This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
На прогулке с псом вдруг посетило размышление (навеяло Киплингом):
вот Акела промахнулся - как он дальше жил бы, если бы выжил в драке? И как это у людей?
Допустим, сильный, мудрый и добрый человек в силу возраста или болезни становится беспомощным. Всю жизнь помогал другим, а теперь сам нуждается в поддержке. Много ли тех, кому он помогал бескорыстно, увидят и встанут рядом?
Как думаете? Хочу диалога, поэтому прошу откомментировать, но поразмышляв при этом.
вот Акела промахнулся - как он дальше жил бы, если бы выжил в драке? И как это у людей?
Допустим, сильный, мудрый и добрый человек в силу возраста или болезни становится беспомощным. Всю жизнь помогал другим, а теперь сам нуждается в поддержке. Много ли тех, кому он помогал бескорыстно, увидят и встанут рядом?
Как думаете? Хочу диалога, поэтому прошу откомментировать, но поразмышляв при этом.
Forwarded from На языке счастья | Саморазвитие
«Жизнь — это 10% того, что с нами происходит,
и 90% того, как мы на это реагируем.»
© Чарльз Суиндолл
На языке счастья❤️
и 90% того, как мы на это реагируем.»
© Чарльз Суиндолл
На языке счастья
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Иногда разрушение семьи начинается не с громких слов, а с легкого вздоха женщины, которой однажды показалось, что она знает лучше. Не зло, не жестокость — тревога. Та самая липкая, бесконечная тревога, из которой она строила дом, стены, атмосферу.
Отец в таком доме сжимается. Он не падает сразу, нет. Он сначала пытается быть нужным, потом умным, а затем тихим. И уже после — невидимым.
В этом доме мужчина умирает не от ударов, а от лишнего дыхания рядом.
Мягкого, непрерывного, всеобъясняющего.
Девочка растёт, глядя на него — как на картину, которая когда-то была живой.
Она видит, как мама смотрит на отца — с усталой брезгливостью, с ноткой жалости, как на старую вещь, которую неудобно выбросить, но ещё тяжелее держать в доме. И девочка учится: мужчина — это не опора, а простое существо для посуды и молчаливого присутствия. Она научится быть сильной раньше, чем научится плакать.
Она привыкнет решать, не спрашивая.
Она устанет до того, как ей исполнится двадцать пять. И однажды поймёт, что не может расслабиться даже рядом с той любовью, которая пришла честно и по-настоящему. Любовь ей кажется ловушкой, спазмом, угрозой потерять власть над собственной безопасностью.
Её тело живёт в постоянном положении “держать”. Шея каменеет. Организм не помнит, что такое доверие. Плечи носят невидимые чемоданы, которые ей никто не вручал — она взяла сама, чтобы мир не развалился.
А мальчик? Он не дерётся с судьбой.
Он тихий, мягкий и вдумчивый.
Он не привык занимать место — он привык извиняться за то, что живёт.
Он не боится сильных женщин — он боится не понравиться им. Он будет искать рядом тех, кто говорит громче, знает лучше,и с годами превратится в мужчину, который просыпается ночью от паники, что он недостаточно.
Организм у таких мальчиков стареет раньше. Нервы истончаются.
Сон рвётся.Тело живёт, как будто весь мир — экзамен, и он всегда идёт на пересдачу.
Женщины, которые боятся любви научились держаться раньше, чем ходить. Мир вокруг был небезопасным, взрослые — уставшими, а тепло — роскошью. Любовь она знала только как тревогу: когда любишь — значит, можешь потерять. Такие женщины не носят короны. Они носят позвоночник из железа. Внутри — тихий зверь, который давно не спал. Снаружи — улыбка, в которой много силы и ни капли расслабленности. Она тянулась к любви, как человек, который жаждет воды,
но сгибала пальцы в кулак, когда любовь подходила слишком близко. Она не верила, что её можно держать бережно.
Её учили: мир мягких ломает первым. И потому её “не могу доверять” — не каприз, а шрам. Иногда она открывалась…Но рядом с теплом её тело впадало в тревогу: «Сейчас что-то случится. Я потеряю себя. Я исчезну».
Не потому что не любит. Потому что когда-то любила слишком, и это стоило ей детства. Такая женщина не требует опоры — она требует пространства,
где опору можно хоть раз не создавать из воздуха. Её можно любить только без насилия на “будь слабой”. С ней нужно сидеть рядом, а не над ней. И однажды она выдохнет и скажет:
“Я не обязана быть камнем, чтобы меня не бросили.” И это будет её первая настоящая свобода.
Мужчины, которым больно быть мужчинами не запрещали плакать - им запрещали быть. В детстве его любили условно: если он тихий, если удобный, если не мешает чужим бурям.
Его учили не занимать место, не шуметь, не спорить, не просить.Он вырос корректным, вежливым, умным.Столько качества — и так мало права на себя.
Его мать боялась мира — и его перестраховала.Его отец молчал — и он научился дышать тихо.
Мужчина-призрак, совесть. Мужчина, который всегда чувствует, что должен быть лучше.А внутри — ярость. Настоящая, честная, звериная.
Отец в таком доме сжимается. Он не падает сразу, нет. Он сначала пытается быть нужным, потом умным, а затем тихим. И уже после — невидимым.
В этом доме мужчина умирает не от ударов, а от лишнего дыхания рядом.
Мягкого, непрерывного, всеобъясняющего.
Девочка растёт, глядя на него — как на картину, которая когда-то была живой.
Она видит, как мама смотрит на отца — с усталой брезгливостью, с ноткой жалости, как на старую вещь, которую неудобно выбросить, но ещё тяжелее держать в доме. И девочка учится: мужчина — это не опора, а простое существо для посуды и молчаливого присутствия. Она научится быть сильной раньше, чем научится плакать.
Она привыкнет решать, не спрашивая.
Она устанет до того, как ей исполнится двадцать пять. И однажды поймёт, что не может расслабиться даже рядом с той любовью, которая пришла честно и по-настоящему. Любовь ей кажется ловушкой, спазмом, угрозой потерять власть над собственной безопасностью.
Её тело живёт в постоянном положении “держать”. Шея каменеет. Организм не помнит, что такое доверие. Плечи носят невидимые чемоданы, которые ей никто не вручал — она взяла сама, чтобы мир не развалился.
А мальчик? Он не дерётся с судьбой.
Он тихий, мягкий и вдумчивый.
Он не привык занимать место — он привык извиняться за то, что живёт.
Он не боится сильных женщин — он боится не понравиться им. Он будет искать рядом тех, кто говорит громче, знает лучше,и с годами превратится в мужчину, который просыпается ночью от паники, что он недостаточно.
