Тем временем на Украине похвастались открытием патронного завода

Судя по опубликованным фото, партия боеприпасов 5, 45х39 под АК-74 сделана в июне. FMJ BT - стандартный натовский маркер Full Metal Jacket Boat Tail, то есть пуля с цельнометаллической оболочкой и конической формой хвостовой части.

1305-61-001-7027 это инвентарный номер НАТО, где первые четыре цифры означают боеприпасы в калибре до 30 мм, 61 - код производителя-Украины, а остальные - код самого изделия. Судя по буквенной латинице, партия не первая.

Исходя из открытой информации, к строительству патронного завода причастна американская компания D&M Holding Company, которая специализируется на поставке готовых решений по производству боеприпасов, капсюлей и порохов. Также можно найти упоминания, что компания занимается расширением производства.

Завод, разумеется, надо найти и уничтожить. Это достаточно большое предприятие, требующее регулярного подвоза материалов и вывоза готовой продукции. Если враг на третий год войны может открывать оружейные заводы, значит мы недоработали и нужно исправляться.

Сейчас ведётся очень много разговоров на тему того, что мигранты должны после получения паспорта гражданина России автоматически заключать контракт с ВС РФ, доказав преданность новой Родине. Считаю такой подход правильным. Ибо то, что легко даётся – потом не ценится. А вот заработанное с большим трудом…

Однако давайте разберёмся в нюансах. За отправные точки в осознании озвученной проблемы возьмём как исторические примеры, так и современность. То есть если и уже историю, то совсем недавнюю. Для многих – всё ещё кровоточащую.

1. Часть историческая. Падение древнего Рима. Изначально, при становлении молодой Республики, служба в боевых легионах являлась прерогативой истинных квиритов. Она была почётной обязанностью любого уважающего себя гражданина. Как знатного, так и простолюдина. Пришлые в войска не допускались, и Рим распространил своё влияние на половину мира.

Потом квиритам, предавшимся неге и разврату, служить стало лень. И в так называемые «вспомогательные части» всё больше стали набирать инородцев и варваров.

Изречение: «Необходимо позаботиться о том, чтобы наши вспомогательные силы, будучи сильнее наших граждан, не стали слишком сильны для них и не превратились в диких зверей» приписывают ещё Платону. Но, увы, Рим не послушал какого-то «древнего грека». Результат известен.

2. Кровоточащая современность. Ни для кого не секрет (об этом не только документальные свидетельства имеются в соответствующих структурах, но даже художественные книги написаны массово), что в конце 80-х, в 90-е ХХ века и в начале 2000-х, преступные группировки (и в первую очередь этнические) планомерно внедряли своих членов в ВС СССР/России и в правоохранительные органы. В том числе, предпринимались такие попытки и в отношении КГБ СССР/ФСБ России, правда там не слишком-то и успешно, но…

Самое интересное, что наказ таким внедрённым был один: служить добросовестно, постигая военную науку по полной программе. Бандитам – пригодится. Уж больно специфическая наука (особенно ОРД), какую по книжкам не выучишь. Только на практике.

Достаточно сказать, что большинство главарей чеченских бандформирований во времена чеченских войн имели добротную офицерскую советскую подготовку, а некоторые, например, Басаев, – специальную. Большинство боевиков, за исключением совсем уж молодых – армейскую советскую службу за плечами. Чего нам стоили те войны – думаю рассказывать излишне.

Поэтому, уверен, не стоит своими руками готовить для себя «диких, свирепых зверей» по Платону.

Говорят, критикуешь – предлагай. Согласен. Поэтому служить «тожероссияне» должны. Однозначно. Но не с оружием в руках. Думаю, что система стройбатов была в нулевых уничтожена неоправданно. Воссоздать, и привлекать к работам в зоне ведения боевых действий. Но не так как сейчас в прифронтовых регионах: один работает, десять под этим предлогом живут «по кайфу», пугая местных жителей.

Ни в коем случае: в казармы, лопаты в зубы и – вперёд. Не самостоятельно, а строем. Под надзором.  Пусть переправы в зоне огневого поражения возводят, окопы роют, завалы разбирают. И в этом случае гражданство с поражением в правах: избирать и быть избранным не ранее, чем через 10 лет добропорядочной жизни в РФ и принесения ей ощутимой пользы.

Хочешь сразу и полноправного гражданства – в штурмы. Наравне с «сидельцами», зарабатывающими свободу и прощение. Выжил – милости просим. Ты – делом доказал, что новая Родина для тебя не пустой звук. И приехал ты сюда жить и служить, а не кайфовать, за счёт местного населения.

