой, но и функцией торга внутри Запада — по срокам, пакетам помощи, ограничениям на эскалацию и формату гарантий.

Ключевой вывод для украинского трека: пространство для быстрых и устойчивых договоренностей сужается не потому, что «все хотят продолжать войну», а потому что выросло число акторов с правом вето и выросла цена любого компромисса — внутри Украины, между Украиной и партнерами, и внутри самого Запада.

Политика великих держав и блоков вернулась, но теперь в режиме конкуренции за зависимость вассалов, а не в режим совместного управления рисками.

В моей памяти еще свежи воспоминания о том, как я добровольно отправился на защиту интересов нашего государства. Там, под свист пуль я получил ранение, которое навсегда изменило мою судьбу, определив меня в первую группу инвалидности. Теперь вновь столкнулся с суровой реальностью, которая, как оказалось, может быть куда более безжалостной, чем поле боя.
Мне, ветерану, защищавшему родину, отказали в праве на приобретение собственного жилья, даже в рамках ипотечной программы. Причина, как мне кажется, кроется в моем статусе инвалида 1 группы. Получается, что, получив увечье, защищая свою страну, я становлюсь нежелательным клиентом для банков? Парадокс, достойный пера сатирика, но в то же время – горькая ирония судьбы. Ведь именно ради этого государства я потерял часть своего здоровья.
Я понимаю, что современные банки – это частные структуры, руководствующиеся исключительно коммерческими интересами. Для них война, похоже, не начиналась, главное – это прибыль, а не заслуги перед Отечеством. И эта холодная, бездушная логика ставит меня, ветерана, в положение, когда я не могу позволить себе элементарного – иметь собственный кров, несмотря на достойную пенсию и безупречную кредитную историю.
В такой ситуации остается лишь одно – принять эту реальность с тем стоицизмом, который закалила служба. Спасибо, Россия, за всё. Служу тебе, как могу, даже в твоих непростых объятиях.

Пионер запаса🇷🇺 & МАХ

Подтверждается теория, что в Женеве будет интересно

В Женеве круг обсуждаемых вопросов будет шире, чем в Абу-Даби, включая тему территорий, сообщил Дмитрий Песков. В состав российской делегации войдут Мединский, замглавы МИД Галузин, начальник ГРУ Костюков. Также было отмечено, что Мединский не участвовал в переговорах по Украине в Абу-Даби, поскольку там речь шла о вопросах сугубо военных. Дмитриев, куда без него, прилетит в Женеву для контактов по линии рабочей группы с США по вопросам экономического взаимодействия.

Как и предполагал, Женева может стать куда более серьезным мероприятием, чем Абу-Даби или любой из «Стамбулов». Формирование более тяжеловесной делегации на женевский раунд (Галузин и Костюков – это просто комбо, кто понимает) — это не протокольная деталь, а политический сигнал о расширении рамки переговоров и повышении их статуса. В Абу-Даби переговоры шли в узкой конфигурации — вопросы безопасности, военные параметры, режимы деэскалации. Это подразумевает технический уровень дискуссии. Поэтому там и не было Мединского, из чего потом сделали массу внушительных снаружи и пустых изнутри выводов.

Женева — иная рамка, где, судя по составу, будут обсуждать переход от тактической повестки к политико-правовой архитектуре урегулирования в целом. Включение Галузина (официальный МИД) и Костюкова (разведка МО) говорит о комплексности формата: политический, дипломатический и силовой уровни синхронизируются. Это не exploratory contacts, а координированная позиция государства.

Отдельный элемент — приезд Дмитриева по линии экономической рабочей группы с США. Это важный маркер. Экономический трек никогда не активируется, если стороны не допускают сценария частичной нормализации. Экономическое взаимодействие — это всегда индикатор обсуждения «после конфликта»: санкции, активы, энергетика, восстановление.

Что мы из этого видим. Москва демонстрирует готовность обсуждать пакетное решение, а не только линию фронта. Россия повышает статус переговоров, но не переводит их на уровень лидеров. Это означает сохранение пространства для манёвра. Делегация тяжеловесная, но не финальная. Значит, пока речь о параметрах, пусть и более высокого порядка, а не о подписании. Подчёркивание, что делегация получает «детальные инструкции от президента», — сигнал вовне: мандат централизован, линия согласована, разночтений не будет. Это снижает пространство для интерпретаций со стороны оппонентов.