Организм у таких мальчиков стареет раньше. Нервы истончаются.
Сон рвётся.Тело живёт, как будто весь мир — экзамен, и он всегда идёт на пересдачу.
Женщины, которые боятся любви научились держаться раньше, чем ходить. Мир вокруг был небезопасным, взрослые — уставшими, а тепло — роскошью. Любовь она знала только как тревогу: когда любишь — значит, можешь потерять. Такие женщины не носят короны. Они носят позвоночник из железа. Внутри — тихий зверь, который давно не спал. Снаружи — улыбка, в которой много силы и ни капли расслабленности. Она тянулась к любви, как человек, который жаждет воды,
но сгибала пальцы в кулак, когда любовь подходила слишком близко. Она не верила, что её можно держать бережно.
Её учили: мир мягких ломает первым. И потому её “не могу доверять” — не каприз, а шрам. Иногда она открывалась…Но рядом с теплом её тело впадало в тревогу: «Сейчас что-то случится. Я потеряю себя. Я исчезну».
Не потому что не любит. Потому что когда-то любила слишком, и это стоило ей детства. Такая женщина не требует опоры — она требует пространства,
где опору можно хоть раз не создавать из воздуха. Её можно любить только без насилия на “будь слабой”. С ней нужно сидеть рядом, а не над ней. И однажды она выдохнет и скажет:
“Я не обязана быть камнем, чтобы меня не бросили.” И это будет её первая настоящая свобода.
Мужчины, которым больно быть мужчинами не запрещали плакать - им запрещали быть. В детстве его любили условно: если он тихий, если удобный, если не мешает чужим бурям.
Его учили не занимать место, не шуметь, не спорить, не просить.Он вырос корректным, вежливым, умным.Столько качества — и так мало права на себя.
Его мать боялась мира — и его перестраховала.Его отец молчал — и он научился дышать тихо.
Мужчина-призрак, совесть. Мужчина, который всегда чувствует, что должен быть лучше.А внутри — ярость. Настоящая, честная, звериная.
Но подавленная так глубоко, что она выходит не громом,а мигренями, спазмами кишечника, бессонницей и тем чувством, которое мужчины называют “ я устал жить неправильно” и никогда вслух не поясняют.
Он не боится женщин. Он боится стать никем — в их глазах и в них . И лечится он не реабилитацией силы. Он лечится возвращением разрешения быть живым. Когда он впервые скажет:
“Я имею право занимать место”
мир перестанет давить. И он станет мужчиной — не функцией.
Обычно в такой ситуации нужна сепарация в трёх поколениях.
Бабушка жила войной. Не той, где стреляют,а той, где нельзя расслабиться,где муж — редкость,
где жизнь — обязанность, а не выбор.
Она не любила — она держалась. Мать жила выживанием. Она мечтала о свободе, но боялась её, потому что свобода требует внутренней опоры,
а у неё вместо неё — тревога, как наследственный долг. Дочь родилась уже в мире, где можно быть собой,
но носила в груди страх трёх поколений:
“если я перестану держать — всё рухнет.” Три женщины - одна война.
Три разных поколения, но одна и та же фраза в крови: “Нельзя отпустить.”
И когда дочь, первая из этой линии,
вдруг перестаёт быть солдатом и учится быть женщиной, род случается заново.
Предки вздыхают. Внуки ещё не знают, почему им легко дышать. Если бы кто-то спросил их обоих — что вы хотели в детстве? Ответ был бы одинаковым:
«Чтобы кто-то сильный сказал: можешь. Ты справишься. Я рядом». Но этого не было. Зато была мать, которая спасала мир, и отец, который не спас себя. И тогда однажды, спустя годы, когда взрослые уже лица, голоса, профессии, амбиции, дети, кредиты — но внутри всё равно тот маленький замирающий ребёнок — они приходят ко мне. И не просят прощения. Не ищут виноватых. Не называют это травмой.
Они говорят другое: “Я устал бояться жизни.” И мы начинаем возвращать опору. Не с фраз, не с медитаций —
с возвращения позвоночнику его достоинства, дыханию — глубины,
внутреннему голосу — власти.
Когда мать отпускает, а ребёнок ещё не умеет жить. Это происходит в тишине.
Не в драке, не в слезах, а в странной пустоте, когда привычное исчезает.
Мать устала контролировать.
Не просветлела — просто выгорела.
И сказала: “Дальше сам(а)” — без тепла, но и без цепей. И тут ребёнок — уже взрослый — впервые понимает,
что свобода может быть страшнее клетки. Никто не управляет. Никто не держит. Никто не проверяет.
И внутри поднимается не радость, а паника: “А если я ошибусь? А если я не смогу? А если без её тревоги я исчезну?”
Так начинается настоящая сепарация:
не против матери — а против собственной беспомощности, выращенной её страхом.
Ребёнок учится ходить снова:
маленькими шагами, без гарантий,
но наконец — своими ногами. И однажды он смотрит на мир и не ищет глазами свидетеля. И это значит:
он родился. Теперь — по-настоящему.
Мы оживляем отца внутри — как право на силу. Мы отпускаем тревожную мать — не как предательство, а как тихий ритуал взросления. И однажды они садятся иначе.Грудная клетка раскрывается. Плечи перестают просить прощения. Взгляд становится прямым, не колющимся и не умоляющим —
спокойным. Вот там заканчивается невроз. Не драмой, к скорее и тишиной и ясностью. И человек впервые говорит:
“Теперь это моя жизнь.”
И мир, который был тесным, давящим и тревожным — становится его территорией, а не родительским коридором.
Он не боится женщин. Он боится стать никем — в их глазах и в них . И лечится он не реабилитацией силы. Он лечится возвращением разрешения быть живым. Когда он впервые скажет:
“Я имею право занимать место”
мир перестанет давить. И он станет мужчиной — не функцией.
Обычно в такой ситуации нужна сепарация в трёх поколениях.
Бабушка жила войной. Не той, где стреляют,а той, где нельзя расслабиться,где муж — редкость,
где жизнь — обязанность, а не выбор.
Она не любила — она держалась. Мать жила выживанием. Она мечтала о свободе, но боялась её, потому что свобода требует внутренней опоры,
а у неё вместо неё — тревога, как наследственный долг. Дочь родилась уже в мире, где можно быть собой,
но носила в груди страх трёх поколений:
“если я перестану держать — всё рухнет.” Три женщины - одна война.
Три разных поколения, но одна и та же фраза в крови: “Нельзя отпустить.”
И когда дочь, первая из этой линии,
вдруг перестаёт быть солдатом и учится быть женщиной, род случается заново.