Путин предупредил США и НАТО о последствиях удара высокоточным оружием по территории России

Происходит попытка подмены понятий. Потому что речь не идет о разрешении или запрете киевскому режиму наносить удары по российской территории. Он и так наносит с помощью беспилотных летательных аппаратов и другими средствами.

Но когда речь идет об использовании высокоточного оружия большой дальности западного производства – это совершенно другая история. Дело в том, что, я уже об этом говорил и любые эксперты это подтвердят (и у нас, и на Западе) наносить удары современными высокоточными системами большой дальности западного производства украинская армия не в состоянии. Она не может этого делать.

Это возможно только с использованием разведанных со спутников, которыми Украина не располагает — это данные только со спутников либо Евросоюза, либо США, в общем, с НАТОвских спутников. Это первое.

Второе, и очень важное, может быть, ключевое, заключается в том, что полетные задания в эти ракетные системы могут, по сути, вносить только военнослужащие стран НАТО. Украинские военнослужащие делать этого не могут.

И поэтому речь идет не о том, чтобы разрешать украинскому режиму наносить удары по России этим оружием или не разрешать. Речь идет о том, чтобы принять решение, что страны НАТО напрямую участвуют в военном конфликте или нет.

Если это решение будет принято, это будет означать не что иное, как прямое участие стран НАТО, США, европейских стран войне на Украине. Это их прямое участие. И это уже, конечно, существенным образом меняет саму суть, саму природу конфликта.

Это будет означать, что страны НАТО, США, европейские страны воюют с Россией. А если это так, то, имея в виду изменение самой сути этого конфликта, мы будем принимать соответствующие решения исходя из тех угроз, которые нам будут создаваться.

Осенью конфликт может перейти в другую фазу: события на фронте и выборы США определят судьбу целых поколений. Большинство - снова окажутся не готовы к этому.

Сейчас важно сохранять рассудок и следить за теми, кто не поддаётся панике и основывается на фактах. Хороший пример - канал Мультипликатор.

Еще 2 года назад он объяснял, почему не будет краха экономики РФ. Точно описал то, что сегодня стало реальностью: обострение конфликта, перестановки в правительстве, доллар под 100 и отмена льготной ипотеки.

А сейчас он подробно объясняет: что будет уже осенью с курсом рубля, ценами на недвижимость, военным конфликтом и к чему нужно готовиться в первую очередь.

Подпишитесь на этот ценный канал, чтобы заранее быть готовыми к надвигающимся переменам!

Сеть пестрит фактами, когда понаехавшие абу-бандиты или отдельные представители наших «национальных окраин» (либо вместе) агрессивно и вызывающе ведут себя по отношению к сотрудникам наших правоохранительных органов. При этом сотрудники проявляют чудеса выдержки и «осторожности», которые наиболее горячие авторы называют совсем иными словами.

Честно говоря, мне немного непонятна реанимация темы. Вроде бы уже во всём разобрались и пришли к выводу, что любая государственная правоохранительная структура руководствуется теми законами, которые ей дадены государством как объективная данность. Если они не будут этого делать, то они – не правоохранители, закону подчиняющиеся, а бандиты, закон нарушающие.

Об этом я писал тут.

«Все наши беды – вот от этого «может». Это «может быть» (а может и не быть) - предоставляет возможность двоякого толкования судам и иным околоподобным инстанциям.

Сотрудник полиции тоже имеет право применять оружие… А попробуй примени… Затаскают, особенно если в отношении мигранта и в дело подключатся диаспоры.

Вы, братцы законодатели, впишите в закон конкретно:

Не «может стать основанием», а «без права апелляции влечёт за собой лишение».

И в федеральный закон от 07.02.2011 (01.03.2024) №3-ФЗ внесите изменение. Не «имеет право применять оружие лично или в составе…», а ОБЯЗАН (в конкретных случаях)»…

Поэтому всякие словопрения о том, что наши де правоохранители нерешительны и не пресекают – преждевременны. И вести их – от лукавого. До тех пор, пока не будет кардинально изменено законодательство на федеральном уровне.

💥Разгром колонны врага на Курской фронте: операция по освобождению Краснооктябрьского и Камаровки

За посёлки под Коренево долго шли ожесточённые бои, операторы ударных дронов ВДВ и 14-го армейского корпуса в составе российской группировки войск "Север" уничтожили большое количество техники оккупантов. На видео лишь малая часть уничтоженной техники, часть подбитой брони враг смог эвакуировать, часть покажем на новых видео.