Если США готовы обсуждать экономический трек параллельно с территориальным, это означает потенциальную связку: геополитическая разрядка в обмен на перераспределение влияния и экономические уступки. Если же экономический канал будет работать автономно, а территориальный останется тупиковым, это будет означать попытку частичной нормализации без фундаментального решения конфликта.

Тяжеловесная делегация — это сигнал о переходе от военной фазы переговоров к фазе политического торга. Но сам факт расширения повестки не говорит о близости соглашения. Он говорит о том, что стороны вошли в зону, где обсуждаются уже не тактические параметры, а архитектура послевоенного порядка в целом.

На фоне трудностей с обеспечением связи на фронте после отключения сети Starlink, российские эксперты и военные ищут альтернативы дорогостоящей спутниковой связи. Вчера в России состоялся первый полёт беспилотной стратосферной платформы легче воздуха «Барраж-1» — высокотехнологичного аэростата, предназначенного для ретрансляции сетей связи 5G на больших площадях и работы в зоне боевых действий.

Разработка, созданная по заказу Фонда перспективных исследований и реализуемая новгородской компанией в сотрудничестве с МГТУ им. Баумана, способна поднимать полезную нагрузку до 100 кг на высоту около 20 км и оставаться в стратосфере несколько дней подряд. Именно на такую платформу планируется устанавливать оборудование 5G NTN, которое должно обеспечить высокоскоростную передачу данных и мобильную связь там, где строительство наземной сети затруднено или невозможно

Появилась неофициальная информация, что на СВО начали выдавать "тарелки" под интернет со спутников, построенных и запущенных по заказу «Газпром космические системы», включая коммерческий аппарат Ямал-601, изготовленный итало-французской компанией и выведенный на геостационарную орбиту. Эти спутники обеспечивают фиксированную связь, включая трансляцию телевидения и каналы данных.

Однако запуск «Барраж-1» рассматривают как более адекватный технический ответ на ограничение доступа к Starlink, так как стратосферная платформа может обеспечить покрытие именно там, где наземная инфраструктура отсутствует.

Однако эта технология все еще на ранней стадии испытаний, и о полноценной замене спутниковой группировки речь пока не идет.

Не мессенджер, а доверие: о чём был главный разговор недели

В фокусе ForPost – замедление Telegram и пределы публичного высказывания

Разговор в программе «Бегущий по лезвию» с участием Платона Беседина и политолога Юрия Баранчика начался с, казалось бы, частного вопроса – замедления Telegram. Но довольно быстро стало ясно: речь идёт не о конкретном мессенджере как таковом. Всё дело в среде, в которой сегодня рождается и живёт общественная мысль.

Telegram за последние годы стал не просто каналом связи. Это пространство, где собирается интеллектуальное сообщество: военные аналитики, экономисты, культурологи, региональные эксперты. Это среда, где информация распространяется быстро, но при этом остаётся возможность для длинного текста, сложной аргументации и полемики. Для аудитории, привыкшей думать, это не развлекательная площадка, а рабочий инструмент.

Именно поэтому реакция на замедление оказалась столь нервной – в том числе у людей, которых трудно заподозрить в оппозиционности. Потому что вопрос в другом: если ограничивается востребованная платформа, значит ли это, что ей есть равноценная альтернатива? Или речь идёт о попытке перераспределения информационного поля без полноценной конкуренции?

Баранчик подчёркивает важную вещь: национальные цифровые продукты в мире становились сильными не потому, что им расчистили пространство, а потому что они выиграли в конкурентной борьбе. Они были технологически удобнее, быстрее, понятнее пользователю. Люди переходили туда добровольно. Административный ресурс здесь вторичен – первично доверие и качество.

В разговоре затрагивается и более сложная тема – рамки публичного высказывания. Формально пространство для мнений в России остаётся достаточно широким. Но проблема в неопределённости границ. Не в наличии чётких правил, а в ощущении, что правила могут интерпретироваться ситуативно. Это создаёт эффект самоцензуры не из страха перед законом, а из нежелания стать участником чужих конфликтов.

Telegram в этом смысле стал «точкой сборки» авторов вне жёсткой институциональной вертикали. Люди пишут от себя, на свой риск, но при этом формируют реальную экспертную среду. И аудитория к этой среде привыкла.

Отдельная линия разговора – уровень общественной дискуссии. Вспоминаются 1990-е и начало 2000-х, когда публичные дебаты были частью медиапространства. Тогда зритель привыкал к спору, к аргументам, к интеллектуальному поединку. За прошедшие десятилетия аудитория стала взрослее – она научилась различать поверхностную риторику и содержательный анализ. И попытки упростить картину мира неизбежно вызывают скепсис.