Предки вздыхают. Внуки ещё не знают, почему им легко дышать. Если бы кто-то спросил их обоих — что вы хотели в детстве? Ответ был бы одинаковым:
«Чтобы кто-то сильный сказал: можешь. Ты справишься. Я рядом». Но этого не было. Зато была мать, которая спасала мир, и отец, который не спас себя. И тогда однажды, спустя годы, когда взрослые уже лица, голоса, профессии, амбиции, дети, кредиты — но внутри всё равно тот маленький замирающий ребёнок — они приходят ко мне. И не просят прощения. Не ищут виноватых. Не называют это травмой.
Они говорят другое: “Я устал бояться жизни.” И мы начинаем возвращать опору. Не с фраз, не с медитаций —
с возвращения позвоночнику его достоинства, дыханию — глубины,
внутреннему голосу — власти.
Когда мать отпускает, а ребёнок ещё не умеет жить. Это происходит в тишине.
Не в драке, не в слезах, а в странной пустоте, когда привычное исчезает.
Мать устала контролировать.
Не просветлела — просто выгорела.
И сказала: “Дальше сам(а)” — без тепла, но и без цепей. И тут ребёнок — уже взрослый — впервые понимает,
что свобода может быть страшнее клетки. Никто не управляет. Никто не держит. Никто не проверяет.
И внутри поднимается не радость, а паника: “А если я ошибусь? А если я не смогу? А если без её тревоги я исчезну?”
Так начинается настоящая сепарация:
не против матери — а против собственной беспомощности, выращенной её страхом.
Ребёнок учится ходить снова:
маленькими шагами, без гарантий,
но наконец — своими ногами. И однажды он смотрит на мир и не ищет глазами свидетеля. И это значит:
он родился. Теперь — по-настоящему.
Мы оживляем отца внутри — как право на силу. Мы отпускаем тревожную мать — не как предательство, а как тихий ритуал взросления. И однажды они садятся иначе.Грудная клетка раскрывается. Плечи перестают просить прощения. Взгляд становится прямым, не колющимся и не умоляющим —
спокойным. Вот там заканчивается невроз. Не драмой, к скорее и тишиной и ясностью. И человек впервые говорит:
“Теперь это моя жизнь.”
И мир, который был тесным, давящим и тревожным — становится его территорией, а не родительским коридором.
Всем привет!
Долго молчала, но этим не могу не поделиться, ибо полностью отвечает собственным мыслям. Принцип "выкинь старое, чтоб пришло новое" появился у нас вместе с образом массового потребления, уничтожая заодно то, что делало человека Человеком. Мы вернулись в рабовладельческое сообщество: рабы потребления, рабы цифры, ИИ, рабы соцсетей, рабы мнения... Те, кто пытается этому не соответствовать, становятся или изгоями, или теми же членами сообщества булычевских "Свободных тиранов" (очень точная метафора у него, кстати).
Долго молчала, но этим не могу не поделиться, ибо полностью отвечает собственным мыслям. Принцип "выкинь старое, чтоб пришло новое" появился у нас вместе с образом массового потребления, уничтожая заодно то, что делало человека Человеком. Мы вернулись в рабовладельческое сообщество: рабы потребления, рабы цифры, ИИ, рабы соцсетей, рабы мнения... Те, кто пытается этому не соответствовать, становятся или изгоями, или теми же членами сообщества булычевских "Свободных тиранов" (очень точная метафора у него, кстати).
❤1
Forwarded from Анна Кирьянова: эссе о жизни и любви
Бросить все и начать сначала иногда очень хочется. Особенно, если бизнес зашёл в тупик или отношения портятся с каждым днём. Отношения можно разорвать, бизнес закрыть. И вздохнуть облегченно – все позади. Можно приниматься за новое. Но нового тоже ничего нет, и невольно начинаешь сомневаться в правильности совета выбросить старые ботинки – и тогда появятся новые!
Знаете, вот возьмите свои ботинки сейчас же и отнесите на помойку. Вот прямо сейчас. А потом закройте глаза, сосчитайте до ста и откройте. Где новые ботинки? Правильно, нету. И старые уже унесли бомжи, скорее всего. Так что не спешите. Бывают длительные провалы в бизнесе, но, если вы делаете все правильно, не отчаивайтесь – это временная полоса. Временный неурожай. Корова временно перестала доиться, а курица – нести яйца. Но резать их не надо! Полечить, подождать и проявить терпение. А внимание переключить на что-то другое; применить отвлекающую терапию.
И плохой период пройдёт. Удача снова повернётся к вам лицом. Если, конечно, вы не допустили ошибок и по-прежнему усердно работаете. А бросать все не спешите. Ни мужа, ни жену, ни бизнес, ни ботинки – их непременно кто-нибудь подберёт. Попробуйте проявить терпение и временно занять ум другими мыслями – это помогает. И этот текст помогает. Отвлекает от плохих мыслей, как и советовал великий академик Бехтерев...
✏️ Анна Кирьянова
Знаете, вот возьмите свои ботинки сейчас же и отнесите на помойку. Вот прямо сейчас. А потом закройте глаза, сосчитайте до ста и откройте. Где новые ботинки? Правильно, нету. И старые уже унесли бомжи, скорее всего. Так что не спешите. Бывают длительные провалы в бизнесе, но, если вы делаете все правильно, не отчаивайтесь – это временная полоса. Временный неурожай. Корова временно перестала доиться, а курица – нести яйца. Но резать их не надо! Полечить, подождать и проявить терпение. А внимание переключить на что-то другое; применить отвлекающую терапию.
И плохой период пройдёт. Удача снова повернётся к вам лицом. Если, конечно, вы не допустили ошибок и по-прежнему усердно работаете. А бросать все не спешите. Ни мужа, ни жену, ни бизнес, ни ботинки – их непременно кто-нибудь подберёт. Попробуйте проявить терпение и временно занять ум другими мыслями – это помогает. И этот текст помогает. Отвлекает от плохих мыслей, как и советовал великий академик Бехтерев...
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Мудрость от Анны Кирьяновой, которая всегда в точку.
Forwarded from Анна Кирьянова: эссе о жизни и любви
Одна хорошая, добрая женщина много работала. И хорошо зарабатывала. Но одевалась так себе, если честно. Она говорила, что одежда – не главное в человеке. И что ей уже почти шестьдесят, она старовата для нарядов. И для причесок. И что некогда ей выбирать одежду. Она донашивает практичные вещи.
На работе женщину вроде ценили. Но премии давали другим обычно. Ей же и так хватает, зарплата хорошая! И разные приятные бонусы вроде билетов в театр или путевок тоже давали другим. А женщину использовали, как рабочую лошадку. Которой только попонка нужна...