Ранее Комаровку очистил от врага 56 полк ВДВ, а вчера тульскими десантниками было окончательно освобождено Краснооктябрьское.
@RVvoenkor

История одной мины

Погода была ужасная, мина была прекрасная! Маленькая, противопехотная, эффективная! Тридцать лет и три года мечтала она выполнить свою единственную миссию: взорваться под ногой неприятеля, остановить наступление врага, причинить максимальный ущерб супостату. Скучно было мине лежать на складе, мечтала она взорваться и выполнить свое предназначение. С завистью смотрела она на сестричек, которых забирали со склада, вздыхала: «Часики-то тикают, а боевого взвода всё нет».

И вот настал волнительный момент: мину — такую же, как все, но все-таки уникальную — достали из ящика, протерли ветошью, обслужили и положили в сумку сапера!

Да-да, настоящего сапера, да еще и гвардейца! Вот-вот она сможет послужить Родине, осталось совсем чуть-чуть! Дождалась она, пока сапер забылся неглубоким фронтовым сном, и завела с ним лукавый свой разговор:

«Пожалуйста, миленький, — нашептывала она саперу Ване во сне, — заложи меня, да по всем правилам — я тебя не подведу, я тебе пригожусь! Героем будешь!»

«Как же ты не понимаешь, ну на кой же я тебя заложу? — увещевал в ответ Ваня. — Тут ведь и до противника более пяти километров, водная преграда от него отделяет, болото широченное. Да и ведь не было же тут ноги вражеского пехотинца никогда, за все два с половиной года, на кого же ты будешь охоту вести?»

«Это, Ванечка, ты в голову не бери, ты вот о чем подумай: заложишь ты меня и моих бойких взрывных сестричек штук этак 10, а то и 20, нарисуешь красивую карту, начальнику представишь, скажешь умное что-нибудь, ну там «для защиты от ДРГ»например, а он и похвалит — глядишь, может, и в отпуск пораньше поедешь или еще чего... А о своих ты не волнуйся, ты же их всех известишь, вот они и будут шастать.

Проснулся сапер Ваня, выпил чайку да энергетика, но мысль заминировать позиции никак не шла из головы. И действительно, чего же это без дела сидеть? Взял, да и заминировал.

Обрадовалась мина, просто мочи нет: Ваня нежными своими руками вырыл для нее ямку, опустил ее туда, с любовью и трепетом привел в боевое положение, прикопал, примаскировал, любо-дорого смотреть! Все, вот она, мина, готова к своей судьбе!

Шли месяцы, мина скучала... Закончилась весна, пролетело и подходило к концу лето. От Вани-сапера давно не было ничего слышно, и мина уже и не ждала, не чаяла своего часа...

И тут, гля, ходят! Ведь ходят же совсем рядом! Вот прошли двое на разведку позиций, посмотрели, оценили, вернулись, тоже совсем недалеко. На следующий день опять ходят, уже целая группа. Ну хоть бы один прошел там, где надо! Вот они, шаги, жухлая трава хрустит, еще немного. Кажется, идет один, да, точно!

Вот вот наступит! Да! Ура!

Мина счастлива! Она выполнила свое предназначение, встретилась с суженым и теперь отдает ему всю свою взрывную любовь!

Мине невдомек, что она подловила не врага. Ей нет дела, что подорвался я.

Взрывная волна раздирает стопу, ломает кости голени, как сухие ветки, камни и даже песок, прикрывавшие мину, мгновенно став поражающими элементами, глубоко врезаются в руку, лицо, глаза, шею.

Обескураженный, я падаю, с разворотом, успевая увидеть небольшой серый дымок от взрыва. На какие-то доли секунды меня охватывает досада. Как так? Неужели действительно? Да что же такое?

Но от этих мыслей нету проку. Смотрю на ногу. Надо, необходимо себя осмотреть. Она не оторвана, но изранена и переломана. Крови много. Суетливо, но быстро достаю турникет, накладываю, затягиваю. Рука повреждена тоже. Но она еще понадобится и вроде бы кровит не сильно.

Хорошо, так я прямо сейчас не умру. Думаем дальше. Я на открытой местности, меня может увидеть любой вражеский дрон. Средств связи с собой нет. Нехорошо. Это может быть конец.

