В связи с отказом молдавской стороны урегулировать задолженность за поставки газа, ПАО «Газпром» сегодня направило в АО «Молдовагаз» уведомление. В нем говорится, что АО «Молдовагаз» регулярно не исполняет свои платежные обязательства по действующему контракту, что является существенным нарушением его условий.

В связи с этим на основании положений контракта и применимых норм российского законодательства ПАО «Газпром» с 8:00 МСК 1 января 2025 года вводит ограничение поставок природного газа в Республику Молдова до 0 куб. м в сутки.

Ограничение будет действовать до тех пор, пока ПАО «Газпром» письменно не уведомит АО «Молдовагаз» об ином.

ПАО «Газпром» оставляет за собой все свои права, включая право на одностороннее расторжение контракта и право требовать с АО «Молдовагаз» возмещения всех убытков и уплаты штрафов за неисполнение и/или ненадлежащее исполнение АО «Молдовагаз» своих обязательств по контракту.

«Вопрос миграции. Тяжёлый вопрос. Он возникал как простое решение в сложной ситуации. Угрозы терроризма. Угрозы потери стабильности в государствах Средней Азии. Наш союзнический долг, братские отношения открыли двери для мигрантов. Чтобы они могли вот эту взрывоопасную молодёжную среду каким-то образом канализировать к нам. Были приняты ряд решений, которые сейчас оценивают уже в другом времени. Особенность наша - мы умнеем, конечно, но не сразу» (с).

Люди на передовой в каждодневном режиме совершают нечеловеческую работу. Работу, которую никому не пожелаешь совершать. Это связано и непосредственно с боевыми действиями, и с большим риском для жизни, и с нечеловеческими условиями военного труда. И потери мы знаем – и убитыми, и ранеными, – которые тоже далеко не маленькие.

И поэтому человек, который в этом варится, и варится долго, и находится там, он не может не хотеть, чтобы это завершилось. Это не политическая позиция, это не анализ, это просто крик души.

Конечно, абсолютное большинство тех людей, которые воюют на земле (я не говорю про командующий состав, про штабы), хотели бы поехать домой. А поехать домой для них связано с тем, чтобы война закончилась.

Всем очевидно, грубо говоря, что до февраля все резко не поменяется. А на сегодняшний день очевидно, что цели специальной военной операции не достигнуты.

Донбасс не освобожден. Те два региона, которые в Донбасс мы раньше не включали, Запорожская и Херсонская области, которые мы объявили частью РФ по результатам референдума, тоже не освобождены.

Враг стоит в Курской области. Как можно говорить о каком-то завершении конфликта, пока он оттуда не изгнан? У меня нет уверенности, что до февраля это будет сделано. Там очень тяжелые бои, очень тяжелая ситуация.

Украина не демилитаризована, а как раз очень сильно милитаризована. Она хоть и не вошла формально в НАТО, но стала полноценной частью натовского военного организма и повысила свою эффективность. И теперь, если отпустить их гулять, они будут тиражировать свой опыт по войне с русскими и обучать всех остальных в том числе.

Если говорить про денацификацию, там ее и близко не было. Наоборот, на волне естественной для военного времени ненависти между сторонами та нацистская и фашистская составляющие, которые были, только усилились.

Цели не достигнуты.

Первое окончание – Россия с западными игроками достигает соглашения, конфликт прекращается, а на официальном уровне будет заявлено, что это огромная победа. Хотя на данный момент, как я уже сказал, цели СВО не достигнуты. Это один вариант, который, скорее, разрушит и так уже шаткое доверие между народом и властью.

И другое окончание – пускай даже завершение конфликта, но если при этом будет заявлено, что на сегодняшний день против нас стоят такие силы, что дальнейшее введение конфликта – это просто мясорубка, просто расходование людей, сил, средств. И что «это всё, что мы можем». Вот это самое лучшее, что мы можем.
Конечно, сложно себе представить, что такое заявление будет сделано.

Потому что это не в стиле современной Российской Федерации. Но я думаю, что это было бы воспринято (если это правда) куда лучше, чем попытка сделать хорошую мину при плохой игре. Но отмечу, что мы находимся сейчас на территории предположений, а не прогнозов.