И в личной жизни была пустыня. Хотя женщина была интересная, развитая, симпатичная! И одевалась не как персонажи пьесы Горького «На дне», а просто дешево и неброско. В поношенные вещи. Приличные, но поношенные...
И однажды ей умную вещь сказал один умный человек, с которым она дружила много лет, – они заспорили о внешности.
Он сказал, что ангелы оценивают не только наши знания. И не только наши умения. И не только поведение и прилежание. Помнишь, в школе был дневник, там все эти графы были?
Была еще графа «внешний вид». И там тоже стояла оценка, помнишь?
Внешний вид – не дорогое платье или модные джинсы. И не синие тени и выщипанные брови по моде того времени. Внешний вид – он должен быть приятным, красивым, в меру возможностей. И его тоже оценивают свыше.
Это смешно прозвучало, но так и есть. Если может человек себе позволить хорошие, красивые вещи, – пусть купит и носит. Если может новое купить – пусть купит. Если может показать свою симпатичность и привлекательность, так пусть покажет! И это порадует добрых людей. И сделает мир гармоничнее. Мы же тоже – часть этого мира, как птица или цветок...
О внешнем виде надо заботиться. И тогда мы привнесем в мир чуточку больше красоты. Внесем свой вклад. И свое земное тело надо улучшать по возможности одеждами. Чистыми и красивыми... Чтобы «внешний вид» был на «отлично».
А хороший внешний вид – он влияет и на здоровье. И на настроение. И на отношение к нам окружающих. И на нашу судьбу в целом. Красивый внешний вид придает уверенности. И люди лучше относятся к тому, кто хорошо одет, – видят, что человек ради них постарался выглядеть хорошо...
Так говорил этот старый умный друг. Женщина улыбнулась и согласилась. Хотя сначала спорила. И купила себе платье, новое кашемировое пальто и шапочку с вышивкой. Сапожки на маленьком каблучке. И изумительные замшевые туфельки. И немного начала пользоваться косметикой, хотя давно позабыла, как это делается.
Но вспомнила! И другие словно вспомнили про нее. Стали ласковее общаться, больше внимания уделять. Поздравили с днем рождения и подарили путевку в санаторий на море.
А в санатории женщина познакомилась с отставным полковником, – настоящим. Который долго был один. И одевался как герой другого рассказа из жизни оборванцев: "Дед Архип и Ленька"... Хотя был обеспеченным человеком, просто пренебрегал графой "внешний вид", распрощался с молодостью...
Внешний вид – это важно. И это оценивается. И нет ничего плохого, если вы купили хорошую одежду, – если смогли себе это позволить. А если внешним видом пренебрегать, нами тоже могут пренебречь. Кому нужен двоечник или троечник? Он не старается для мира и для других людей.
И это простая история и простая мысль. Но внешний вид – действительно важно. И наш долг – стараться получать хорошие оценки и в этой графе тоже. Хотя она была где-то внизу табеля. Но ведь была. И есть...
🖋 Анна Кирьянова
На работе женщину вроде ценили. Но премии давали другим обычно. Ей же и так хватает, зарплата хорошая! И разные приятные бонусы вроде билетов в театр или путевок тоже давали другим. А женщину использовали, как рабочую лошадку. Которой только попонка нужна...
И в личной жизни была пустыня. Хотя женщина была интересная, развитая, симпатичная! И одевалась не как персонажи пьесы Горького «На дне», а просто дешево и неброско. В поношенные вещи. Приличные, но поношенные...
И однажды ей умную вещь сказал один умный человек, с которым она дружила много лет, – они заспорили о внешности.
Он сказал, что ангелы оценивают не только наши знания. И не только наши умения. И не только поведение и прилежание. Помнишь, в школе был дневник, там все эти графы были?
Была еще графа «внешний вид». И там тоже стояла оценка, помнишь?
Внешний вид – не дорогое платье или модные джинсы. И не синие тени и выщипанные брови по моде того времени. Внешний вид – он должен быть приятным, красивым, в меру возможностей. И его тоже оценивают свыше.
Это смешно прозвучало, но так и есть. Если может человек себе позволить хорошие, красивые вещи, – пусть купит и носит. Если может новое купить – пусть купит. Если может показать свою симпатичность и привлекательность, так пусть покажет! И это порадует добрых людей. И сделает мир гармоничнее. Мы же тоже – часть этого мира, как птица или цветок...
О внешнем виде надо заботиться. И тогда мы привнесем в мир чуточку больше красоты. Внесем свой вклад. И свое земное тело надо улучшать по возможности одеждами. Чистыми и красивыми... Чтобы «внешний вид» был на «отлично».
А хороший внешний вид – он влияет и на здоровье. И на настроение. И на отношение к нам окружающих. И на нашу судьбу в целом. Красивый внешний вид придает уверенности. И люди лучше относятся к тому, кто хорошо одет, – видят, что человек ради них постарался выглядеть хорошо...
Так говорил этот старый умный друг. Женщина улыбнулась и согласилась. Хотя сначала спорила. И купила себе платье, новое кашемировое пальто и шапочку с вышивкой. Сапожки на маленьком каблучке. И изумительные замшевые туфельки. И немного начала пользоваться косметикой, хотя давно позабыла, как это делается.
Но вспомнила! И другие словно вспомнили про нее. Стали ласковее общаться, больше внимания уделять. Поздравили с днем рождения и подарили путевку в санаторий на море.
А в санатории женщина познакомилась с отставным полковником, – настоящим. Который долго был один. И одевался как герой другого рассказа из жизни оборванцев: "Дед Архип и Ленька"... Хотя был обеспеченным человеком, просто пренебрегал графой "внешний вид", распрощался с молодостью...
Внешний вид – это важно. И это оценивается. И нет ничего плохого, если вы купили хорошую одежду, – если смогли себе это позволить. А если внешним видом пренебрегать, нами тоже могут пренебречь. Кому нужен двоечник или троечник? Он не старается для мира и для других людей.
И это простая история и простая мысль. Но внешний вид – действительно важно. И наш долг – стараться получать хорошие оценки и в этой графе тоже. Хотя она была где-то внизу табеля. Но ведь была. И есть...
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍3
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Дорогие друзья! С наступающим Новым годом всех! Отлично встретить праздник - так, как хочется и с правильным настроением! Добра, тепла, света и только добрых вестей в новом году!
С Рождеством Христовым, православные!!! Света, явленного с небес, мира и добра!
❤2
🛑 У одиночек нет шансов в 2026 году. Почему объединение — это единственный способ выжить.
💭 Я осознала ценность и силу семьи не сразу. Так было не всегда. Я вспоминаю школьные годы: в нашем классе были армяне. Меня всегда поражало, как они объединялись, стояли друг за друга горой и решали любые вопросы вместе, единым фронтом. А что делали «наши»? Каждый тянул одеяло на себя, каждый сам за себя.