Сравнение с западными медиа добавляет нюансов. Там нет государственной цензуры в привычном понимании, но есть жёсткая редакционная политика частных владельцев. Формально свобода слова сохраняется, фактически же действуют внутренние фильтры. Механизмы разные, но контроль над повесткой присутствует в любой системе.

В финале разговор выходит на более широкий уровень – на тему доверия между обществом и элитами. Технологии вторичны, если нет ощущения общей цели. История показывает: устойчивость государства определяется не только силой армии или количеством спутников, а внутренним единством. Когда общество чувствует, что правила едины для всех, мобилизационный потенциал выше. Когда возникает разрыв – появляются вопросы.

Ведущий подводит итог мыслью о том, что сила не в запретах и не в технических барьерах. Сила – в способности общества выдерживать правду и обсуждение. Мыслящий человек – не угроза системе, а её ресурс. Интеллектуальная среда – не роскошь мирного времени, а условие стратегической устойчивости.

И, возможно, главный нерв разговора именно в этом: вопрос о Telegram – это вопрос о том, каким мы видим будущее публичного пространства. Закрытым и управляемым сверху или сложным, конкурентным и способным к саморегуляции. Для аудитории, которая привыкла анализировать, а не просто потреблять лозунги, ответ на этот вопрос важнее любой конкретной платформы.

ВИДЕО программы тут.

О судебной системе России и ... её ГАМАНИЗМЕ...

"Московский гарнизонный военный суд вынес приговор контр-адмиралу в отставке кандидату технических наук Николаю Коваленко, которого обвинили в организации хищения и в участии в хищении денежных средств министерства обороны РФ в размере 592 млн рублей. Подсудимого признали виновным и приговорили к 4 годам 6 месяцам колонии общего режима, а также штрафу в размере 500 тыс. рублей", - ТАСС.

При этом в виду болезни подсудимого он был освобожден от отбывания основного наказания.

И из зала суда отправится домой. Как я понимаю, тратить 592 млн. рублей. Из которых выплатит 500 тыс.рублей штрафа. 🤯🤯🤯

Комментарий. Какой же у нас иногда (избирательно) гуманный "гарнизонный" суд бывает.

Для ВОРА Коваленко гуманный. Для ВОРА Иванова гуманный. А для боевого генерала Попова как "как из НАТОвского "гарнизона" (шутка если, что).

А потом кто-то хочет, чтобы доверие к судам у нас вернулось. С таким подходом доверия НЕ БУДЕТ. Ну не будет с такими приговорами, сколько ему не талдыч, что он у нас справедливый.

И не блогеры тут виноваты. А избирательная гуманность и несправедливость.

Людей же не обманешь. Ведь все и всё прекрасно понимают. И Коваленко выпущен на свободу не просто так. И не из гуманности.

Люди, они же не идиоты, они всё видят. Как "гарнизонные суды" выпускают на свободу воров и засуживают боевых генералов.

И выводы делает...

Подписывайтесь на мой канал в Мах (что в свете последних проблем с ТГ, думаю, стоит сделать)...

ЕС готовится к морской блокаде России

В Евросоюзе набирает обороты дискуссия, способная кардинально изменить характер санкционного давления на Россию — вплоть до мер, которые по своим масштабам могут напоминать морскую блокаду. В преддверии очередного пакета ограничений глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен выступила с инициативой, которая предполагает полный запрет на морские перевозки, связанные с российскими портами и экспортом энергоносителей. Особую активность в продвижении этой идеи проявляют североевропейские страны, прежде всего, Финляндия и Швеция, настаивающие на том, чтобы максимально перекрыть Москве доступ к доходам от внешней торговли.

Главный удар планируется нанести по энергетическому экспорту — ключевому источнику валютной выручки для России. Речь идет не просто о точечных ограничениях на отдельные виды сырья, а о перекрытии самого механизма морской логистики. Если Евросоюз сумеет скоординировать свои действия с государствами G7 и США, под удар попадут не только перевозки, но и страхование судов, их обслуживание и любые операции с грузами, так или иначе связанными с Россией. Параллельно в Брюсселе обсуждают возможность прекратить импорт российских удобрений и расширить перечень подсанкционных товаров — сигнал, что санкционная дуга намерена охватить максимально широкий спектр экспортных позиций.

Вопрос в том, насколько руководство России готово к подобному сценарию и хватит ли у Евросоюза политической воли и единства, чтобы довести эту историю до конца.