Продолжение →

История одной мины

← Начало

Свои недалеко: смежное подразделение — метров через 50-60, у них небольшой блиндаж и генератор. Услышат или нет — лотерея. Но надо кричать. И я кричу что есть мочи: «Помогите! 300!» по несколько раз и медленно ползу в их сторону, ощущая, как кости сломанной ноги изнутри царапают мясо. Снова кричу и снова ползу. Даже если услышат и прибегут, я должен хотя бы отползти от мины.
В глазах какое-то мыло, не разбираю деталей. Кричу, выдыхаю, ползу. Наверное, совсем недолго, но кажется, что вечность.

И вот мне кричат в ответ. Подбегает боец… Нет, он сейчас не просто боец, он сейчас мой единственный друг, брат и ангел в одном лице, он услышал меня. Замер в нерешительности метрах в десяти.

Говорю ему: брат, всё нормально, смотри, я отполз, мин не должно быть. Решается, подбегает. За ним еще один. Поднимают меня, полунеся дотаскивают под деревья.

Здесь уже осматривают, оказывают помощь, мотают руку. Вкалывают обезбол. Ненаркотический, автоматически подмечаю я. Прикрываю глаза, но не отключаюсь. Кто-то уже уточняет у меня время наложения турникета и пишет его у меня на животе. Другой, видимо, старший задает по кругу повторяющиеся вопросы, я повторяю ответы: позывной, подразделение, какая боевая задача в этом районе, на кого лучше выйти для организации эвакуации.

По команде, конечно же, а как же еще! Доложи своему командованию, они там разберутся с моим! Я говорю почти со злобой, но иначе никак. Я безумно благодарен эти ребятам, но я должен попасть к своим.

Связались, согласовали точку, нашли носилки, понесли. С ноги срезали остатки ботинка, ее попытались зафиксировать, но получилось по ощущениям так себе. Сказать, что нога болела при переноске — ничего не сказать. Кости скребли по плоти, друг по другу, еще бог весть по чему. Попросил, чтобы ноги нес кто-то один, так хоть к ритму шага можно приспособиться. Тут и выть не стыдно. Все свои.

Спустя еще бесконечность мы на точке. Пока взмокшие мои спасители присели передохнуть, меня уже осматривает прибывший на квадроцикле медик. Расспрашивает меня, что-то вводит, перепроверяет повязки. Тампонирует ногу, ослабляет на время турникет на ноге. Кровотечение, кажется, остановлено. Он борется уже не только за мою жизнь, но и за ногу, и я благодарен ему за это.

Меня грузят на самодельный прицеп квадроцикла, прикрывают спальником, чтобы меньше летело грязи и мы стартуем. Мы должны ехать достаточно быстро, чтобы не быть легкой мишенью для дронов, и достаточно медленно, чтобы я вообще пережил эту поездку. Каждая неровность лесной дороги отдает в ногу и во все тело, грязь из под колес забивает лицо и глаза. Медик все время поездки смотрит на меня, держит меня за руку.

В какой-то момент мы резко останавливаемся. «Тут нельзя стоять, мы как на ладони!» — доносится до меня злой крик водителя. «Дай мне две минуты, иначе он не доедет», — сурово отвечает медик и подскакивает к моей ноге затянуть турникет. Он увидел, что вновь открылось кровотечение. И снова спас мне жизнь.

Квадроцикл сменяется буханкой. Едем дальше. Где то здесь я понимаю, что, наверное, всё же переживу этот день. Надо только не паниковать, ровно дышать, крепиться до конца. А вот что будет с ногой? Спрашиваю медика. Уже не в первый раз, наверное. Отвечает, как и положено, уклончиво-позитивно. Довольствуюсь этим.

Наконец, мы в полевом госпитале. Я сразу оказываюсь на операционном столе. Скоро будет наркоз. Всё. Больше от меня ничего не зависит. Уже нового доктора прошу сохранить ногу. Последнее усилие: убеждаюсь, что вместе со срезанными брюками медсестры не выкинули документы и телефоны: вот они здесь, смотаны скотчем, у меня на груди.

Расслабляюсь, отдаюсь забытью.

Обычный черный занавес наркоза, однако, не падает. Даже сквозь наркоз я осознаю, что происходит нечто жизненно важное, а я никак не могу повлиять, не могу даже вздохнуть, остается только ждать...

Очнулся я уже в глубоком тылу, в большой и светлой реанимации, весь в каких то проводах и трубках.

Первая мысль, первое слово: нога?!

Надо мной лицо медсестры в маске. Глаза усталые и печальные.

Она отрицательно качает головой.