🧱 Уже 15 лет я по крупицам выстраиваю свою семью. Это ежедневный труд, но я знаю, ради чего это делаю.
Продолжаю частично тему "бабушек и внуков"
👵 Ты свободна от внуков сегодня? Они будут свободны от тебя завтра. Семья — это не «обязаловка». Это главная инвестиция в то, чтобы не остаться одной, когда станет страшно или трудно.
👑 Вопрос предельно простой: ты хочешь быть королевой семейной империи в 70 лет? Или «свободной» пенсионеркой в однушке, которой дети звонят раз в месяц из чувства долга? Выбор за тобой. Но выбирать нужно сейчас. Потом будет поздно. Что посеешь — то и пожнёшь.
💔 Разделённые семьи делят наследство и собирают лайки: Бабушка умерла — дети судятся за квартиру три года (еще вспомнился случай, как соседи отцовский дом поделить не могли - разобрали его на кирпичи, батареи отопительные сдали на металлолом... За полгода от 3х этажного дома остался фундамент... А считалась семья благополучной)
Продали, поделили копейки. Один потратил на машину, другой проел в отпуске, третий закрыл старые кредиты. Через год — ничего не осталось. Пустота.
🎄 Встречаются такие семьи раз в год на оливье. Обменялись дежурными подарками, сделали счастливое фото для Инстаграма для подписчиков в Инстаграм (ну чтоб как все), а утром с облегчением разъехались по съёмным квартирам или ипотечным. Чужие люди с одной фамилией.
📉 Сын потерял работу — сидит один, листает вакансии. Связей нет, помочь некому. У брата свои проблемы, у сестры ипотека, «самим не хватает». В семейном чате тишина, только бездушные открытки на праздники. Внукам передать нечего — ни денег, ни бизнеса, ни связей, ни традиций. Только фото в инстаграм
🤝 Объединённые семьи множат капитал и собирают наследие: Дедушка умер — наследство не «распиливают» на машины и отпуска. Семья продаёт его старую «двушку», покупает две ликвидные «однушки» и сдаёт их. Деньги с аренды никто не проедает — их полностью инвестируют дальше: покупают землю или вкладывают в новые квартиры. Вся семья в деле: отец управляет процессами, жена отвечает за дизайн и ремонт (чтобы сдать дороже), дочь занимается документами, сын — маркетингом. Через десять лет это уже не одна квартира, а растущий семейный капитал (деньги сохранены и умножены в недвижимости и земле), который работает на весь Род.
🍽 Встречаются каждое воскресенье — не для фотоотчета, а для решений. Кому нужна помощь? У кого какие связи? Дочь открывает салон — семья даёт стартовый капитал, брат помогает с ремонтом, дядя приводит первых клиентов, бабушка через блог рекламирует на свою аудиторию, мама - закупает расходники и нанимает персонал. Через год бизнес уже приносит прибыль всем.
🚀 Сын потерял работу — на семейном ужине за час нашли три варианта. У дяди есть вакансия, у кузена — контакты в корпорации, дедушка знает директора завода ещё со студенчества. Через неделю парень уже работает, да ещё и с повышением.
💎 Внуки в таких семьях получают не карманные деньги — они получают работающий бизнес, сеть связей по всему городу, репутацию фамилии и мудрость трёх поколений. Они не начинают с нуля. Они продолжают то, что строили их деды. И это — защита, сила и реальная власть. Первые выживают. Вторые — правят.
📊 По данным исследований, люди из сплочённых семей:
• Живут на 7-10 лет дольше.
• Зарабатывают в среднем на 40% больше.
• В 3 раза реже страдают от депрессии.
• Имеют доступ к ресурсам, о которых «одиночки» могут только мечтать.
🥀 Но главное — они не доживают старость в тотальном одиночестве, проклиная детей за «неблагодарность».
🏖 Ты инвестируешь в отпуск, а надо инвестировать в Род. Отпуск закончится через 7 дней и забудется. Род останется навсегда и станет твоей опорой. И в отпуск будете ездить чаще (вместе).
☝️ Подумайте об этом!
💭 Я осознала ценность и силу семьи не сразу. Так было не всегда. Я вспоминаю школьные годы: в нашем классе были армяне. Меня всегда поражало, как они объединялись, стояли друг за друга горой и решали любые вопросы вместе, единым фронтом. А что делали «наши»? Каждый тянул одеяло на себя, каждый сам за себя.
🧱 Уже 15 лет я по крупицам выстраиваю свою семью. Это ежедневный труд, но я знаю, ради чего это делаю.
Продолжаю частично тему "бабушек и внуков"
👵 Ты свободна от внуков сегодня? Они будут свободны от тебя завтра. Семья — это не «обязаловка». Это главная инвестиция в то, чтобы не остаться одной, когда станет страшно или трудно.
👑 Вопрос предельно простой: ты хочешь быть королевой семейной империи в 70 лет? Или «свободной» пенсионеркой в однушке, которой дети звонят раз в месяц из чувства долга? Выбор за тобой. Но выбирать нужно сейчас. Потом будет поздно. Что посеешь — то и пожнёшь.
💔 Разделённые семьи делят наследство и собирают лайки: Бабушка умерла — дети судятся за квартиру три года (еще вспомнился случай, как соседи отцовский дом поделить не могли - разобрали его на кирпичи, батареи отопительные сдали на металлолом... За полгода от 3х этажного дома остался фундамент... А считалась семья благополучной)
Продали, поделили копейки. Один потратил на машину, другой проел в отпуске, третий закрыл старые кредиты. Через год — ничего не осталось. Пустота.
🎄 Встречаются такие семьи раз в год на оливье. Обменялись дежурными подарками, сделали счастливое фото для Инстаграма для подписчиков в Инстаграм (ну чтоб как все), а утром с облегчением разъехались по съёмным квартирам или ипотечным. Чужие люди с одной фамилией.
📉 Сын потерял работу — сидит один, листает вакансии. Связей нет, помочь некому. У брата свои проблемы, у сестры ипотека, «самим не хватает». В семейном чате тишина, только бездушные открытки на праздники. Внукам передать нечего — ни денег, ни бизнеса, ни связей, ни традиций. Только фото в инстаграм
🤝 Объединённые семьи множат капитал и собирают наследие: Дедушка умер — наследство не «распиливают» на машины и отпуска. Семья продаёт его старую «двушку», покупает две ликвидные «однушки» и сдаёт их. Деньги с аренды никто не проедает — их полностью инвестируют дальше: покупают землю или вкладывают в новые квартиры. Вся семья в деле: отец управляет процессами, жена отвечает за дизайн и ремонт (чтобы сдать дороже), дочь занимается документами, сын — маркетингом. Через десять лет это уже не одна квартира, а растущий семейный капитал (деньги сохранены и умножены в недвижимости и земле), который работает на весь Род.
🍽 Встречаются каждое воскресенье — не для фотоотчета, а для решений. Кому нужна помощь? У кого какие связи? Дочь открывает салон — семья даёт стартовый капитал, брат помогает с ремонтом, дядя приводит первых клиентов, бабушка через блог рекламирует на свою аудиторию, мама - закупает расходники и нанимает персонал. Через год бизнес уже приносит прибыль всем.
🚀 Сын потерял работу — на семейном ужине за час нашли три варианта. У дяди есть вакансия, у кузена — контакты в корпорации, дедушка знает директора завода ещё со студенчества. Через неделю парень уже работает, да ещё и с повышением.
💎 Внуки в таких семьях получают не карманные деньги — они получают работающий бизнес, сеть связей по всему городу, репутацию фамилии и мудрость трёх поколений. Они не начинают с нуля. Они продолжают то, что строили их деды. И это — защита, сила и реальная власть. Первые выживают. Вторые — правят.
📊 По данным исследований, люди из сплочённых семей:
• Живут на 7-10 лет дольше.
• Зарабатывают в среднем на 40% больше.
• В 3 раза реже страдают от депрессии.
• Имеют доступ к ресурсам, о которых «одиночки» могут только мечтать.
🥀 Но главное — они не доживают старость в тотальном одиночестве, проклиная детей за «неблагодарность».
🏖 Ты инвестируешь в отпуск, а надо инвестировать в Род. Отпуск закончится через 7 дней и забудется. Род останется навсегда и станет твоей опорой. И в отпуск будете ездить чаще (вместе).
☝️ Подумайте об этом!
ПОЧЕМУ НЕКОТОРЫЕ НЕ СОСТОЯЛИСЬ...ПОЧЕМУ РАННЯЯ ОДАРЁННОСТЬ НЕ ГАРАНТИРУЕТ ВЗРОСЛЫЙ ТАЛАНТ? Часть 1.
Сейчас увидим, кто дочитывает до конца, а кто пролистывает наискось.
Ранняя одарённость часто показывает не будущий масштаб гения, а раннее совпадение между его нервной системой, семейной средой, задачами и возрастной группой, внутри которой его сравнивают. Взрослый талант начинается там, где все эти совпадения заканчивается.
Одарённым (ВУНДЕРКИНДОМ) называют того ребёнка, чья сильная функция попала в область, где взрослые уже умеют её распознавать, проверять и переводить в знак будущего, поскольку раннее чтение, счёт, музыкальная точность, шахматная комбинация или олимпиадная скорость дают наблюдателю готовую форму доказательства, тогда как многие другие возможные будущие способности остаются менее заметными, потому что в детской среде для них пока нет столь ясного критерия.
Созревание мозга идёт асинхронно, и системы, которые обеспечивают отдельную яркую способность, созревают раньше систем общей регуляции, поэтому раннее опережение часто возникает как дисбаланс, где частная способность получает больше пространства за счёт более позднего созревания других нейросетей.
За этим следует ловушка лёгкости, поскольку способность, которая слишком рано даёт результат, проходит укороченную траекторию созревания.
Ребёнок долго решает задачи за счёт уже сильной стороны и минует те участки, где навык обычно обрастает точностью, проверкой собственных ходов, исправлением ошибки и перестройкой способа действия, поэтому способность растёт как скорость прохождения готового материала, тогда как мастерство требует столкновения с сопротивлением, где прежний способ уже перестаёт тянуть задачу дальше.
Следующий перелом связан с тем, что ребёнок действует внутри задач, которые уже поставлены взрослыми. Ему дают материал, правило, цель и способ проверки, поэтому ранняя способность проявляется как быстрый и точный ход внутри готового задания.
Во взрослом таланте требуется уже способность другого порядка, когда человек сам создаёт задачу, выбирает материал, задаёт критерий качества и превращает исходную одарённость в инструмент работы с тем, что ещё не имеет готовой формы.
В детстве одарённость почти всегда живёт на чужой инфраструктуре. Ребёнку находят учителя, покупают инструмент, подбирают школу, освобождают время, организуют занятия, возят на конкурсы, создают вокруг способности отдельный коридор движения.
Поэтому ранний результат часто принадлежит не только ребёнку, но и среде, которая взяла на себя значительную часть организационной, денежной, временной и социальной цены этой способности.
В детстве одарённость видна на фоне класса, кружка, школы или возрастной группы, где раннее опережение сразу даёт резкий контраст и превращается в особое положение.
Во взрослом поле человек оказывается среди тех, кто тоже быстро схватывал, рано читал, легко считал, слышал структуру или побеждал в конкурсах, поэтому прежнее преимущество теряет статус исключения и становится обычным уровнем входа в среду, где дальше различают уже не скорость старта, а способность создавать собственный масштаб работы.
Во взрослом возрасте решающим становится умение стать самому себе менеджером. Многие одарённые люди спотыкаются на этом переходе, потому что продолжают ждать фигуру импресарио или агента по трудоустройству, которая заметит их особенность, даст ей имя, найдёт место и превратит дар в биографию.
После этого в силу вступают личные организаторские способности либо стартовый финансовый и социальный капитал семьи, поскольку одной способности уже мало для движения через институты, конкурсы, профессии, рынки, лаборатории, издательства, сцены или университеты.
Один человек умеет сам находить входы, писать письма, договариваться, просить, показывать результат, удерживать связи и превращать шанс в следующий шаг, другой получает часть этой работы от семьи, среды или денег, а третий остаётся с сильной способностью без механизма, который выводит её за пределы частного преимущества.
Сейчас увидим, кто дочитывает до конца, а кто пролистывает наискось.
Ранняя одарённость часто показывает не будущий масштаб гения, а раннее совпадение между его нервной системой, семейной средой, задачами и возрастной группой, внутри которой его сравнивают. Взрослый талант начинается там, где все эти совпадения заканчивается.
Одарённым (ВУНДЕРКИНДОМ) называют того ребёнка, чья сильная функция попала в область, где взрослые уже умеют её распознавать, проверять и переводить в знак будущего, поскольку раннее чтение, счёт, музыкальная точность, шахматная комбинация или олимпиадная скорость дают наблюдателю готовую форму доказательства, тогда как многие другие возможные будущие способности остаются менее заметными, потому что в детской среде для них пока нет столь ясного критерия.
Созревание мозга идёт асинхронно, и системы, которые обеспечивают отдельную яркую способность, созревают раньше систем общей регуляции, поэтому раннее опережение часто возникает как дисбаланс, где частная способность получает больше пространства за счёт более позднего созревания других нейросетей.
За этим следует ловушка лёгкости, поскольку способность, которая слишком рано даёт результат, проходит укороченную траекторию созревания.
Ребёнок долго решает задачи за счёт уже сильной стороны и минует те участки, где навык обычно обрастает точностью, проверкой собственных ходов, исправлением ошибки и перестройкой способа действия, поэтому способность растёт как скорость прохождения готового материала, тогда как мастерство требует столкновения с сопротивлением, где прежний способ уже перестаёт тянуть задачу дальше.
Следующий перелом связан с тем, что ребёнок действует внутри задач, которые уже поставлены взрослыми. Ему дают материал, правило, цель и способ проверки, поэтому ранняя способность проявляется как быстрый и точный ход внутри готового задания.
Во взрослом таланте требуется уже способность другого порядка, когда человек сам создаёт задачу, выбирает материал, задаёт критерий качества и превращает исходную одарённость в инструмент работы с тем, что ещё не имеет готовой формы.
В детстве одарённость почти всегда живёт на чужой инфраструктуре. Ребёнку находят учителя, покупают инструмент, подбирают школу, освобождают время, организуют занятия, возят на конкурсы, создают вокруг способности отдельный коридор движения.
Поэтому ранний результат часто принадлежит не только ребёнку, но и среде, которая взяла на себя значительную часть организационной, денежной, временной и социальной цены этой способности.
В детстве одарённость видна на фоне класса, кружка, школы или возрастной группы, где раннее опережение сразу даёт резкий контраст и превращается в особое положение.
Во взрослом поле человек оказывается среди тех, кто тоже быстро схватывал, рано читал, легко считал, слышал структуру или побеждал в конкурсах, поэтому прежнее преимущество теряет статус исключения и становится обычным уровнем входа в среду, где дальше различают уже не скорость старта, а способность создавать собственный масштаб работы.
Во взрослом возрасте решающим становится умение стать самому себе менеджером. Многие одарённые люди спотыкаются на этом переходе, потому что продолжают ждать фигуру импресарио или агента по трудоустройству, которая заметит их особенность, даст ей имя, найдёт место и превратит дар в биографию.
После этого в силу вступают личные организаторские способности либо стартовый финансовый и социальный капитал семьи, поскольку одной способности уже мало для движения через институты, конкурсы, профессии, рынки, лаборатории, издательства, сцены или университеты.
Один человек умеет сам находить входы, писать письма, договариваться, просить, показывать результат, удерживать связи и превращать шанс в следующий шаг, другой получает часть этой работы от семьи, среды или денег, а третий остаётся с сильной способностью без механизма, который выводит её за пределы частного преимущества.
Ранняя одарённость не обещает взрослый талант, потому что она описывает момент, когда способность стала видимой внутри подготовленной среды.
Взрослый талант описывает уже другое событие, когда способность смогла пережить смену среды, смену масштаба, потерю готовой инфраструктуры и необходимость самой себе создать путь. Поэтому главный вопрос не в том, куда исчезает одарённость, а в том, почему для её взрослого продолжения одного дара всегда недостаточно.
Ранняя одарённость часто закрепляет детское представление о себе как о человеке, чья ценность уже однажды была доказана самим фактом раннего опережения.
Такой человек может десятилетиями оценивать себя через прежнюю сцену распознавания, где способность была очевидной, взрослые подтверждали её значение, а сравнение с ровесниками давало ощущение точного места.
Во взрослом возрасте эта старая шкала начинает сбивать самооценку, потому что человек сверяет себя с памятью о раннем статусе, хотя вокруг уже действует другая система проверки.
Отсюда возникают странные колебания между уверенностью в собственной исключительности и ощущением провала, поскольку текущий результат всё время сравнивается не с реальной задачей и реальным полем, а с детским образом способности, которая когда-то сразу давала превосходство.
Ранняя одарённость нередко превращается в ловушку статуса, потому что человек выбирает место, где сохраняется детское превосходство, вместо места, где пришлось бы пережить обычность среди сильных.
Из ловушки статуса вырастает фигура вечного непризнанного гения, для которого раннее опережение становится пожизненным мандатом на особое место, а отсутствие взрослого результата превращается в ожидание мира, который всё ещё должен распознать обещанный масштаб.
Человеку выгоднее оставаться тем, кто «мог бы», чем предъявить работу, по которой станет ясно, что именно он действительно смог. Потенциал бесконечен, пока он не превращён в форму. Результат всегда уже меньше мечты о результате.
Ранняя одарённость в этом смысле похожа на удачный прототип, она показывает, что в специально собранных условиях способность даёт впечатляющий результат, но взрослый масштаб начинается только там, где этот результат выдерживает перенос в обычную эксплуатацию, где исчезает демонстрационная сцена, меняются пользователи, растёт цена ошибки и требуется уже не вспышка возможности, а работающая система.
_____
Но что именно есть у тех, кто смог выдержать изменение масштаба? Их сильная способность превратилась в узел, через который начали сцепляться другие способы мышления. Интеллект в развитии интересен тем, что отдельные способности могут усиливать друг друга, если между ними возникает сцепка: раннее чтение тянет за собой словарь, словарь меняет понимание текстов, тексты расширяют модели мира, новые модели мира меняют вопросы, а вопросы снова меняют обучение.
Изучение языка может помогать математике и физике там, где человек учится удерживать отношения между элементами. Фразы вроде «на три больше, чем», «в два раза меньше», «если скорость постоянна», «при прочих равных», «зависит от квадрата расстояния» требуют ещё до вычисления понять, кто к чему относится и какая связь задана.
В исследованиях обучения алгебре прямо обсуждают, что перевод текстовых задач в символическое выражение требует усвоения «грамматики» алгебраических выражений, то есть умения видеть структуру отношений, а не просто считать числа.
С физикой ещё интереснее, потому что физика требует дисциплины описания. Нельзя свободно смешивать «сильнее», «быстрее», «тяжелее», «энергичнее», «ускоряется», «движется» и «действует сила». Человек, который хорошо чувствует язык, легче замечает, где слово тащит за собой неправильную модель, поэтому язык может помогать физике как инструмент различения близких, но разных отношений.
Физика, в свою очередь, может менять восприятие литературы через привычку видеть скрытую структуру ситуации: ограничения системы, распределение сил, пороги, задержанные последствия, необратимые переходы, накопление малых изменений и условия, при которых поступок героя становится вероятным.
Взрослый талант описывает уже другое событие, когда способность смогла пережить смену среды, смену масштаба, потерю готовой инфраструктуры и необходимость самой себе создать путь. Поэтому главный вопрос не в том, куда исчезает одарённость, а в том, почему для её взрослого продолжения одного дара всегда недостаточно.
Ранняя одарённость часто закрепляет детское представление о себе как о человеке, чья ценность уже однажды была доказана самим фактом раннего опережения.
Такой человек может десятилетиями оценивать себя через прежнюю сцену распознавания, где способность была очевидной, взрослые подтверждали её значение, а сравнение с ровесниками давало ощущение точного места.
Во взрослом возрасте эта старая шкала начинает сбивать самооценку, потому что человек сверяет себя с памятью о раннем статусе, хотя вокруг уже действует другая система проверки.
Отсюда возникают странные колебания между уверенностью в собственной исключительности и ощущением провала, поскольку текущий результат всё время сравнивается не с реальной задачей и реальным полем, а с детским образом способности, которая когда-то сразу давала превосходство.
Ранняя одарённость нередко превращается в ловушку статуса, потому что человек выбирает место, где сохраняется детское превосходство, вместо места, где пришлось бы пережить обычность среди сильных.
Из ловушки статуса вырастает фигура вечного непризнанного гения, для которого раннее опережение становится пожизненным мандатом на особое место, а отсутствие взрослого результата превращается в ожидание мира, который всё ещё должен распознать обещанный масштаб.
Человеку выгоднее оставаться тем, кто «мог бы», чем предъявить работу, по которой станет ясно, что именно он действительно смог. Потенциал бесконечен, пока он не превращён в форму. Результат всегда уже меньше мечты о результате.
Ранняя одарённость в этом смысле похожа на удачный прототип, она показывает, что в специально собранных условиях способность даёт впечатляющий результат, но взрослый масштаб начинается только там, где этот результат выдерживает перенос в обычную эксплуатацию, где исчезает демонстрационная сцена, меняются пользователи, растёт цена ошибки и требуется уже не вспышка возможности, а работающая система.
_____
Но что именно есть у тех, кто смог выдержать изменение масштаба? Их сильная способность превратилась в узел, через который начали сцепляться другие способы мышления. Интеллект в развитии интересен тем, что отдельные способности могут усиливать друг друга, если между ними возникает сцепка: раннее чтение тянет за собой словарь, словарь меняет понимание текстов, тексты расширяют модели мира, новые модели мира меняют вопросы, а вопросы снова меняют обучение.
Изучение языка может помогать математике и физике там, где человек учится удерживать отношения между элементами. Фразы вроде «на три больше, чем», «в два раза меньше», «если скорость постоянна», «при прочих равных», «зависит от квадрата расстояния» требуют ещё до вычисления понять, кто к чему относится и какая связь задана.
В исследованиях обучения алгебре прямо обсуждают, что перевод текстовых задач в символическое выражение требует усвоения «грамматики» алгебраических выражений, то есть умения видеть структуру отношений, а не просто считать числа.
С физикой ещё интереснее, потому что физика требует дисциплины описания. Нельзя свободно смешивать «сильнее», «быстрее», «тяжелее», «энергичнее», «ускоряется», «движется» и «действует сила». Человек, который хорошо чувствует язык, легче замечает, где слово тащит за собой неправильную модель, поэтому язык может помогать физике как инструмент различения близких, но разных отношений.
Физика, в свою очередь, может менять восприятие литературы через привычку видеть скрытую структуру ситуации: ограничения системы, распределение сил, пороги, задержанные последствия, необратимые переходы, накопление малых изменений и условия, при которых поступок героя становится вероятным.
Такой взгляд особенно хорошо работает в романах, где персонажи действуют внутри плотной социальной, материальной или исторической среды.
Перенос начинается там, где человек выделяет в одном не отдельный предмет, а отношение, которое можно узнать в другом материале. Пропорция в математике, зависимость в физике, мотив в литературе, конфликт интересов в истории, причинная цепочка в медицине и аргумент в праве устроены по-разному на поверхности, но внутри требуют одной операции: удержать структуру связи и понять, что изменится при изменении условия.
Человек, который хорошо работает только с числами, словами, нотами или схемами, остаётся внутри сильного навыка, а вот человек, который через числа, слова, ноты или схемы начинает видеть отношения, получает уже другой уровень мышления. Большой масштаб возникает там, где способность узнаёт одну и ту же структуру под разными оболочками и умеет собрать её заново в другом материале.
Ранняя одарённость часто даёт человеку возможность быстро производить хороший материал, но взрослый масштаб появляется только там, где возникает способность судить собственный результат строже, чем его судит среда.
В детстве сильную способность легко подтверждают скоростью, сложностью и сравнением с ровесниками, а дальше решающим становится уже не то, насколько быстро человек что-то делает, а способен ли он понять, что из сделанного действительно стоит оставить.
Вкус в этом смысле не украшение таланта, а его внутренняя цензура. Человек может быть умным, быстрым, музыкальным, языковым, математическим, но без сильного критерия он производит много правильного, ловкого, эффектного и вторичного.
Взрослый талант начинается там, где способность встречает собственный отбор, где человек умеет выбросить то, что получилось слишком легко, и оставить только то, что выдерживает более высокий стандарт.
______
Взято у Ira Leon
Перенос начинается там, где человек выделяет в одном не отдельный предмет, а отношение, которое можно узнать в другом материале. Пропорция в математике, зависимость в физике, мотив в литературе, конфликт интересов в истории, причинная цепочка в медицине и аргумент в праве устроены по-разному на поверхности, но внутри требуют одной операции: удержать структуру связи и понять, что изменится при изменении условия.
Человек, который хорошо работает только с числами, словами, нотами или схемами, остаётся внутри сильного навыка, а вот человек, который через числа, слова, ноты или схемы начинает видеть отношения, получает уже другой уровень мышления. Большой масштаб возникает там, где способность узнаёт одну и ту же структуру под разными оболочками и умеет собрать её заново в другом материале.
Ранняя одарённость часто даёт человеку возможность быстро производить хороший материал, но взрослый масштаб появляется только там, где возникает способность судить собственный результат строже, чем его судит среда.
В детстве сильную способность легко подтверждают скоростью, сложностью и сравнением с ровесниками, а дальше решающим становится уже не то, насколько быстро человек что-то делает, а способен ли он понять, что из сделанного действительно стоит оставить.
Вкус в этом смысле не украшение таланта, а его внутренняя цензура. Человек может быть умным, быстрым, музыкальным, языковым, математическим, но без сильного критерия он производит много правильного, ловкого, эффектного и вторичного.
Взрослый талант начинается там, где способность встречает собственный отбор, где человек умеет выбросить то, что получилось слишком легко, и оставить только то, что выдерживает более высокий стандарт.
______
Взято у Ira Leon